ДЖАСТИС ВИНТЕР
Следующий месяц прошел в вихре информации и новых впечатлений. Я и не осознавала, как мало узнала во время своих прошлых мимолетных визитов, но родители определенно наверстывали упущенное, ведь теперь я была полностью в их распоряжении.
Дни напролет я изучала нашу культуру и историю. Общение с фейри, которым было по несколько сотен лет и которые воочию видели наши войны и триумфы, определенно открывало глаза. Меня представили важным членам нашего парламента, я выучила наши самые значимые законы — их было не так уж много, но достаточно, чтобы голова пошла кругом. А еще я познакомилась со множеством родственников. Это был огромный плюс жизни в Рубиновых землях.
Кто бы мог подумать, что маленькая бедная сиротка Джастис окажется родом из такой шумной, дружелюбной и любвеобильной семьи. Уж точно не я.
— Пришло время соединиться с камнями, — сказала мне Делория за завтраком на тридцать третье утро моего пребывания здесь. — Ты блестяще справилась с обучением, начала регулярно использовать силу и прекрасно влилась в наше общество. Осталось последнее.
я с трудом проглотила кашеподобную смесь, которую здесь предпочитали на завтрак, стараясь не поперхнуться.
— Ты думаешь, я готова? А если они меня отвергнут?
Мать не выглядела ни капли обеспокоенной.
— Время не изменит того, примут тебя или нет, так что лучше покончить с этим испытанием сейчас. Я убеждена, что ты сияешь достаточной рубиновой энергией, чтобы убедить кого угодно в своем праве править этой землей.
Она протянула руку и сжала мою ладонь. Я ответила на пожатие, даже не вздрогнув. Огромный прогресс.
— Ты готова, — повторила Делория. — Завтра утром. Я сообщу совету и горожанам.
Она вскочила на ноги с таким сияющим лицом, будто собиралась выдать меня замуж, и убежала, крикнув на ходу, что мы поговорим позже.
Я не смогла сдержать смех. Либо смеяться, либо впасть в истерику под таким давлением. Делория не лгала — за это время я действительно многому научилась. Я даже достигла того момента, когда магия стала вторым или третьим вариантом достижения целей, а не чем-то, о чем я вообще забываю. Помогало и то, что вихрь энергии внутри стал настолько мощным, что я постоянно чувствовала его присутствие. А тот факт, что мне начала нравиться доступность и удобство магии, делал всё еще лучше.
Наконец-то я почувствовала готовность принять всё это.
Отбросив легкое волнение, я провела остаток дня в планировании церемонии. Обычно на подготовку уходило больше времени, и все были в суматохе из-за того, что всё случится уже завтра, но мне было плевать. Моей единственной просьбой — которую я оставила при себе — было желание, чтобы Джейкоб был рядом.
Я скучала по нему. Намного сильнее, чем ожидала. Как магия пробудила во мне осознанность, так и Джейкоб сделал то же самое — я всегда чувствовала его частичку в себе. Я начинала жалеть о решении расстаться. Оставалось только надеяться, что всё это произошло не просто так, и в итоге мы станем только сильнее.
***
— Ты так прекрасна! — воскликнула Делория, всплеснув руками и отступая назад, чтобы оглядеть меня с ног до головы. Она поправила головной убор на моей голове и объявила, что я идеальна.
Мне не разрешали смотреть в зеркало во время процесса, так что это был мой первый шанс увидеть результат её часовой «игры в переодевания». Глубоко вдохнув, я повернулась к большому полированному камню.
Эта земля уже не была такой, какой мы её увидели впервые — не всё было заковано в кристаллы, так что пейзаж напоминал Землю. Более сияющую, пропитанную магией Землю. Но это не значило, что рубинов здесь больше нет — и этот конкретный кусок камня был великолепен. Высотой не менее семи футов, мерцающий и металлический, он отражал четкий, чуть розоватый силуэт.
— Я благословила каждую деталь, — сказала Делория, продолжая суетиться вокруг. — Чтобы ты была едина с нашими богами и камнями настолько, насколько это возможно.
— Спасибо, — искренне ответила я. Месяц назад я бы лишь фыркнула на такое чрезмерное внимание, но теперь я достаточно выросла, чтобы понимать: мне повезло снова обрести семью, и я должна ценить всё, что они мне дали.
Подойдя ближе к зеркальной поверхности, я покачала головой.
— Я сама на себя не похожа, — прошептала я.
Всё начиналось с короны: полный набор из десяти рубинов украшал мой лоб, каждый весом не менее двадцати карат. Металл, скрепляющий корону, тоже был красным и сливался с кожей, так что казалось, будто сами камни вросли в мой лоб. Украшение было тяжелым, вычурным и абсолютно бесценным.
Сбоку на волосы спадала красная вуаль, дополняющая наряд в восточном стиле. Верх был прозрачным и алым, открывающим много кожи; пышные рукава сужались лишь у запястий. Живот был открыт, а бедра украшал еще один пояс с рубинами, свисающий чуть ниже пупка.
Красные шаровары — они явно придерживались темы — были такими же пышными, как и топ, плотно облегали щиколотки, а ноги оставались босыми. Моя кожа казалась темнее, чем когда-либо, и, проведя время с отцом, я не могла поверить, насколько я на него похожа. Не только внешне, но даже в жестах. Видимо, некоторые вещи действительно заложены в генах, даже те, что я считала приобретенными привычками.
— Ты готова, — сказала мама.
Я удивила нас обеих, когда повернулась и обняла её. Осторожно, потому что на мне были рубины стоимостью в миллион долларов, и эти «сучки» были острыми, как мини-оружие.
— Спасибо за всё, — сказала я, чувствуя комок в горле. — Я не ожидала, что найду своё место вот так. Это… гораздо больше, чем я смела мечтать.
Я была счастлива. Это чувство подкралось незаметно, но оно было здесь. Всё, что годами давило на меня, терзало душу и утягивало энергию в бездну, отпускало по мере того, как я принимала свою сущность фейри и отпускала прошлое. На мгновение нахлынули воспоминания, но я не позволила им победить. Не сегодня.
Делория, должно быть, поняла всё по моему лицу, потому что откашлялась.
— Спасибо, что рассказала нам о своей жизни на Земле. Мое сердце разбивается от мысли, что моему ребенку причинили боль, а я не смогла тебя защитить, но ты такая сильная. Ты — достойнейшая из фейри, которых я встречала за долгое время. — Её голос дрогнул. — Ты исцеляешься, я чувствую это по твоей энергии.
Мои родители были связаны со мной уникальным образом, так, как мало кто другой. Не считая моих «драгоценных сестер» и… Джейкоба.
Моего Джейкоба. В какой-то момент этого безумного путешествия я начала думать о нем как о своем. И я скучала по нему. Тоска по нему не утихала со временем, она становилась только острее.
— Я никогда не забуду свое прошлое, — честно сказала я матери, — но я больше не позволю ему определять, кто я есть. Это были два плохих года. Два из тысячи, которые я проживу. Те мужчины больше не владеют моей жизнью.
Камни на моей голове засветились, и я не вздрогнула. Моя сила была под моим контролем, и тот факт, что мне больше никогда не придется быть беззащитной, делал меня счастливее, чем я ожидала.
Раздался стук в дверь, напомнив, что пора идти.
Мама обняла меня, мы вытерли слезы и вышли на улицу, где нас ждали отец, дядя, тетя, кузены и куча других родственников. Кажется, я была по-настоящему влюблена в свою новую семью.
— Джастис! — ахнула Катерина, кузина моего возраста с черными волосами до поясницы и огромными ониксовыми глазами. — Ты выглядишь просто сногсшибательно. Я просто…
Она замолчала, качая головой.
— Парни сегодня от тебя глаз не отведут, — добавила Сими, еще одна кузина.
Они обе обняли меня, и Кат прошептала мне на ухо:
— Кому-то сегодня крупно повезет.
Эта мысль должна была быть приятной. Я была нормальной сверхъестественной девушкой, у которой сто лет не было секса. И несмотря на насилие в прошлом, я никогда не избегала секса как такового, я избегала обязательств. У меня были проблемы с доверием, я не заводила долгих отношений, но секс на одну ночь… что ж, раньше это было моим любимым занятием.
Однако сейчас мысль о случайном сексе вызвала у меня тошноту. Я не могла перестать думать о Джейкобе. Мне нужно было понять, что это значит. Нужно было разобраться с этой частью моей жизни. Прежде чем я окончательно сойду с ума. Или истощу свою магию, превращая собственные руки в подобие вибратора.
Слава богу, что у меня в доме было отдельное крыло. Судя по тому, что я узнала, у супов не было таких консервативных заморочек насчет секса, как у людей, но я-то выросла среди людей, так что предпочитала приватность.
Всей группой мы покинули дом. У входа в поместье нас уже ждал рубиновый луч. Он был огромным и с легкостью вместил нас всех. Ступив в тепло кристалла, я позволила ему наполнить мою энергию, наслаждаясь тем, как его мощь смешивается с моей. Это было похоже на возвращение домой.
Я была в восторге от того, что смогу управлять рубиновыми лучами и путешествовать по ним. Это был уровень связи, доступный только королевским особам, и это должно было стать решающим фактором моего признания. Возможно, тогда я и сама признаю себя.
Мы вышли с другой стороны транспортера и увидели красное озеро, простирающееся до самого горизонта. Я еще не бывала так далеко на севере от нашего города, но видела эту красную гладь, когда забиралась на крышу родительского дома. Невозможно описать чувства, возникшие во мне, когда я наконец ступила на этот берег. Резкий, почти кусачий ветерок обжигал кожу, но камни согревали меня.
— Похоже на лед, — сказала я, подходя ближе. Поверхность была такой блестящей и зеркальной, что если бы не легкое движение воды, я бы подумала, что озеро замерзло.
— Дно выложено рубинами, а купание здесь обладает целебными свойствами, — объяснил отец, подводя меня ближе и держа под руку. — Вода никогда не замерзает, даже когда идет снег. Камни поддерживают температуру. — Он наклонил голову, одарив меня улыбкой, которую я успела полюбить. — Ты выглядишь абсолютно прекрасной, дочь.
Наши отношения не были такими близкими, как с мамой, но мы работали над этим. Мое врожденное недоверие к мужчинам мешало полностью впустить его в сердце, но он не раз доказывал свою искренность, и я не видела признаков того, что за его приветливой маской прячется монстр. Так что я позволила ему обнять меня и даже ответила на объятия.
— Ты прекрасна, — повторил он, отстраняясь. — И что еще важнее — ты сильная, умная, способная и храбрая. Нет ничего, чего бы ты не смогла достичь, и я горжусь тем, что называю тебя своей дочерью.
Ну вот, черт. Мне нельзя снова плакать… мама разрисовала мое лицо золотыми и красными узорами, и если я сейчас сорвусь, всё это превратится в красивое месиво.
— Спасибо, — пробормотала я. — Мне никто никогда не говорил, что гордится мной. Я думала, мне это не нужно слышать, но… оказалось, нужно.
Я превращалась в сентиментальную размазню. Раньше я всегда смеялась над рекламой про идеальные семьи — чистая зависть заставляла меня высмеивать их отношения. Я отчаянно жаждала такой жизни, пока разочарование не заставило меня ожесточить сердце и перестать мечтать. Возможно, пришло время начать заново.
— Что теперь? — спросила я, когда за нами собралось еще больше рубиновых фейри. Несмотря на то, что только королевским особам разрешалось приближаться к «Сердцу рубинов», весь город пришел поддержать меня.
— Ты пересечешь воду, — сказала Делория, подходя ближе, так что мы втроем встали в ряд лицом к озеру. — На той стороне — твоя судьба.
— Одна? — спросила я. Почему-то я думала, что они будут рядом.
— Это путь, который мы не можем пройти с тобой, — ответила она, и её голос буквально вибрировал от эмоций. — Но мы здесь, мы поддерживаем тебя, ждем и любим.
Мы раньше не использовали слово «любовь». Не так.
Черт. Моя грудь. Было больно.
— Спасибо, — прошептала я. Я никогда никому не говорила «люблю», даже бабушке, и мой рот словно замерз, не в силах произнести это, в то время как сердце ныло от переизбытка чувств.
Рубиновое сияние на воде усилилось, отвлекая меня. Я глубоко вздохнула. Сосредоточься. Я должна пройти эту церемонию.
— Пора, — сказал отец, мягко подталкивая меня вперед. — Свет вот-вот коснется воды — жди тропу.
Я кивнула, не имея ни малейшего понятия, о чем он говорит, но надеясь, что не буду выглядеть как полная идиотка. Из толпы доносился шепот: «Принцесса», «Удачи», и хотя я не оборачивалась, но чувствовала гордость и счастье. Я никогда не была важной персоной, а теперь — вот она я. Приятное, удовлетворяющее чувство.
Еще один толчок от отца подсказал, что пора двигаться. Мягкая трава под ногами казалась влажной. Рубиновый свет становился всё ярче, но не слепил. Напротив, я чувствовала, будто купаюсь в тепле… в самой жизни. Как я жила без рубинов до сих пор?
Когда мои пальцы коснулись воды, мне захотелось обернуться. Посмотреть на толпу. Найти его.
Джейкоба Компасса.
Безумие, ведь он никак не мог быть здесь. Он даже не знал об этом — мы запланировали всё только вчера. Не говоря уже о том, что месяц в Волшебной стране — это несколько месяцев на Земле. Он, скорее всего, уже живет своей жизнью, думая, что я никогда не вернусь.
Глаза жгло, в горле стоял ком. Я снова запретила себе плакать, чтобы не испортить мамины труды. Это был мой момент единения с камнями, и я должна была сосредоточиться. Иначе я не пройду церемонию.
Прежде чем я успела извести себя этими мыслями, свет достиг пика, и, как и предсказывал отец, появилась тропа — дорожка из света, мерцающая поверх воды, которая внезапно показалась твердой.
Я без колебаний ступила на этот путь. Каждый шаг был плавным, я шла по искрящемуся свету, пока толпа позади не затихла, а мысли не начали проясняться. Путь через озеро занял довольно много времени, и когда я наконец достигла суши на другой стороне, в моей голове царила такая же тишина, как и вокруг.
Возможно, я достигла максимума дзена, потому что никогда еще мои мысли не были такими спокойными.
Сойдя с озера, я оказалась на сплошном рубиновом плато, простирающемся до самого горизонта.
— Вы тут и правда фанатеете от рубинов, а? — спросила я вслух. Прошли годы с тех пор, как я перестала использовать южный акцент моей бабушки, но сейчас он сорвался с губ, и в то же мгновение она появилась передо мной.
— Бабуля… — выдавила я.
— Моя маленькая любовь, — ответила она, и у меня чуть сердце не остановилось. — Ты наконец-то добралась сюда. К месту, где всё началось.
Я сглотнула, и на этот раз слезы было не остановить.
— Как…?
Она подошла ближе. Она была полупрозрачной, и я совсем не ожидала, что почувствую её объятия. Но я почувствовала.
— Я всегда с тобой, и сейчас тебе нужен духовный проводник в этом путешествии. Для меня большая честь стать им для тебя в последний раз… если ты позволишь?
О боже. Я рыдала и рыдала, прежде чем снова броситься к ней.
— Да. Я так рада тебя видеть.
Она крепко обняла меня, как раньше. У этой женщины были самые лучшие объятия на свете.
— Ты превратилась в прекрасную, сильную молодую леди, — сказала она, отстраняясь. — Это радует сердце старой бабушки.
— Черт, — всхлипнула я. — Я не могу в это поверить. Теперь я испортила весь макияж.
Она рассмеялась — тем самым глубоким смехом, который был настолько знаком, что трудно было поверить, что я не слышала его почти двадцать лет.
— Твой макияж идеален, — сказала она и, взяв меня за руку, повела вперед. — Давай сделаем первый шаг.
Вокруг нас из гладкой поверхности начали пробиваться рубины, взмывая в воздух. Я отпрянула, но бабушка не шелохнулась, улыбаясь тому, как перед нами вырастают огромные каменные столбы. В итоге мы оказались перед версией Стоунхенджа для фейри. Шесть гигантских рубиновых глыб, каждая разной формы, возвышались над нами. В центре находилась приподнятая круглая платформа.
— Начнем? — предложила бабушка, подводя меня к первому камню. Он был самым маленьким из шести, но всё равно вдвое выше и шире меня.
— Что мне делать? — спросила я.
— Коснись его, — прошептала она.
Я протянула руку с татуировкой-кольцом и прижала ладонь к середине камня. Не знаю, почему я выбрала именно эту руку, возможно, сработал инстинкт, потому что она начала светиться, а знаки замерцали ярче обычного.
«Чтобы принять будущее, ты должна заново прожить прошлое».
Бесплотный голос поразил меня одновременно с ментальной кинолентой моей жизни. Я ахнула при первой вспышке изображения, обхватив голову руками. Это было мое рождение: Делория с разбитым сердцем смотрит, как её ребенка уносят прежде, чем она успела даже приласкать её. Сердце бешено забилось в груди — боли на лице матери хватило бы, чтобы поставить любого на колени. Инстинктивно я потянулась к ней, но это была не реальность. Лишь воспоминание, и я ничего не могла сделать, чтобы утешить её тогда.
Когда этот образ померк, и я судорожно вдохнула воздух, пытаясь успокоиться, на меня обрушилось следующее воспоминание: Луи, похищающий нас, рубины, сковывающие мой народ, и события, последовавшие за этим. Но на этом всё не закончилось: я заново проживала каждый миг своей жизни. У каждого момента был свой цвет, зависящий от вызванных им эмоций. Счастливые воспоминания были желтыми, грустные — синими, а те, что разрушали мою душу, — темно-серыми, как грозовые тучи.
— Ты должна быть достаточно сильной, чтобы изгнать тьму, — прошептала бабушка, и её поддержка дала мне силы расправить плечи.
— Как мне их изгнать?
— Встреть их лицом к лицу, — сказала она, и я почувствовала толчок в спину, отправивший меня в падение.
Я закричала, не понимая, как я вообще могу падать. Она толкнула меня в камень, а не с обрыва. Когда я рухнула лицом на кровать, в нос ударил затхлый запах, удушающий своей интенсивностью. Он был знаком. Прошло почти пятнадцать лет, но я помнила его так, будто это было вчера.
Два года моей жизни, которые почти сломали меня. Два года, когда я была пленницей. Прикованная к кровати в такой нелепой позе с раздвинутыми ногами, что после освобождения мне потребовались месяцы, чтобы снова научиться ходить нормально.
Два года, которые украли мою невинность и чуть не погубили душу.
Люди, державшие меня в плену, насиловали меня каждый день, и я знала, что выжила только благодаря своей сверхъестественной генетике. Никто из других «усыновленных» ими детей не выжил… эта информация всплыла через много лет после моего спасения. Тех людей так и не поймали, даже когда я помогала следственной группе всеми силами. У этих ублюдков были влиятельные связи, и они были мастерами маскировки. Каждый раз, когда они крали ребенка, это было новое место и новые личности. Моим величайшим сожалением и провалом было то, что я не всадила пулю в мозги обоим.
Запах стал сильнее, я начала задыхаться. Крики застревали в горле; в легких не хватало воздуха, чтобы вытолкнуть страх. Попытки брыкаться не помогали, лишь ранили щиколотки и запястья. Ничего не помогало. Я была в ловушке.
— Бабуля, — простонала я, и мой голос звучал как голос маленькой девочки. — Бабуля, спаси меня.
Я много звала её в те первые дни, но она была уже в том мире, где не могла мне помочь.
Когда тьма захлестнула меня, часть сознания отделилась от реальности. Я снова чувствовала себя ребенком. Пленницей. Всё было по-настоящему.
Когда тяжелая рука с силой прижала меня к центру спины, вдавливая в отвратительный матрас, крик наконец вырвался на свободу.
В первые месяцы изнасилований я кричала. Потом я просто уходила в другое «место» внутри себя каждый раз, когда они приближались. Я выжила благодаря отстраненности. Я выжила, выстроив внутри себя ненависть к мужчинам.
Я выжила, планируя побег, и однажды мне это удалось.
С тех пор я никогда не была жертвой, и не потому, что стала сильной, а потому, что была осторожной. Я никогда не позволяла себе сближаться с кем-то, предпочитая приюты для больших групп. Я провела годы в одиночестве, без любви, и всё ради безопасности.
Я прошла слишком долгий путь, чтобы снова туда вернуться.
— Довольно! — взревела я. Пот и слезы застилали глаза, когда я нашла в себе силы поднять голову.
Довольно. Я больше не была ребенком, и если они хотят изнасиловать меня сейчас, им придется столкнуться со взрослой женщиной, обладающей собственной силой и мощью. Я рванула руки и ноги, и сопротивление исчезло, будто его и не было. Не по-настоящему. Теперь я разделяла две реальности в своей голове… это было просто воспоминание.
Перевернувшись, я оказалась лицом к лицу с мистером Б.
Они называли себя Мистером А и Мистером Б, потому что были не только мерзкими педофилами, но и напрочь лишенными воображения личностями. Мистер Б был коренастым, невысоким мужчиной с пронзительными голубыми глазами, которые преследовали меня в кошмарах. Именно он обожал мои изумрудные глаза.
Он потянулся ко мне, как делал каждый день, желая провести рукой по моему позвоночнику. Тошнота подступила к горлу, но я заставила её отступить — мне нужно было покончить с этим раз и навсегда. Я годами ждала возможности сразиться с этими демонами; возможно, это был единственный шанс.
— Ты труп, ублюдок, — сказала я, взывая к силе камней.
Я нанесла удар, кулак врезался ему в горло, и пока он задыхался и исчезал, я скатилась с матраса, приземлившись прямо на Мистера А. Он был еще более порочным, чем Мистер Б, с кривыми зубами и тусклыми карими глазами. В обоих не было ничего примечательного, кроме отсутствия души.
Когда он открыл рот, я ударила его локтем, используя всю свою силу, чтобы обрушиться на него всем весом. Но я не остановилась. Я била его снова и снова, крича, пока ярость внутри не начала утихать.
Это заняло много времени. Мне нужно было выплеснуть очень много гнева. Но по мере того как я изгоняла демонов прошлого, тьма, застилавшая взор, становилась всё светлее и светлее, пока в конце концов я не осталась одна, в окружении красных камней.
Даже бабушка исчезла.
Я вернулась в Рубиновое святилище.