ДЖЕЙКОБ КОМПАСС
Одного мрачного взгляда отца Джастис и холодного, оценивающего прищура её матери хватило, чтобы понять: они собираются всё максимально усложнить.
Оба были удивительно похожи на Джастис, и когда они злились, их глаза становились точь-в-точь как у моей пары — они буквально буравили тебя насквозь с такой интенсивностью, что большинство супов заерзали бы от дискомфорта. К счастью, я не был «большинством».
Джастис шла ко мне, помахивая рукой последним оставшимся вокруг фейри. Даже когда она не пыталась выделяться, она всё равно была в центре внимания. Моя гордость за неё была просто безграничной — всё, чего она хотела достичь, когда оставила меня в лесу Стратфорда, она выполнила: соединилась с камнями, приняла корону, изгнала тьму из своей энергии. Она приняла свою судьбу.
Черт, мне нужно было коснуться своей пары; мы слишком долго были в разлуке. За это время напряжение между нами только выросло, превратившись в осязаемую связь, видимую почти невооруженным глазом. Возможно, мы еще не сделали финальных шагов для закрепления уз истинной пары, но вселенная явно хотела, чтобы все знали: это решенное дело.
Она наконец подошла ко мне; на её потрясающем лице читалась усталость.
— Готов увидеть мой дом? — спросила она, зевая. — Боже, ну и денек… общение с толпой выматывает.
Она потянулась, выгибая свое длинное, соблазнительное тело, и я слегка сменил позу, чтобы мой вставший колом член не так бросался в глаза. Обычно я лучше справляюсь с самоконтролем, но рядом с Джастис все правила летят к чертям.
— Джейк…? — позвала она, и я понял, что так и не ответил.
— Я готов увидеть всё, что ты захочешь мне показать, — честно сказал я. — Эти несколько месяцев без тебя были чертовски долгими.
Её глаза заблестели, а щеки покраснели.
— Для меня прошел всего месяц, но… он казался длиннее.
Черт. Она убивала меня своей уязвимостью. Эту её сторону видели лишь единицы, и то, что она открывала мне свое сердце, заставляло моё собственное бешено колотиться в груди. Мы пошли в сторону поместья, и она тихо вздохнула — почти неслышно, но я почувствовал, как она расслабилась вместе с этим звуком.
— Ты многого достигла сегодня, — сказал я ей. — Ты должна собой гордиться.
Она кивнула, на мгновение прикрыв глаза.
— На меня так сильно давили, но я ни разу не почувствовала, что это выше моих сил. — Из неё вырвался сдавленный смешок. — Честно говоря, я до сих пор не уверена, хотела ли я провалиться или нет. Если бы я провалилась, я смогла бы уйти от этого мира, от обязанностей принцессы и вернуть свою земную жизнь. Но в то же время я бы страшно расстроилась из-за неудачи. — Её глаза встретились с моими, ища ответа. — Я сумасшедшая, да?
Не в силах сдержаться, я протянул руку и обхватил её предплечье, притягивая ближе.
— То, что ты чувствуешь — совершенно нормально. Именно поэтому мы с братьями хотим перестать быть лидерами американских супов. Эта работа поглощает всё время и эмоции, а поскольку в последнее время мы только и делаем, что спасаем мир, мы не можем отдавать лидерству ту энергию, которую оно заслуживает. Которую заслуживает наш народ.
Мрачная тяжесть промелькнула на её лице и осела в бездонных глазах.
— О чем ты думаешь? — спросил я.
— Как мы сможем всё наладить, если мы из двух разных миров? — спросила она со своей привычной честностью.
Она была серьезна, и я не стал отмахиваться от её опасений, даже если сам их не разделял.
— Мы наладим всё так же, как Тайсон и Грейс. — К счастью, мы не были первопроходцами в таких отношениях. — Мы сделаем всё возможное, потому что другого варианта просто не существует.
Она покачала головой и вдруг откашлялась.
— Извини, я, кажется, немного забегаю вперед. Когда мы говорили в прошлый раз, ты даже не был уверен, что хочешь уз истинной пары.
Вокруг нас вспыхнуло пламя, но в отличие от тех случаев, когда я терял над собой контроль в прошлом, это был осознанный выброс. Умение справляться с эмоциями означало, что я должен перестать бороться с ними и начать выпускать их с той скоростью, которая мне удобна.
Когда нас окружило кольцо огня, глаза Джастис расширились.
— Впечатляет, — пробормотала она.
— Я никогда не сомневался в нашей связи, — сказал я, и тембр моего голоса стал глубже, пока сила продолжала течь из меня. — Я сомневался в самом себе. То, как ты заставляешь меня себя чувствовать… это нечто дикое, необузданное и неконтролируемое. Я никогда не умел мириться с отсутствием контроля и боялся, что если позволю этому зайти дальше, всё закончится катастрофой.
Она оторвала взгляд от пламени и посмотрела мне в глаза.
— А что изменилось сейчас? — спросила она.
Она хотела снова отвернуться к огню — я видел это, несомненно, чтобы подкрепить свой аргумент. Но я не отпускал её взгляда.
— Потому что сейчас, — медленно произнес я, позволяя силе вырваться на волю (пламя начало танцевать вокруг нас, складываясь в замысловатые узоры и образы, которые никто не спутал бы с природным явлением), — я нашел симбиоз между новыми эмоциями и силой. Я научился балансировать между жестким и гибким контролем. А еще я так чертовски скучал по тебе, что мысль о жизни без тебя… это тьма, которую я не могу принять.
Она придвинулась так близко, что между нашими телами не осталось и дюйма пространства.
— Со мной было то же самое, — выдохнула она. — В тот миг, когда я открыла портал, я поняла, что уходить было ошибкой. Но, в конце концов, думаю, разлука сделала нас достаточно сильными, чтобы принять эти узы.
Мой взгляд замер на её полных губах, и я почувствовал непреодолимое желание поймать их зубами. Прикусить и попробовать её на вкус. Спасибо, Макс. Гребаные вампиры. Странно было осознавать, что часть этой энергии теперь во мне, но, опять же, я больше не боролся с инстинктами.
— Нам пора идти, — прошептала она. Но не сдвинулась с места. Напротив, она прижалась ко мне еще плотнее, пока пламя плясало вокруг нас.
Не желая злить её родителей еще сильнее, я отозвал огонь, и барьер мгновенно исчез. Джастис вздрогнула, моргая, будто выходя из транса.
— Черт, — пробормотала она, — нам правда пора. Родители меня убьют, если я опоздаю на собственный праздник.
Они бы её не убили; любой мог видеть, что они обожают свою обретенную дочь. Я был рад, что не заявился слишком рано, хотя оставаться в стороне было самым трудным делом в моей жизни. Джастис, должно быть, уловила эту мысль.
— Я удивлена, что ты так долго не объявлялся.
— Я навещал тебя, — признался я. Я не хотел, чтобы она знала об этом раньше времени, но и не хотел, чтобы она думала, будто мне всё равно или что разлука далась мне легко. — Издалека. У тебя был личный сталкер, но я знал, что тебе нужно это время с семьей и этим миром, и я не собирался быть эгоистичным мудаком и отнимать это у тебя.
Она тяжело сглотнула.
— Мне казалось, я пару раз чувствовала тебя, но списывала это на то, что просто скучаю.
Сердце снова сжалось, внутри крутанулся огненный вихрь, но на этот раз он был не таким сильным, и моя энергия осталась под замком.
— А что еще ты делал?
Этот вопрос застал меня врасплох. За время нашей разлуки я успел сделать немало. О чем-то я собирался ей рассказать, о чем-то — нет.
— Президент и супы достигли соглашения, — сказал я, объяснив детали сделки и наш план, как гарантировать, что подобное больше никогда не повторится.
— Он — подонок, — прошипела она. — Я с самого начала знала, что ему нельзя доверять. Я чую мужчин, которых стоит избегать… — Она замолчала с затравленным видом.
— Что не так? — надавил я, и в моем голосе прорезалась дикость. Она пробуждала во мне самые базовые инстинкты; я бы убил за неё не раздумывая. И уже убивал.
— Я видела кое-какие воспоминания во время единения с рубинами, — наконец произнесла она после долгой паузы. — Кое-какое дерьмо из прошлого, которое мне пришлось пережить заново. Прожив это, я смогла изгнать этих ублюдков, и всё это… — она покачала головой. — Это далось нелегко. Я горжусь тем, что справилась с тьмой — те события были худшим, что случалось в моей жизни. Я просто жалею, что нет способа навсегда стереть эти воспоминания из памяти.
Её смех был надломленным и горьким.
— Мне придется научиться жить с этим и сделать так, чтобы эти люди больше никогда ничего у меня не отняли.
Она и раньше отпускала подобные комментарии, когда мы были вместе в Белом доме. Тогда я не знал подробностей того, о чем она говорила. Теперь я знал. Я знал всё — выяснение этого было одной из моих задач за время разлуки.
Я убил тех людей, что насиловали её. Я разобрал их на части, кусочек за гребаным кусочком, и к тому времени, как я закончил, родные матери бы их не узнали. Я также спас трех маленьких девочек, находившихся под их «опекой», и надеялся, что они будут такими же сильными, как Джастис, и смогут двигаться дальше.
— Я расскажу тебе свою историю, — мягко сказала она, явно сбитая с толку моим молчанием. Вероятно, она чувствовала нарастающую во мне ярость, ведь даже убив этих тварей, я не мог отменить того, что они с ней сделали. Я не мог вернуть то, что они украли. Моя ярость будет вечной.
— Я хочу знать о тебе всё, — хрипло ответил я. — Но ради полной честности: я навел справки о твоем прошлом. Те твои намеки о «тех людях» и твоей жизни не давали мне покоя.
Я не собирался ей лгать. Никакие отношения нельзя построить на лжи, даже если я не был уверен, как она воспримет эту новость. Джастис замедлила шаг, как раз когда в поле зрения показалось массивное поместье — её дом.
— Ты шпионил за мной? — наконец спросила она, и я не мог понять, злится она или нет.
Я кивнул.
— Я изучил твое прошлое, потому что не мог, блядь, спать, не зная, что с тобой случилось.
Она пошла еще медленнее, и я увидел, как она зажмурилась.
— Ты узнал всё? — прошептала она.
— Да.
— Черт, — всхлипнула она. — И ты теперь думаешь обо мне хуже, зная, что меня насиловали в детстве? Теперь, когда ты знаешь, насколько я сломлена?
Ей чертовски повезло, что к этому моменту я научился контролировать свою энергию, иначе от этого рубинового города осталась бы только пыль.
— Я думаю, что ты — гребаный воин, — сказал я ей чистую правду. — Ты прошла через битвы и войны, через которые не должен проходить ни один ребенок, и вышла с другой стороны еще сильнее. Ты не сломлена, Джастис, ты перерождена. В кого-то мощного и грозного. Не забывай свое прошлое, ведь оно сделало тебя той, кто ты есть, но не принижай свое будущее. Ты яркая звезда, которая светит всем, притягивая нас своим теплом и силой.
Её губы задрожали, и я обхватил её лицо ладонями, чувствуя острую необходимость коснуться её, иначе я сойду с ума.
— Они не сломали тебя, — яростно произнес я, веря в каждое слово, — и я буду говорить тебе это каждый божий день, пока ты сама в это не поверишь.
«И они мертвы, так что больше никогда не причинят вреда ни тебе, ни кому-либо еще».
Она плакала — беззвучные слезы катились по щекам. Я вытирал их большими пальцами.
— Я пыталась найти их, — сказала она, и её голос был спокоен, несмотря на слезы. — Потому что когда мне удалось сбежать, оперативная группа не смогла их выследить, даже со всеми моими уликами. Я искала их, зная, что они сделают это снова с каким-нибудь другим ребенком, который не окажется достаточно сильным, чтобы выжить. Я не могла этого допустить. — Она покачала головой в моих руках. — Я так их и не нашла. Это самое худшее. Они всё еще где-то там… эти мерзкие, злобные твари.
— Я нашел их.
Её глаза округлились, она открывала и закрывала рот, настолько ошеломленная, что это выглядело почти комично. Но в этой теме не было ничего смешного.
— Ты нашел их? Как?
Слава богам, её слезы начали высыхать. Это избавило меня от необходимости убивать кого-то еще, чтобы сделать её счастливой.
— У меня много контактов в сверхъестественном мире, а у многих из них есть связи в мире людей. На самом деле это заняло больше времени, чем я рассчитывал. Эти двое были мастерами маскировки и за эти годы не раз меняли личности, но я был настроен решительнее, чем они когда-либо могли себе представить.
— Где они были? — прошептала она.
— В Мехико, — просто ответил я. — Судя по всему, они провели в том уголке мира несколько лет. Работали на местных торговцев людьми.
Я отпустил её, когда она резко отшатнулась и согнулась, опустошая желудок прямо в ближайшем саду. Я не знал, хочет ли она, чтобы я её трогал, но всё равно подошел: одной рукой убрал волосы с её лица, а другой начал растирать спину.
— Что ты с ними всеми сделал? — спросила она, когда наконец смогла выпрямиться. Она вытирала рот рукой, почти бессознательно.
Я глубоко вздохнул. Я не знал, как она отреагирует на правду, но твердо решил, что между нами не будет лжи.
— Я убил их всех. Тех двоих людей, которых ты знала. И еще десятки других из их сети, в которую я внедрялся несколько недель. А потом я сжег дотла и здания, и их тела.
Она просто смотрела на меня. Лицо было почти пустым, а рука продолжала механически вытирать рот. Не думаю, что она понимала, что делает, но не могла остановиться.
— Джастис, — мягко позвал я, пытаясь вытянуть её из собственных мыслей. — Мне следовало спросить тебя, но в тот момент, когда я их нашел, я еще не так хорошо контролировал свою силу, как сейчас…
Я не успел договорить — она бросилась ко мне, обхватив руками мою шею и рыдая у меня на груди.
— Спасибо, спасибо, спасибо, — шептала она снова и снова.
Ну, черт.