ДЖАСТИС ВИНТЕР
В голове был полный кавардак. Даже больший, чем обычно, а это о многом говорило. Первым порывом после новостей Джейкоба было назвать его лжецом. То, что он сделал для меня — это было нечто колоссальное. Настолько масштабное, что моему сознанию было трудно осознать правдивость этих слов.
Но это говорила «человеческая» часть моего мозга — та, что всё еще мыслила рамками человеческих ограничений. Сверхъестественные существа не были скованы такими рамками, и не было причин не верить, что он в одиночку покончил с теми людьми и всей их гребаной организацией.
И если это правда, я наконец-то могла отпустить всё. Каждую частичку.
Всё закончилось.
Но кем я буду без этой ноши? Без того, что не давало мне спать по ночам? Без того, о чем я мучилась день за днем, терзаясь мыслью, что моя слабость причинила страдания другим? Кем я, черт возьми, буду?
— Ты о чем-то напряженно думаешь, и меня это пугает, — сказал Джейкоб с напускной легкостью в голосе. — Ни разу не было, чтобы это выражение твоего лица предвещало что-то хорошее.
Я не забывала о его присутствии — вовсе нет, — но всё равно была почти оглушена его бархатистым, мягким голосом.
— Я… — я откашлялась, слова не шли. Заставив себя сосредоточиться, я использовала магию, чтобы очистить рот от привкуса рвоты. Это немного помогло. — Я в растерянности, — наконец призналась я, — а со мной такое редко случается. Я не знаю, как переварить то, что ты сделал. Это взрывает мне мозг.
Не самое лучшее состояние для момента, когда нужно быть собранной: мне полагалось войти в дом и праздновать единение с камнями, но я не могла заставить себя сдвинуться с места.
— Может, я помогу, — тихо произнес Джейкоб, и когда его рука коснулась моей щеки, я вынуждена была признать: это действительно прогнало часть смятения, заменив его глубокой тоской по нему. Не уверена, что это было лучше.
— Как ты поможешь? Ты и так сделал слишком много. Это ментальные штуки, через которые мне нужно пройти самой. — Ментальные битвы часто ведутся в одиночку — я усвоила это много лет назад.
— Ты мне доверяешь? — спросил он. Я моргнула.
— Да.
Странно, но у меня не было ни тени сомнения. Ты знаешь его самой душой. С каждым днем я всё больше превращалась в героиню фильмов Hallmark.
Джейкоб усмехнулся; его губы изогнулись в той самой греховной манере, которая приковывала всё моё внимание, и я тут же представила его обнаженным, его лицо между моих бедер, он улыбается мне, прежде чем он…
— Э-э, я… извини… — я осеклась.
Джейкоб откинул голову назад и рассмеялся — так успокаивающе и мелодично, что это сгладило мои острые углы.
— Я тоже тебе доверяю, Руби. Для меня это не мимолетная связь. — Веселье исчезло, его взгляд встретился с моим. — Если позволишь, у меня есть способ успокоить твой разум.
— Ладно, — быстро согласилась я, будучи на таком взводе, что готова была на всё. — Я готова попробовать.
Почему я, черт возьми, тараторю? Просто… почему?
Он открыл рот, и я ожидала заклинания, напева… или, может, он посоветует какую-нибудь травку.
А потом он запел.
У меня подкосились колени, я судорожно глотнула воздух. Джейкоб подхватил меня, буквально удерживая на весу. Я не помнила, когда в последний раз не могла стоять на собственных ногах — разве что когда была тяжело ранена.
Но эта песня… его голос. Он не просто наполнял уши — он проникал в каждую щелочку моего тела и переливался через край души: успокаивающий, любящий, нежно ласкающий те части меня, которым было больно.
Слезы беззвучно покатились по щекам — те самые очищающие слезы, которые вымывают боль из внутренней тьмы, рисуя на лице дорожки скорби. Когда он закончил, я едва дышала, сердце колотилось…
— Это древняя песня фейри, — тихо сказал он. Теперь мелодичность его голоса обрела смысл. У него был голос хриплого, сексуального, нежного ангела. Это был самый невероятный звук, который я когда-либо слышала от человеческих связок — понадобилась бы тысяча инструментов, чтобы звучать так же, а Джейкоб сделал это сам.
— Мы — истинная пара, — сказала я с такой уверенностью, какой не чувствовала никогда. — Я не знаю, как это возможно, но… ты не сочтешь меня сумасшедшей, если я скажу, что эта мелодия мне знакома? — Мне потребовалось время, чтобы осознать это, ведь я никогда не слышала слов. — В самые мрачные моменты моей жизни… — я с трудом сглотнула, — эта песня была в моей голове.
Джейкоб молчал, пристально наблюдая за мной и давая выговориться.
— Думаешь, наша связь пыталась спасти меня? — спросила я дрожащим голосом. — Потому что я уверена: эта мелодия удержала меня от самоубийства в ту ночь, когда демоны почти победили.
— Джастис… — выдохнул он, и мое имя прозвучало с такой мукой. Его глаза были самого яркого зеленого цвета, что я видела, за исключением белков, которые по краям подернулись глянцевым красным оттенком.
Я никогда не видела его таким. Я никогда не видела, чтобы он реагировал так остро — это разбивало… вдребезги уничтожало меня, превращая в месиво из эмоций.
Потому что ему было не всё равно.
— Всё в порядке?
Мы простояли перед королевским поместьем так долго, что кто-то пришел нас проверить. У стражника было бесстрастное лицо, но рука лежала на оружии. Все гвардейцы были вооружены лазерными жезлами с рубиновыми наконечниками — вроде земных шокеров, только в миллион раз мощнее.
— Король и королева попросили меня проверить, — добавил он, когда мы просто уставились на него.
Грудь Джейкоба начала вибрировать под моими руками, и я поняла, что это уже край. Я слишком сильно нагрузила его своими откровениями. Генри, стражнику, сейчас придется иметь дело с драконом, если он не уберется, и никакая рубиновая палка ему не поможет. Моя рука горела в том месте, где касалась Джейкоба.
— Оставь нас, — сказала я, сверкнув глазами на стражника. — Всё в порядке. Передай родителям, что мы войдем через минуту.
Генри был всего на пару лет старше меня и ходил в любимчиках у матери. Наверное, из-за вечного флирта — того, что ни папа, ни я совершенно не ценили. Как бы то ни было, он явно почувствовал ложное право игнорировать мои слова. Не двигаясь с места, он осмотрел меня и лишь вздрогнул, когда Джейкоб зарычал — низким, угрожающим звуком, пропитанным темной энергией. Крутанувшись на пятке, Генри наконец зашагал прочь.
— Ты в порядке? — спросила я, сосредоточившись на Джейкобе.
Он не ответил и не отпустил меня. Я видела, что он изо всех сил старается не сорваться. Я уважала это в нем. Джейкоб был хорошим мужчиной.
— Я действительно тебе доверяю, — прошептала я, понимая, что это чистая правда. — Я никогда раньше не говорила этих слов человеку, но… ты гораздо больше, чем я ожидала. Ты сильнее, добрее и эмоциональнее, чем тот Джейкоб Компасс, которого я встретила впервые. Ты хороший друг. Я благодарна за встречу с тобой… и я… я, черт возьми, доверяю тебе.
К этому моменту я уже просто сыпала словами, пытаясь заполнить тишину, чтобы он снова заговорил. Его глаза потемнели, пока он смотрел на меня, и прежде чем я успела выдать очередную порцию словесного потока, его губы врезались в мои. Это было внезапное, мощное движение, которого я не ждала. Должно быть, он это понял, потому что, даже крепче обнимая меня и притягивая ближе, он пробормотал:
— Скажи мне остановиться. Последний шанс.
Черт. Этот парень меня убивал.
— Нет, — прошептала я, открывая рот, чтобы ответить на поцелуй.
Он позволил мне контролировать процесс секунд десять, а затем запустил руки в мои волосы, сжимая пряди у основания затылка, чтобы притянуть еще ближе. Его язык доминировал, уничтожая меня. Слеза выкатилась из-под сомкнутых век, пока я тонула в этом поцелуе. Поцелуе, который я хотела бы считать своим первым и единственным. Жизнь украла у меня слишком многое, но этот поцелуй… он не должен был быть среди потерь.
— Джастис? — спросил Джейкоб, бледнея и отстраняясь. — Прости, если я…
Я прервала его, прижав ладонь к его губам.
— Не смей извиняться за то, что поцеловал меня. Я взрослая женщина, которая не боится своего тела или секса. Я позволила тем людям забрать многое, но я отказалась отдавать им что-то еще, когда покинула их мир. То, что делали они, и то, что выбираю делать я сейчас — это две разные вещи, и я всегда умела разделять их в своей голове.
Его глаза были черными как ночь. Я никогда не видела их такими и гадала, что это значит. Гнев, печаль, боль… или возбуждение? Я не могла понять, и это немного тревожило.
— Нам пора внутрь, — наконец сказал он, и я всерьез подумала о том, чтобы ударить его в кадык. Как он может просто игнорировать этот поцелуй…
Я резко отвернулась, но Джейкоб перехватил мой подбородок сильными пальцами, не давая пошевелиться.
— Я не игнорирую поцелуй. Я откладываю этот разговор, потому что твои родители стоят в дверях и, я почти уверен, собираются вмешаться.
Я прищурилась.
— Лучше выметайся из моих мыслей, Джейкоб Компасс. Особенно когда я на тебя злюсь.
Он рассмеялся — низким сексуальным смехом.
— Привыкай к этому, Джастис Винтер. Я никуда не уйду.
Впервые в жизни я молилась о том, чтобы эти слова были правдой.