ДЖАСТИС ВИНТЕР
Я редко видела, чтобы Джейкоб Компасс терял самообладание. Он всегда был настолько сдержан, что рядом с ним я чувствовала себя неполноценной, и, чтобы хоть как-то утешиться, я играла в игру: вчитывала глубокие эмоции в каждое его мимолетное изменение мимики. Если бы это была игра на выпивку, я бы осталась трезвой как стеклышко — этот парень был ледяным человеком, демонстрирующим миру лишь спокойную компетентность.
В кругу своей стаи он был шутником, и хотя мне нравилось видеть эту его сторону, она всегда казалась своего рода фасадом. Однако то, что он скрывал, мне еще не довелось разузнать. Всё, что он мне давал — это краткие мгновения: мгновения огня, мгновения тени, мгновения страсти. Недостаточно для полной картины, ровно столько, чтобы заинтриговать.
Поэтому, когда пламя только что пронеслось по его идеальным чертам лица, это застало меня врасплох. Я скрыла это за маской раздражения, потому что не хотела, чтобы он знал, какие чувства во мне вызывает. Все эти долгие ночи разговоров, прикрытие спины друг друга, совместное пребывание здесь — всё это трансформировало наши отношения.
Он пробуждал во мне то, чего я не хотела исследовать. Например, то, как он выступил вперед, заслоняя меня от охранников. Он защищал — почти инстинктивно, и я, честно говоря, не знала, что об этом думать.
Никто никогда не защищал меня, и за эти годы я научилась полагаться только на себя, любимую. Джейкоб нарушал привычный статус-кво, и иногда за это я его немного ненавидела.
— Что это был за фокус с огнем? — спросила я, заставляя себя сохранять спокойствие.
Его глаза были беспокойными — окно в дикую природу внутри. Зелень была подобна луговой траве, за исключением тех случаев, когда она темнела до цвета мха. Этот цвет означал, что сейчас всё станет по-настоящему серьезно.
Да, я провела слишком много времени, пытаясь разгадать, что происходит внутри Джейкоба Компасса.
— Выменивали? — наконец процедил он. Каким бы грубым ни был его тон, музыкальность его голоса была уникальной и отчетливой. — Тебя выменивали мужчины?
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, какая часть моей предыдущей фразы его задела. Та же часть, что задевала и меня. Почувствовав, как в груди сжалось, я призвала на помощь свою фальшивую браваду и наплевательское отношение.
— Ага, и не один раз. Ты ведь помнишь, где Миша меня нашла? — Он сухо кивнул. — Ну, так вот, это был не первый раз, когда меня сажали в клетку. — Я пожала плечами, хотя на самом деле мне хотелось бы вытравить свой мозг кислотой и растворить эти воспоминания. Если бы только существовал такой вариант.
По правде говоря, кража моей крови тем колдуном была даже не самым худшим моим опытом. Никто не знал всей правды о моем прошлом.
Знай Джейкоб её, он, возможно, придал бы больше значения моему предупреждению о президенте.
Я видела зло. Близко и лично.
Этот президент — он определенно заставлял звенеть все мои радары. Очень скоро мы увидим его истинное лицо.
Прежде чем Джейкоб успел ответить, дверь, возле которой мы ждали, открылась, и оттуда вышел Донни Маркал, вице-президент, за которым мы таскались последние несколько дней. На вид он был на несколько лет моложе президента: подтянутый пятидесятилетний мужчина с крашеными каштановыми волосами, в очках в тонкой оправе и со светло-коричневой кожей. От него не исходило вообще никаких вибраций — посредственная личность, лучше умеющая исполнять приказы, чем отдавать их.
Без сомнения, президент Кейн выбрал его именно по этой причине.
Когда вице-президент зашагал по коридору, болтая со своим помощником, человеческие охранники перешли к действиям. Некоторые рассредоточились впереди, другие прикрывали с тыла, а мы с Джейкобом просто плелись в хвосте группы — нам было скучно, но мы присутствовали, согласно приказу.
— Группа Б, вы свободны до конца ночи, — сказал Маркус, лидер и главный козел этой компании.
Я до сих пор не забыла — и не простила — его отношения в первый день нашей встречи, когда он смотрел на меня свысока только потому, что я — женщина. Женоненавистнический говнюк. Не то чтобы я просилась сюда; меня лично отобрал его чертов босс, и, если не считать варианта начать войну, у меня не было иного выбора, кроме как подчиниться. Факт, о котором никто из них не помнил и на который всем было насрать. Типично.
Поскольку мы были группой Б, мы последовали на выход вместе с половиной парней.
Джейкоб окинул взглядом оставшуюся часть группы.
— Хочешь пари: именно в этот момент они направляются к Джону Кейну? — пробормотал он, проницательно оценивая ситуацию. Он покачал головой, повернувшись ко мне. — Каждый день одна и та же схема, и его страх становится всё очевиднее.
Я не стала с этим спорить.
— Что-то затевается, — прошептала я, не желая быть подслушанной. — Он выжидает время, и я беспокоюсь о ловушке, в которую мы шагаем.
Нужно было сказать еще так много, но я захлопнула рот при виде Колина Макгроу, второго по старшинству. Он сверлил нас взглядом, и я знала: их строгое правило «никакого панибратства» при исполнении — вот от чего у него поджилки тряслись. Обычно они смотрели на это сквозь пальцы, но сегодня он, видимо, решил, что с него хватит.
— Вы двое возомнили, что вы лучше нас, — прорычал он, и раз уж он перестал идти, то же самое сделали и остальные безмозглые солдаты. — Вы попираете наши правила, демонстрируете скуку по отношению к нашим порядкам, а потом рассчитываете спать в наших постелях и есть нашу еду.
Джейкоб рассмеялся; смех звучал беззаботно, но я слышала в нем отголоски пламени.
— Возомнили, что мы лучше вас? — произнес он, и часть видимого веселья испарилась, оставив после себя ту жуткую маску, которую фейри носили так непринужденно. По-нечеловечески. — Тут не о чем мнить. Мы знаем, что превосходим вас по большему числу причин, чем я мог бы перечислить.
Я называла его высокомерным. Часто. И это была чистая правда. Но сейчас в его тоне не было высокомерия — он просто констатировал истину, какой её знал. Сверхъестественные существа жили дольше, обладали магией, находили пару на всю жизнь, защищали свои стаи и имели дюжину других характеристик, которые делали их выше людей. Это была элементарная правда.
— Тебе лучше хорошенько подумать, с кем ты разговариваешь, — сказал Колин, принимая боевую стойку перед Джейкобом, хотя едва доставал ему до подбородка.
— И что же ты планируешь сделать? — подначил Джейкоб. Фейри лениво провел рукой по волосам — его излюбленный жест, когда он хотел казаться расслабленным, но на самом деле планировал обрушить на этого солдата немало боли. Его глаза даже потемнели — серьезное предупреждение о том, что он начинает раздражаться. — Мне не терпится услышать, как ты собираешься меня дисциплинировать.
Этим людям стоило бы проявлять больше осторожности; они понятия не имели, какой сверхъестественный хищник находится среди них, и, к сожалению, я говорила не о себе. Я могла быть «драгоценной принцессой», но я только-только открывала свои силы — а если честно, они меня мало интересовали. Джейкоб же… он был Компассом, одним из сильнейших фейри в мире.
У братьев даже была связь Четверки, которая возносила энергию их четверых до неестественных высот. Джейкоб мог убить каждого человека в Белом доме, едва заметив расход энергии. Утопить их. Удушить. Раздавить под лавиной. Его возможности были безграничны, и всё же он предпочитал пытаться договориться с ними. Это говорило всё об истинной разнице между добром и злом.
— Ты, тупое гребаное животн… — слова Колина оборвались, и он начал часто моргать.
Сперва я подумала, что у него припадок, но затем всё стало ясно: Джейкоб перекрыл ему воздух. Это было сделано настолько тонко, что я даже не была уверена, понял ли сам Колин, что произошло.
Командир тер горло, в его глазах застыл панический ужас.
Я не стала вмешиваться — этот человек сам напросился и сейчас должен был усвоить очень ценный урок.
Мы не были животными. Мы не были их пленниками. Мы находились здесь не под их командованием.
Мы выбрали быть здесь, чтобы остановить войну.
Никто нас не контролировал.
Лицо Колина приобрело красновато-пурпурный оттенок, а глаза уже закатились, когда Джейкоб наконец отпустил его. Командир рухнул на колени, громко кашляя; его руки дрожали, когда он скреб ими по полу.
За тот месяц, что мы провели среди них, мы не применяли против них никакой силы, закрывая глаза на их едкие замечания и неприкрытую ненависть. Мы полагали, что пройти через это, не спровоцировав международный скандал — наша главная цель, и до этого момента мы справлялись довольно неплохо.
Однако люди стали вести себя хуже, раздуваясь от спеси тиранов, считая нас ниже себя.
Джейкоб позаботился о том, чтобы всему этому пришел конец сегодня.
Один из друзей Колина помог ему подняться, а затем они фактически вылетели из комнаты, остальные перепуганные солдаты — следом за ними.
Мы с Джейкобом продолжили путь неспешным, размеренным шагом.
— Он расскажет об этом Маркусу, — заметила я. — По-моему, он на самом деле обмочился.
На этот раз смешок Джейкоба был искренне веселым.
— Они действительно мало что могут сделать против нас. Эта борьба за власть должна была когда-то закончиться. Лучше пусть они усвоят это сейчас, пока мне не пришлось по-настоящему покалечить кого-то из них.
Я не спорила. Но покалывание вдоль позвоночника подсказывало мне, что именно с этого момента всё изменится. Джейкоб нарушил ту шаткую линию, по которой мы все шли, и, возможно — только возможно, — именно этого президент ждал всё это время.