На утесе, к которому мы подошли, под ногами были разбросаны белые полевые цветы, которые наполняли ветер сладким ароматом, но чем дальше мы удалялись от воды, тем более пустынным становилось это место.
Воздух все еще пах чистотой, на языке ощущался легкий острый привкус, но цветы вскоре завяли, уступив место чему-то, напоминающему черную смолу.
— Так вот как выглядит Конкорд? — спросила я, поморщившись, когда подняла ботинок и обнаружила налипшую на него темную гущу.
Тень, стиснув зубы и нахмурив брови, тоже смотрел вниз.
— Это скалистые остатки лавового потока, но… когда я был здесь, они были только вокруг пропасти. Я никогда не видел их такими обширными.
— Превосходно, — пробормотала я. У Тени не было ответов на вопросы о том, что происходит в этом мире, особенно после столь долгого изгнания. Мы просто должны выяснить это вместе.
— Каково это — снова оказаться здесь? — спросила я, когда бескрайние просторы все той же выжженной земли перестали меня интересовать. — Я имею в виду, ты, должно быть, думал об этом момент миллион раз за прошедшие годы.
Мой вопрос даже заставил Ангел ослабить свою воинственную сосредоточенность на земле вокруг нас, когда она перевела взгляд на Тень.
— Это странно, — медленно произнес он. — Теперь, когда оковы моего изгнания ослабли, ко мне возвращаются силы, но унаследованной силы по-прежнему не хватает. Я беспокоюсь, что без нее борьба с семьей будет сложнее, чем ожидалось.
Было так странно видеть его неуверенным в чем-либо. Его уверенность в себе, по сути, сопровождала его повсюду, как свита. Инки и самомнение Тени были его постоянными спутниками. К тому, что он был не в своей тарелке, нужно было привыкнуть, но я подумала, что с его стороны было разумно опасаться того, во что он ввязывался.
Это могло спасти нас всех.
— Ты ожидал, что как только заклинание на двери будет снято, ты снова получишь всю свою силу в полном объеме? — спросила Ангел.
В груди Тени заурчало, словно воспоминания распаляли его гнев.
— Не всю, поскольку церемония, связывающая меня с моим положением, еще должна быть проведена, но я надеялся на большую часть. Сейчас я, вероятно, достиг шестидесяти процентов от того, чего ожидал.
В мгновение ока он растворился, окутанный клубами дымного тумана. В следующий миг оказался в нескольких сотнях ярдов от нас. А потом снова вернулся к нам.
— Я приобрел новые возможности. — Его голос звучал возбуждено, вибрируя от энергии. — Моя способность перемещаться сквозь тени миров была утраченной силой. Я не могу уйти слишком далеко, иначе кто-то почувствует наше присутствием, но приятно знать, что способности вернулись.
Я моргнула.
— То есть, технически, ты можешь прямо сейчас попасть в библиотеку без двери?
Он покачал головой.
— Библиотека защищена от этой силы, но я мог бы отправиться прямиком на Землю или в Бролдер. Мне больше не нужны тропы в Солнечной Системе.
Ангел прочистила горло, нахмурив брови.
— Теперь я, наконец, понимаю, зачем ты создал порталы в Солнечной Системе. Ты хотел снова получить возможность перемещаться по миру, и это было самое похожее, что ты смог сделать.
Он бросил на нее саркастичный взгляд.
— Я делился силой, не так ли? Будь благодарна.
Она сморщила нос, глядя на него, но не потрудилась прокомментировать свою «благодарность».
— Какие еще способности вернулись? – спросила я его.
Он пожал плечами.
— Несколько других, но в основном это моя сила. Я годами черпал ее у своих оборотней, как заметил твой приятель. Но мне больше не нужна их энергия, чтобы усилить свою собственную.
То, как он произнес «приятель», было похоже на то, как я бы сказала «черт», когда поранила палец на ноге. Тень ненавидел этого альфу, и если бы я была Торином, я бы беспокойно спала по ночам, зная, что где-то поблизости есть зверь, который преследует меня по пятам. Если бы Тень прямо сейчас не был занят своей местью, которой уже несколько тысяч лет, Торину – крышка.
— У тебя определенно нет силы Высшего Существа, — сказала Ангел, изучая его так, словно могла почувствовать его энергию.
Тень зарычал, и этот рев напомнил мне о моем волке.
— Только смерть того, кто узурпировал мое положение, и церемония дадут мне полную силу.
— Они не смогли бы воспользоваться силой, — сказала Ангел, качая головой. — Только тот, кто рожден для этого, может управлять туманами.
Появилось пламя Тени, и оно было намного сильнее чем я когда-либо видела или ощущала от него, что мне пришлось отскочить назад, чтобы не быть поджаренной. Инки тоже увеличился в размерах, по-видимому, поглощая энергию своего хозяина.
Он не шутил, когда говорил, что здесь вновь проявились шестьдесят процентов его истинной силы. Его сила и раньше была впечатляющей, но теперь… она была пугающей.
Он был устрашающим.
На его лице не было и следа человечности. Вместо этого на нем была чистая, неподдельная ярость. Это был наш дьявол. Бог оборотней, который создал целую расу существ и буквально проложил пути между мирами.
Он был поглощен новым приливом энергии, и я знала, что кто-то должен вернуть его обратно, но не была уверена, что смогу подойти ближе. Рискнув, я шагнула в пламя, но ожог был мгновенным, и когда я отдернула руку, она покраснела и покрылась волдырями. Рана зажила хорошо, но мне было достаточно знать, что я не смогу броситься на него сломя голову и сбить с ног.
Тень был для меня буквально недосягаем.
А что касательно моей волчицы?
Сбросив тяжелый рюкзак, я скинула одежду, зная, что она мне снова понадобится, так как у нас были ограниченные запасы. Когда я, обнаженная, стояла, и легкий ветерок развевал мои волосы, я ослабила хватку на моей волчице — она была более чем взволнована тем, что наконец обрела свободу. Как только она начала подниматься, взгляд Тени встретился с моим.
Я замерла, перемена была на грани, мои пальцы превратились в когти, хотя в остальном я оставалась человеком. Тень не шелохнулся, ни один из нас не пошевелился. Один был охвачен пламенем, другой обнажен, вокруг плясали огненно-рыжие волосы. Мы оба оказались в его власти.
— Тень, — прошептала я. Он никак не мог услышать меня из-за шума своего огня, тот звучал как реактивный двигатель, земля чуть ли не сотрясалась от децибел, но каким-то образом он услышал.
Он услышал меня.
Когда он сделал шаг вперед, я вздрогнула. Не от холода, а от силы его взгляда. Удерживающего меня на месте. Я почувствовала, что готова умереть за этого зверя, если он продолжит так на меня смотреть.
— Тень, — снова выдавила я. — Вернись ко мне.
Это было совсем не похоже на то, что ему пришлось сделать со мной в Торме, и я не могла не заметить иронии. Я также гадала, что произойдет, если мы оба потеряемся в одно и то же время… кто тогда позовет нас обратно?
Он сделал еще один шаг ко мне, и меня затянуло еще глубже в его силовое поле. Дрожащие ноги понесли меня к его огню. Жар был невыносимым, и реагировало не только мое тело, но и моя энергия. Та связь — тропинка — которая была у меня с этим царством, ожила.
Когда пламя охватило мою кожу, грубые руки притянули меня к его телу. Я обхватила его ногами, не заботясь о том, что я не только голая, но и у нас был свидетель в лице одной из моих лучших подруг.
— Кто ты? — пророкотал Тень. — Ты заставляешь меня чувствовать…
Он замолчал, а я отчаянно хотела услышать больше. Что я заставляла его чувствовать?
Однако он больше ничего не сказал, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что он имел в виду чувства в целом.
Мой взгляд упал на его губы, и я отчаянно захотела попробовать их на вкус. Это было безумное желание, от которого у меня перехватило дыхание. Целовать его было плохой идеей. Мы никогда раньше не целовались, даже когда его язык был глубоко погружен в мою плоть, заставляя меня кончать, пока я не увидела звезды.
Той ночью он запретил мне прикасаться к нему любым способом, но сегодня… сегодня он вообще не останавливал меня.
Он прижался своим ртом к моему, и с моих губ сорвался настоящий рокочущий стон, когда наши языки переплелись. Тень взял себя в руки, наклонив голову так, что смог втянуть мою нижнюю губу, прикусывая ее, пока мы пытались ощутить вкус друг друга.
Я вцепилась в его спину, и только когда открыла глаза, увидела, что его глаза тоже открыты. Наши пылающие взгляды встретились, когда мы целовались, и это было не все, что обжигало. Наше пламя было бушующим адом вокруг нас, и, без сомнения, такого рода мощь и энергия были не тем способом сохранить инкогнито, который он надеялся здесь использовать.
У огня был один положительный момент: никто не мог видеть нас посреди пламени, покрывающего наши тела, а это означало, что я могла на мгновение потерять контроль над собой, и в моем взгляде появилась уязвимость, когда я отстранилась от него.
— Кто я, Тень? — прошептала я.
Он все еще смотрел на меня, как и тогда, когда взял под свой контроль и полностью завладел моим гребаным ртом. Этот непроницаемый взгляд пронизывал все мое существо, расщепляя меня на части, на ту энергию, которая формировала мою душу.
— Откуда эти шрамы? — прогрохотал он, и быстрая смена темы застала меня врасплох. Шрамы?
Именно тогда я почувствовала его руку на своей спине, скользящую вверх по позвоночнику, и это напомнило мне о том дне, когда Дин Хитклифф прижал меня к земле и заклеймил. Мне было четырнадцать, прошло несколько лет после смерти моего отца, и бета позвал меня на встречу, чтобы обсудить варианты улучшения моего положения в стае.
Оглядываясь назад, я понимаю, что все это было подстроено из-за Джексона. Возможно, он снова перешел все границы, или, может быть, Дин был просто ублюдком. Он часами пытал меня. Прижигал раскаленным железом мой позвоночник, все время допрашивая меня, чтобы получить информацию, которой у меня не было.
Я хорошо помнила тот день, начиная с криков, пока, в конце концов, боль не стала такой невыносимой, что я потеряла сознание, и заканчивая приходом в сознание через несколько часов, в одиночестве и агонии.
Мне потребовались недели, чтобы залечить раны, и когда все было сделано, у меня на спине так и остались поблекшие круглые шрамы.
— Шрамы моего прошлого, — выдохнула я, и мои демоны подняли головы, когда воспоминания нахлынули на меня. Я только что поцеловала Тень душераздирающим поцелуем, и вместо того, чтобы прижаться к нему, как мне хотелось, все, что я могла видеть в своей голове, был Дин, мать его, Хитклифф.
Вот уж точно облом.
Тень не был удовлетворен таким ответом, огонь в его глазах разгорелся еще сильнее.
Вздохнув, я добавила еще немного к этой истории.
— Бета зашел на допросе слишком далеко, и его клеймо оставило след.
В груди Тени заурчало от моего прикосновения, этот глубокий раскатистый звук он издавал, когда был по-настоящему взбешен. Он издал его в тот день, когда убил Альфу Виктора, и когда встретился лицом к лицу с Торином. Оба раза это было из-за меня, и, не буду врать, мне нравился этот ворчливый, альфа-тип, убивающий всех, кто встает у него на пути. Особенно когда это было направлено не на меня.
— У меня много шрамов, — сказала я ему, выдавливая из себя слова, их правда обжигала мне горло. — Как внутри, так и снаружи, но они не определяют меня.
Он по-прежнему молчал, его дыхание было таким же прерывистым, как и мое, наши запахи смешивались. Мне нужно было поднять себе настроение, иначе я бы самоуничтожилась, и я сказала первое, что пришло в голову.
— Уверена, у нас все получится, Сияние и Тьма.
Его губы дрогнули; он тоже не забыл, когда я говорила это в последний раз, и, к счастью, мое напоминание возымело желаемый эффект.
— Солнышко — звучит как кличка домашнего животного, — пробормотала я, произнося все слова, которые приходили мне в голову.
Меня осторожно поставили на ноги, и, желая не упускать его из виду, я запрокинула голову.
— Сияние и Тьма — это именно то, какими я нас вижу, — прогрохотал он. — Один слишком темный, другой слишком светлый, и между нами нет ничего, кроме разрушительных бурь.
Я резко сглотнула от его тона, почти сломленная. Он на самом деле не верил, что у нас когда-нибудь будет имя для пары, потому что мы никогда по-настоящему не будем парой.
— Я люблю грозы, — яростно сказала я. — Я всегда танцую под дождем.
Он наклонился и провел носом по моей щеке, вдыхая мой запах.
— Ты забыла о части, которая все рушит волчонок.
Нет. Меня просто это не волновало.
Я дрогнула, когда он отступил, его серьезный взгляд все еще удерживал меня, хотя наше пламя уже едва тлело.
— Я не позволю тебе утонуть в потоке, — заметил он и пошел прочь, оставив меня голой и одинокой.
Еще один раз.