В Доме стаи было тихо и прохладно, когда я прошла через парадный холл, мимо официальных столовых и гостиных и свернула в сторону кабинета, используемого для деловых встреч. Поскольку я пришла туда первой, я выбрала лучшее кресло во главе стола. Это было место Торина, но он мог сразиться со мной за него, если захочет.
Альфа вошел через несколько минут, выглядя невозмутимым. Он ни слова не сказал о том, что я случайно ударила его коленом по яйцам или о том, что я сидела на его стуле. Он просто выбрал место рядом со мной, и мы сидели в неловком молчании, пока не появились остальные участники.
Мика и Джерад были первыми, за ними следовали два старших члена стаи, Джос и Хенч. Крепкие оборотни средних лет, они пользовались уважением из-за того, что много лет помогали управлять Тормой.
Они были правой рукой Виктора, за исключением его беты, и Торин продолжил ту же традицию.
— В чем дело? — спросил Джос, наклоняясь к нам, и свет ламп наверху отразился от его грязно-светлых волос, которые были коротко острижены.
— Я тоже хотел бы это знать, — коротко ответил Хенч. Он не наклонился вперед и не стал вмешиваться; ледяная голубизна его глаз была такой же, как у его волка, который, когда оборачивался, выглядел как белоснежная лайка. Его волосы были такими же белыми, ниспадая на плечи, и я всегда считала его самым красивым волком в нашей стае. Хотя, с человеческой стороны, он был настоящим старым придурком.
— Симона пропала, — сказала я прямо. — В какой-то момент, сразу после снятия стазиса, Симона вышла из дома, и с тех пор ее никто не видел.
Торин, Джос и Хенч почти в унисон уставились на Льюисонов.
— Вы заявили, что она в отпуске, — сказал Джос, доставая телефон. — Я знаю, потому что спрашивал вас о еженедельных новостях, и вы писали ее маршрут.
Он развернул устройство, чтобы показать что-то похожее на GPS-карту с мигающими красными точками. Я поняла, что они должны были обозначать запланированный маршрут Симоны.
В этот момент Мика побледнела, ее великолепная смуглая кожа натянулась, когда она опустилась еще ниже, казалось, побежденная. Тишина в комнате затянулась, никто не хотел нарушать ее первым.
— Мы защищали нашу дочь. Нашу семью, — наконец сказал Джерад, обнимая свою пару. — Я подумал, что смогу разыскать ее и вернуть сюда, прежде чем ее накажут за то, что она покинула стаю без разрешения. Симона никогда раньше не делала ничего подобного, и так далеко она не могла зайти, не имея ни реальных денег, ни ресурсов?
У меня вырвался раздраженный возглас, отвлекший внимание от Льюисонов.
— Что, если она не убегала? Что, если ее похитили, и все это время, которое вы потратили на сокрытие правды, сводит на нет наши шансы выследить ее? В конце концов, вы хотели спасти имя своей семьи, и, поступив так, вы, возможно, потеряли свою чертову дочь.
Я была в бешенстве. Не просто в бешенстве, а в страхе, с разбитым сердцем и растерянностью. Если честно, я была напугана больше всех. Если с моей лучшей подругой что-нибудь случится, особенно если она окажется в такой ситуации из-за меня, я никогда не оправлюсь.
Торин прочистил горло, взволнованно проведя рукой по волосам, и поднялся на ноги. Это новое событие действительно потрясло его, и я подумала, не ставит ли кто-то под сомнение его контроль над стаей.
— Мику и Джерада следует держать в подвале, пока мы не получим всю информацию о местонахождении Симоны, — хрипло сказал он. — И мы немедленно начнем полномасштабные поиски, чтобы найти пропавшего члена нашей стаи. Если она сбежала по собственной воле, то отныне будет изгнана из нашей стаи, но если ее похитили, вся сила Тормы обрушится на тех, кто прикоснулся к кому-то из нас. — Он опустил голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — Мы найдем ее, Мера.
Я судорожно сглотнула. Мы должны найти ее, другого выхода просто не было.
Торин, который явно ждал, что я отвечу на его заявление, покачал головой и, развернувшись на месте, вышел вон. Вслед за своим уходящим альфой Джос и Хенч поднялись на ноги, чтобы выполнить его приказ. К счастью, ни Мика, ни Джерад не сопротивлялись, пара, казалось, была слишком сломлена, чтобы беспокоиться о том, чтобы отправиться в тюремные камеры внизу.
Я просто надеялась, что у них есть информация, которая поможет другим в поисках. Джерад сказал, что проводил собственное расследование — должно быть что-то, что он мог бы им рассказать.
Хенч закрыл за ними дверь, оставив меня в комнате одну. У меня оставалось еще так много вопросов без ответа, но я чувствовала, что шестеренки наконец-то заработали. Все, что мне нужно было сделать, это решить, куда направить свое время и внимание.
Мои планы были прерваны, когда открылась дверь, и я подняла голову, почти ожидая, что снова увижу Торина в его кабинете. Но этого не произошло.
Незнакомая женщина быстро закрыла дверь, ее взгляд метнулся по сторонам, словно желая убедиться, что мы одни, прежде чем она сосредоточилась на мне.
— Э-э, привет? — сказала я, поднимаясь на ноги. — Могу я вам чем-то помочь?
Она поспешила подойти ближе, и я воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть ее. Она была высокой и статной, с идеальной смуглой кожей, глубокими изумрудными глазами и длинными прямыми темными волосами.
Не черные, как у Симоны; они были ближе к моим, с глубокими каштановыми оттенками.
Она была потрясающей. Идеальная модель. И она никак не могла быть местной жительницей Тормы, потому что я никогда бы не забыла такое лицо, как у нее.
— Альфа Вульф, — почтительно произнесла она, слегка склонив голову. — Мой…
— Эй, ладно, я собираюсь перебить тебя прямо сейчас.
Она вскинула голову, безумно длинные ресницы, обрамляющие ее насыщенно-зеленые глаза, привлекли мое внимание, когда она моргнула, глядя на меня.
— Я — Мера Каллахан, — представилась я ей. — Не Альфа Вульф. И вообще никакая не Вульф.
Торину стоило бы сменить свою претенциозную и откровенно смешную фамилию, но, конечно, он этого не сделал. Самолюбие и все такое.
Она улыбнулась, сверкнув почти идеальными белыми зубами, которые контрастировали с насыщенным коричневым цветом ее кожи и волос.
— Приношу свои извинения. Я в стае всего месяц или около того, и за это время тебя всегда называли альфа-самка Вульф.
Я клацнула зубами, но сдержалась, чтобы не зарычать в лицо этой бедной женщине.
— Извини, что мы не встречались до сих пор, — сказала я, протягивая ей руку для рукопожатия. — Я была отвлечена личным делом, но мне нравится видеть новую кровь в стае.
Она крепко пожала мне руку, и между нами возник приятное ощущение, прежде чем она отступила.
— Меня зовут Саманта Роуланд, вообще-то Сэм. И прости, что разыскиваю тебя вот так, но я видела тебя сегодня в городе. Я подрабатываю в кафе у Генри, и там говорили, что ты спрашивала о странных событиях, которые последнее время происходят в Торме. — Она сделала драматическую паузу, и я едва удержалась, чтобы не вытрясти из неё информацию. К счастью, она продолжила без необходимости прибегать к насилию: — Думаю, я нашла кое-что, что тебе стоит посмотреть
Черт возьми. Это была моя первая настоящая зацепка? У меня в груди зашевелился волчок, и, вероятно, это произошло из-за того, что внутри нас расцвели интрига и надежда. Сплетни на главной улице наконец-то сработали в нашу пользу.
— Ты можешь показать мне сейчас? — спросила я, наклоняясь ближе и стараясь скрыть волнение в своем голосе. Лучше пока не пугать ее.
Она кивнула, на ее лице промелькнуло любопытство, но она не спросила, почему меня так интересует странное дерьмо, связанное с Тормой. Наверное, решила, что это дело для рук альфы.
— Конечно, — сказала она. — Я работаю полный рабочий день в качестве одной из новых учительниц в школе стаи. Эта необычная комната находится в подвале, на нижних уровнях, и… честно говоря, ты должна увидеть это сама.
Черт, да. Да, я должна.
— Пойдем, новая подруга Сэм, — сказала я, беря ее под руку, чтобы побыстрее вывести нас из этой комнаты. — Пока они все отвлеклись.
Я отвлеклась, разыскивая самого важного человека в моем мире, а теперь это дало мне возможность продолжить поиски о моих пропавших двух месяцах. Мне было важно разобраться в этом, потому что глубоко внутри у меня было неприятное чувство, что все это как-то связано.
Я, Симона, потерянные воспоминания, и новая Торма, в которой я проснулась.
Мы с Сэм выбрались из дома стаи, не столкнувшись ни с кем из оборотней. Она молчала рядом со мной, но это не было неловким молчанием. Напротив, это почти успокаивало. Будто она тайно поддерживала меня, даже не осознавая этого.
Когда мы сели в ее маленький белый седан, припаркованный в конце стоянки, она, не теряя времени, вырулила на дорогу, ведущую к школе. До школы было всего несколько миль, но этого времени было достаточно, чтобы попрактиковаться в светской беседе.
— Как ты находишь Торму? — спросила я, пока она спокойно вела машину. — С тобой все хорошо обращаются?
Она держала обе руки на руле, и было ясно, что она не любит рисковать, потому что она ни на секунду не отрывала глаз от дороги, чтобы поболтать.
— Здесь чудесно. Я давно подала прошение о вступлении в Торму, с того самого момента, как моя пара впервые отверг меня, но мне всегда отказывали. И поскольку моя стая не отдала бы меня альфе слабее, чем у нас, у меня оставалось очень мало вариантов. Долгие годы я жила в одной стае со своей настоящей парой, наблюдая, как он строит жизнь с другой. Это была пытка.
На секунду я подумала, что ослышалась.
— Твоя истинная пара отверг тебя?
Она прочистила горло.
— Да, давным-давно. Сейчас я в порядке, но было довольно тяжело.
— Да, я прекрасно понимаю, — выдохнула я.
Это привлекло ее внимание, и на краткий миг она действительно отвела взгляд от дороги, чтобы встретиться со мной.
— Ты полностью понимаешь? Но как? Ты в паре с альфой, и все тебя любят и уважают.
В уголках ее глаз появились грустные морщинки, и у меня мелькнула мысль, что она подумала, что я насмехаюсь над ней. Покачав головой, я положила ладонь ей на плечо.
— Когда наша связь впервые проявилась, Торин отверг меня. На самом деле, довольно жестоко.
Сэм моргнула, глядя на меня, по-видимому, так же сбитая с толку ее словами, как и я.
— Но… но сейчас вы вместе?
Я покачала головой.
— Вроде как, не совсем. Я не могу простить и забыть, и с моими утраченными воспоминаниями, скажем так… в Торме что-то происходило, и я не успокоюсь, пока не выясню, что именно.
Она прочистила горло и снова сосредоточилась на дороге.
— Я понятия не имела. Те несколько раз, когда я видела тебя поблизости, ты выглядела такой уверенной и собранной. Я подумала, что ты одна из тех оборотней, которые живут сказочной жизнью стаи.
Я фыркнула.
— Эта стая была моей тюрьмой и адом. Я понимаю твое желание сбежать, гораздо лучше, чем ты думаешь.
Она крепче сжала руль руками и глубоко вздохнула.
— Отказы случаются редко, — наконец сказала она, сделав небольшую паузу, чтобы спокойно проехать перекресток, — и для такого сильного и способного человека, как ты, я совершенно потрясена, что Торин не был на седьмом небе от счастья, когда увидел тебя своей парой.
Мой смех был сухим и циничным, когда вырвался из меня.
— Мой отец пытался убить предыдущего альфу. С того дня моя семья стала дерьмом в этой стае. Торин хотел убить меня в тот день, когда я впервые обратилась, и единственная причина, по которой он этого не сделал, была в том, что…
Боль пронзила меня сильнее, чем когда-либо, мой мозг был разорван на куски, когда невидимые ножи атаковали меня с удвоенной силой. Крики сотрясли машину, и мне потребовалась минута, чтобы понять, что они были моими. Сэм, которая совсем этого не ожидала, запетляла по дороге и закричала:
— Что это? Что не так? Ты увидела паука?
Она тоже начала кричать, и если бы я не была на грани смерти от боли, я бы посмеялась над ее очевидным страхом перед пауками. Она была чертовым волком-оборотнем; пауки вообще не представляли для нас угрозы. Увы, логика не имела ничего общего с истинным страхом.
Когда Сэм, наконец, вернула себе управление машиной и остановила ее на обочине, мне удалось сдержать крик.
— Прости. — Я вышла, мое горло болело, пока не зажило. — Это была моя потеря памяти… каждый раз, когда я пытаюсь вызвать воспоминание, боль такая невыносимая, что я чуть не теряю сознание.
Сэм прижала руку к своей вздымающейся груди, длинные блестящие пряди волос полностью запутались у нее на лице.
— Это действительно ужасно. Надеюсь, я ничего такого не сказала.
Выпрямившись, я вытерла слюни с лица, вознося благодарственную молитву за то, что не обмочилась.
— Ты ничего такого не сказала. Просто у меня в голове полный бардак, и тому, кто со мной связался, лучше надеяться, что ко мне никогда не вернутся воспоминания. Потому что я скоро приду за ним.
Мой голос понизился до рычания, и Сэм прочистила горло.
— Ты немного пугаешь. Рада видеть, что твой внутренний волк не был жестоко растерзан предательством твоего отца и тем, что у тебя нет настоящей пары. Хотела бы я сказать то же самое.
То, что меня назвали пугающей, было комплиментом в мой адрес, и я восприняла это как должное. По правде говоря, притеснения и травля со стороны моей стаи заставили меня превратиться в оборотня, которому было все равно. Такое же отношение к Сэм имело противоположный эффект. Я знала ее всего полчаса, но уже рисовала картину. От осторожного характера и нежной души до сдержанной рубашки на пуговицах и черных слаксов. Какая бы дикость ни жила в ее душе, она сгорела дотла, оставив после себя оборотня, который не рисковал.
Было ли то, что она пришла ко мне с этой информацией, первым шагом за долгое время, который позволил ей выйти за рамки привычного? Если все получится, я буду обязана ей всем. Что бы ни случилось, однажды я помогу ей полностью раскрыть свой потенциал.
В конце концов, мы, отвергнутые парами, должны держаться вместе.