Я почувствовала его раньше, чем увидела. Его бушующая энергия была настолько мощной и всеобъемлющей, что настигла меня раньше, чем он сам. Она подстегнула меня, и я бросилась вперед, отчаянно желая снова увидеть его, пока не начала задыхаться. Мы могли бы открыть порталы и перемещаться между слоями энергии в этом мире, но вместо этого мы решили встретиться по старинке.
Как в чертовом романтическом фильме. Все, что нужно было Тени, — это бумбокс на плече и несколько неотправленных писем в руках, и мы бы стали героями собственного канала Холмарк.
По мере того как его сила росла, я потянулась к ней, чтобы ощутить искрящееся пламя. Я едва успела прикоснуться к ней, как его энергия окутала меня, сковала и притянула к нему.
Я могла бы дать отпор и, возможно, даже победила бы на этот раз — ладно, скорее всего, нет, потому что уровень крутости Тени был недосягаем, — но я даже не попыталась. Могущественная или нет, моя душа принадлежала Тени, и я хотела, чтобы он завладел ею, что он и делал в данный момент.
Когда он появился в поле зрения, я в первую очередь обратила внимание на его глаза — два огненных озера, из которых пламя лилось на радужку и стекало по щекам. Повсюду был огонь, но, поскольку я сама была рождена из этого пламени, я чувствовала себя как дома.
Он не сказал ни слова, продолжая втягивать меня в свою орбиту, в свою совершенно обнаженную орбиту, которую я успела заметить лишь на секунду, прежде чем его ярость снова завладела моим вниманием.
Тень излучал чистую, неподдельную силу. Он потерял контроль и был готов уничтожить миры, потому что я умерла. Возможно, было самонадеянно сразу делать такой вывод, но мой партнер две тысячи лет не разрушал ничего вокруг, даже когда пережил множество потерь. Я стала катализатором, который все изменил. Той, кто наконец-то пробил брешь в его броне.
И я владела этим дерьмом, потому что мне достался чертов Теневой Зверь. Получи, Сисили, тупая ты сука. Тебе достался только Торин.
Судя по всему, метаморфозное перерождение не сделало меня менее мелочной или более зрелой, но это и к лучшему. Мой взгляд на жизнь привел меня сюда, и за это я больше никогда его не прокляну.
Когда руки Тени, наконец, коснулись меня, его хватка была непреклонной в своем отчаянии, когда он притянул меня к своей груди, я утонула в нем, даже не заботясь о том, что он сломает мои новые крылья.
Мы были в двадцати футах над землей, когда он вцепился в меня, словно я была последним якорем в этом мире, от него исходили жар и ярость.
— Тень, — пробормотала я, уткнувшись ему в грудь, не в силах оторвать голову от его крепкой груди. Но мне нравилось чувствовать себя заключенной в его объятиях, его запах наполнял мои ноздри, пока я не перестала чувствовать что-либо еще, наши силы сильно смешались.
— Тень? — повторила я. — Что случилось?
Я знала, что произошло за мгновение до моей смерти, но понятия не имела, что произошло с тех пор, как я вернулась в Нексус.
— Ты бросила меня, — прогрохотал он. Мурашки пробежали по моей спине, когда меня пронзили электрические разряды в такт его громоподобному голосу. — Ты бросила меня, Солнышко, и мир погрузился во тьму.
Его голос сорвался, и я, черт возьми, потеряла самообладание, рыдая, как чертов ребенок. Тень рукой коснулся моего лица, и, не говоря ни слова, вытер мои слезы, все еще прижимая меня к себе.
Утешал меня, хотя он был единственным, кто страдал.
Я никогда не хотела причинять боль Тени, и, хотя теперь мы снова вместе, я знаю, что в тот момент когда он думал, что я умерла, это было для него настоящим ударом. Как и было бы для меня, если бы мы поменялись ролями.
Я попыталась что-то сказать, утешить или извиниться, но прежде чем успела, его сила ослабла настолько, что мы смогли отстраниться, чтобы увидеть друг друга.
— Ты возродилась, — сказал он. — Я чувствую перемену в твоей силе, вижу твои огненные крылья, и все же ты по-прежнему моя Мера.
Я запрокинула голову — благодаря прибавке в росте я стала немного выше, но мне все равно приходилось смотреть на Теневого Зверя снизу вверх.
— Третье перерождение — к удаче, верно? — пошутила я, но, видимо, поторопилась, потому что он даже не улыбнулся. — Суровый человек, — пробормотала я и продолжила. — Мои силы оборотня и Нексуса объединились. У меня есть еще одна форма, как у тебя, но это просто усиленная версия Супер Сайяна с волчьей мордой и огнем феникса.
И теперь он смотрел на меня как на идиотку, и, поскольку это был наш привычный танец, мне снова захотелось заплакать… на этот раз от счастья.
— Ты почти разрушил Царство Теней, — тихо сказала я. — Может, нам стоит поговорить об этом?
Его челюсти были напряжены, мускулы дрожали под моими прикосновениями.
— Этот мир украл тебя у меня, Мера. Там была тьма и боль, а на остальное мне было наплевать. Он заслуживал того, чтобы превратиться в руины и, возможно, восстать из пепла…
— Как Феникс, — шепотом закончила я. — С самого начала это высказывание значило больше, чем я могла когда-либо ожидать…
Настала очередь Тени прервать меня, его губы прижались к моим, и он жадно впился в мой рот. Поцелуй был тяжелым, полным боли и невысказанных обид, смягченных сиянием чистой радости от того, что мы снова живы и вместе.
Я была близка к этому. Я вполне законно погибла, пытаясь спасти их всех. Ирония в том, что, по-видимому, моя смерть в любом случае уничтожила бы царство из-за ярости одного взбешенного Теневого Зверя.
Когда мы отстранились друг от друга, я не удержалась и спросила его:
— Ты бы действительно уничтожил этот мир? Я имею в виду, что ты, конечно, в курсе, но если бы у тебя получилось, ты бы уничтожил не только Дэнни, но и нашу стаю и… себя.
Он пожал плечами.
— Остальные, возможно, и выжили бы, но все, кто родился в этом царстве… да, для нас это был конец игры. Дэнни была всего лишь бонусом, но настоящая правда в том, что я иду туда же, куда и ты, Солнышко. Правильно это или нет, но мы с тобой существуем вместе… Или нас вообще не существует.
Черт, Тень говорил о любви, не произнося слов, лучше, чем любое существо, которое я знала.
На этот раз я поцеловала его, используя свою силу, чтобы приподняться, обхватить руками и ногами его тело, наша обнаженная кожа соприкоснулась, когда я притянула его голову к себе. Когда поцелуй стал глубже, наши энергии смешались, и на секунду я почувствовала его в своем сознании.
Всего лишь на секунду, мы были единым целым.
Только теперь я поняла, почему здесь, в Царстве Теней, так много значения придавали поцелуям. Только что прикоснувшись к душе Тени, я уже не была уверена, что когда-нибудь снова буду думать о поцелуях и их связующей силе так же, как раньше.
Прижавшись к нему, я с досадой подумала, что у нас нет времени закрепить эту новую душевную связь старым добрым сексом. Мы уже были обнажены, и было бы так легко опуститься на его впечатляюще твердый член, но сегодня мы придерживались PG-13, ведь нам еще предстояло спасти мир.
— Давай, Солнышко. — Тень зарычал, явно подумав о том же. — Остальные ждут нас.
Он отодвинулся достаточно далеко, чтобы собрать с помощью магии стопку одежды в своих руках, прежде чем почти швырнул ее в меня, его энергия одела мое тело быстрее, чем я смогла бы сделать это сама. Удобные спортивные штаны и кроссовки прикрывали мою чувствительную кожу, и я все равно не могла не восхищаться его мастерством в выборе подходящего для меня наряда. Даже если бы я однажды придумала, как создавать свою собственную одежду, то была уверена, что у Тени все равно получилось бы лучше, чем у меня.
— Расскажи мне о Дэнни, — попросила я, наблюдая, как Тень одевается таким же образом. — Клетка сработала?
Его огонь снова вспыхнул при упоминании о матери, и было ясно, что он еще не был готов говорить о том, что произошло.
— Твоя энергия запечатала крепость, — наконец пророкотал он. — Она истощала тебя, пока ты не рассыпалась прахом в моих объятиях.
Блядь. Серьезно, черт возьми.
— Мне так жаль. Я не знала, — сказала я, снова обнимая его. — Клянусь, я бы никогда не прикоснулась к ней, зная, что причиню тебе такую боль. Я тоже хотела остановить Дэнни, но это был глупый риск.
Он выругался.
— Оглядываясь назад, я понимаю, что это был лучший выбор, который можно было сделать. Она остается в клетке, и я считаю, что это медленно истощает ее. Но если ты еще раз когда-нибудь так рискнешь, я накажу тебя так основательно, что ты не сможешь сидеть целую неделю.
Мои губы дрогнули, но я постаралась не развивать эту мысль. Не сегодня.
— Истощить ее — хорошо, — сказала я ему. — Значит, теперь мы просто подождем, пока она не почувствует себя достаточно слабой, и освободим клетку, прижмем ее к земле и вынем камень?
Он кивнул.
— Да, у нас не будет другого выбора, кроме как освободить ее на время, достаточное для того, чтобы один из нас разорвал ее на куски. И в связи с этим, есть одна проблема, с которой только ты можешь нам помочь.
Прежде чем я успела открыть рот, чтобы спросить, о чем, черт возьми, он говорит, мой взгляд привлекла янтарная вспышка над его плечом.
— Ангел, — выдохнула я.
После перерождения некоторые слабости оборотня исчезли, и вместе с этим у меня появилось новое, более ясное видение таких существ, как Тень и Ангел. Теперь они казались мне намного ярче и красивее. Сияние их власти и силы наполняло мои глаза и сердце до такой степени, что это почти подавляло меня.
— Я должна пойти к ней, — прошептала я Тени, видя разбитое отчаянием лицо моей лучшей подруги, когда она летела к нам.
— Я поделюсь с ней только потому, что она была так же разбита, как и я, — предупредил меня Тень. — И всего на несколько минут.
Я наклонилась и прижалась губами к правому уголку его рта.
— Спасибо, моя пара.
Когда я попыталась отстраниться, он крепче сжал мою талию, и когда я подняла взгляд, ожидая очередного собственнического предупреждения, то вместо этого получила медленную, сексуальную улыбку.
— Я люблю тебя, Мера Каллахан, — сказал он без колебаний, и его улыбка смягчилась, когда он подарил мне еще одну частичку себя.
— Я тоже тебя люблю, — выдавила я. — Это много стоило, учитывая, как ты относишься к этому часто используемому слову.
Теперь он усмехнулся и наконец отпустил меня.
— Я решил, что дело не в слове, Солнышко, а в глубине чувств, которые оно вызывает. Когда мы используем слово «любовь», оно становится нашим. Мы заявляем на нее права.
Я не смогла сдержать смех. Высокомерная скотина.
Впрочем, он был прав. Любовь принадлежала нам.