Стоя на стуле перед детьми из Благотворительного дома, принцесса пронзительно завизжала. Несколько детей заткнули уши. Кот выскочил в открытое окно. Арчи был впечатлен. Всего за неделю Эйнсли каким-то образом выучила роль Андердольфа настолько хорошо, что играла без книги. После комедийных и романтических сцен, повествующих об анонимной переписке карлика с безымянной сказочной принцессой, сюжет принял мрачный оборот. Красивый и коварный злодей присвоил себе авторство писем Андердольфа и заманил принцессу в ловушку.
Теперь Андердольфу предстояло мчаться к башне злодея, чтобы спасти её, даже если это означало раскрытие правды о его обмане. Арчи вступил вовремя: он ползал по комнате на коленях, нарочито прячась за книгами и детьми, пока пробирался к принцессе. Его утрированные выходки смешили детей, но Арчи надеялся показать, что карлик научился преодолевать свои комплексы и использовать малый рост как преимущество. Андердольф был готов на всё ради женщины, которую полюбил, он не раз говорил об этом, поэтично комментируя свой путь через импровизированную башню.
Таковы законы пьес.
Но возникла проблема. По негласному соглашению Арчи взял на себя все мужские роли, а Эйнсли — женские. Это работало, пока они просто вели диалоги, но теперь Арчи должен был сразиться со злодеем. Как он мог сражаться сам с собой?
Арчи откашлялся и огляделся в поисках вдохновения. Он не мог разочаровать детей, пропустив драку. Не мог разочаровать принцессу.
И тут ответ пришел сам собой.
— Кажется, одно из заклятий злого колдуна пошло прахом! — выкрикнул он голосом Андердольфа, отходя от сценария. Получилось не слишком поэтично, но для дела сойдет. — Он хотел стать сильнее, чтобы сравниться с легендарным защитником принцессы, но совершил ошибку. Он не знал, что я всего лишь карлик, и вместо того чтобы стать сильнее, он стал… короче! Теперь он похож на маленького ребенка! — Это было нелепо, но ведь это была сказка. Арчи поймал взгляд нескольких мальчишек в толпе, которые явно ждали любого повода побороться с ним. — На нескольких маленьких детей!
Хэмиш прыгнул на него первым. Затем близнецы. Вскоре на спине Арчи висел целый рой «злодеев». Он позволил им повалить себя на мгновение ради пущей драмы и восторга детей, а затем раскидал их по одному и пробился к принцессе.
Эйнсли прикрыла рот рукой, сдерживая улыбку, пока матроны помогали усадить «злодейских» детей по местам, но быстро вернулась в образ. Принцесса должна была выглядеть преданной. С разбитым сердцем она пыталась понять, был ли Андердольф её истинной любовью или очередным шарлатаном. Она не даст себя обмануть снова.
Вскоре Эйнсли произносила те же строки, что и на прошлой неделе:
— Зачем же ты пытался так обмануть меня? Неужели ты не знал, что меня покорил вовсе не твой статный рост, а нежность твоей души?
Андердольф ответил ей. Он должен был ответить.
— Вы видели меня каждый день, принцесса, и всё же никогда не смотрели в мою сторону. Это я подавал вам плащ перед дождем, я зажигал свечу, когда вы шли во тьме. Шут и слуга при вашем дворе. Я жаждал, чтобы вы увидели и приняли меня таким, какой я есть, но под покровом пера я вынужден был оставаться скрытым.
Арчи склонил голову, как и прежде, но на этот раз сцена продолжилась.
Принцесса сошла со своего стула-башни и встала напротив него. Их глаза встретились: он всё еще был на коленях, глядя на неё снизу вверх. Её губы тронула мягкая улыбка.
— Теперь я вижу тебя, — сказала она с такой искренностью, что Арчи окончательно потерял связь с реальностью.
Приходя в Благотворительный дом, он думал, что просто помашет принцессе из кухни. Может быть, процитирует пару строк и увидит её улыбку. Да, Эйнсли говорила, что ей одиноко, и предлагала почитать вместе, но когда первый восторг прошел, он напомнил себе, что существуют границы. Их прошлые встречи были частными, и она наверняка захочет, чтобы так оно и оставалось.
Он знал своё место и умел быть тактичным.
Но всё пошло иначе. Принцесса вытащила его на всеобщее обозрение. И где-то по пути он сам поверил в эту фантазию, подпитываясь вниманием детей и самой Эйнсли. Она была идеальной сказочной принцессой и произносила свои реплики со страстью. Слова и жесты сплетались между ними, как танец. Как сон. Мог ли он надеяться, что она тоже видит в нем что-то, чего не замечают остальные?
Всё казалось слишком нереальным. Арчи забыл, что должен говорить дальше. И тут он понял: написанных строк больше не осталось.
Только простое действие, которое могло изменить всё.
— Поцелуй её! — закричали дети со своих мест на полу. Софи аж подпрыгнула на коленях от волнения. Даже «злодейские» мальчишки начали подпевать.
Все они знали, чем должна заканчиваться любая сказка.
Лишь Арчи всё еще медлил.
— Поцелуй её! — снова закричали дети.
Но ведь есть же границы, верно? Должны быть. Эйнсли — принцесса. Он — сын мельника, ничтожная мышь. Как все остальные могли об этом забыть?
— Я не могу поцеловать её, — выдохнул он. Он даже не мог больше использовать поддельный фальцет Андердольфа. Это казалось слишком большой ложью.
— Возможно, и нет, — сказала Эйнсли, но наклонилась вперед с озорным блеском в глазах. Пока Арчи носил маску Андердольфа, казалось, что он вел в их игре, но теперь, когда он снова почувствовал себя сыном мельника, их роли полностью поменялись. И если Арчи-мельник был мышью, то принцесса была кошкой, готовой к игре. — Но такой искусный актер, как ты, должен знать, как это делается в театре. — Она протянула руку и коснулась его щеки, словно они и впрямь были влюбленными.
Её губы приблизились, склоняясь к нему, и его сердце пустилось вскачь.
Неужели она правда это сделает? Придут ли гвардейцы, чтобы отрубить ему голову, как только всё закончится? Но, пожалуй, именно такой смерти Арчи и желал… Трагичной. Романтичной. Он не мог представить, что хочет от жизни чего-то большего, чем прикосновение этих сочных, алых губ, пусть даже на мгновение.
Затем Эйнсли прикрыла его губы большим пальцем, так что они не соприкоснулись, пока её ладонь на щеке скрывала их от зрителей. Сценический поцелуй.
Но она была близко. Так близко. Он чувствовал запах лаванды в её волосах, тепло её улыбки. Пусть это была лишь иллюзия, но она была прекрасна.
Его лицо наверняка стало ярко-красным на виду у всех детей — Арчи был еще слишком молод и светловолос, чтобы на его щеках росло что-то, кроме легкой щетины. Проклятье.
Дети смеялись и аплодировали. Эйнсли потянула его за руку, жестом приказывая подняться с колен и вернуть свой прежний рост — он был как минимум на голову выше миниатюрной принцессы, которая всё равно полностью его подчинила. Он поклонился, пока она приседала в реверансе перед публикой.
И когда шум начал стихать, он всё еще не знал, куда деваться.
Эйнсли всё еще держала его за руку.
— Я… мне пора идти печь хлеб, — сказал он, пытаясь найти достойный способ сбежать.
Она лишь крепче сжала его руку.
— Да. Идем.
Арчи моргнул:
— Вы умеете печь хлеб?
— Нет, но я подумала, ты мне покажешь. Я ведь учу тебя охотиться.
Арчи поморщился, но даже это движение было частью игры, ведь он не мог перестать улыбаться.
— Не так громко, принцесса. Некоторые из этих детей всё еще меня уважают.
Она рассмеялась:
— Тогда скорее веди меня на кухню, пока я не сболтнула еще чего-нибудь.
Что ж, энтузиазм принцессы был заразителен. Благородная и проворная, игривая и яростная — принцесса Эйнсли была кошкой, а Арчи — мышью, которая отчаянно хотела быть пойманной.
Он не выпускал её руки, ведя на кухню. Один из гвардейцев последовал за ними, но он, кажется, был вполне доволен возможностью стащить сахар из вазочки и притвориться частью мебели.
Арчи тоже начал их игнорировать.
Он нашел фартук, чтобы защитить платье Эйнсли, но даже когда он пытался соблюдать приличия в своих инструкциях, девушка не желала слушаться. Болтая о своих любимых старых сказках, она увлеченно вгрызлась в тесто и с особым энтузиазмом взялась за яйца. Арчи пытался следить за её словами, но одного взгляда на неё было достаточно, чтобы его чувства переполнились.
Вскоре на её щеках появился налет муки, и Арчи не мог отвести глаз.
Ему хотелось коснуться её лица так же, как она касалась его, но он не смел.
— Ну, что теперь? — спросила она, вырывая его из оцепенения. Тесто уже было замешано в липкий шар. Как всё произошло так быстро?
— Теперь? О, ничего. Оно должно подняться, так что я обычно просто оставляю его матронам. — Он поспешно занялся уборкой рассыпанных ингредиентов. Он не совсем понимал, в какую игру играет принцесса, но ему нужно было взять себя в руки.
— Это весело! — сказала Эйнсли, развязывая фартук и отряхиваясь от муки. — Я бы хотела попросить тебя повторить это на следующей неделе, но не могу. Отец хочет, чтобы я поехала с ним в тур по королевству. Он делает это каждый год, чтобы пообщаться с лордами сейчас, когда дороги расчистились, и до Весеннего фестиваля. Мы вернемся только через месяц. Но ты ведь придешь и проследишь, чтобы дети получили хлеб, даже если меня не будет?
— Я всегда прихожу, — ответил Арчи почти обиженно. Да, присутствие принцессы было сказочным бонусом, благословением всей жизни, но это была не единственная причина его визитов. Были еще Софи, и Хэмиш, и близнецы, которые вечно что-то ломали… Все они.
Эйнсли улыбнулась.
— Всегда, — согласилась она, словно произнося клятву из пьесы. — А потом будет фестиваль. — Она повесила фартук, но когда обернулась, её лицо немного помрачнело. — Точнее, мы должны провести фестиваль. Я всё прошу и прошу отца открыть замок для всех, как мы делали «до».
Она имела в виду «до чумы». С этим словом было связано столько тяжелых воспоминаний, что люди не любили произносить его вслух, но все знали, что означает это «до».
Впрочем, принцесса не умела долго хмуриться.
— Может, я смогу убедить его во время нашей поездки. И тогда мы сможем сыграть «Андердольфа» на настоящей сцене. Всем понравится!
Арчи вытаращил глаза:
— Вы хотите играть «Андердольфа» на Весеннем фестивале? Где его увидят все?
— Конечно. На фестивале выступают все, и я уверена, мы уговорим детей снова на тебя напасть.
Дело было совсем не в этом.
— Но вы же… а я…
— Ты — мой Андердольф, — сказала Эйнсли тоном человека, заявляющего, что на улице светит солнце. — Зачем мне тебя прятать?
Арчи не нашел что ответить. Он-то думал, что она захочет оставить их связь в тайне, но, возможно, это лишь потому, что он понятия не имел, как строятся отношения с принцессой, не говоря уже о публичных.
Она ведь помнит, что он всего лишь сын мельника, верно?
Она взяла его за руку и снова сжала её.
— Я его уговорю. Просто продолжай тренироваться.
***
Со словами принцессы в голове, звучащими как королевский указ, Арчи тренировался. Андердольф. Стрельба. Что угодно, лишь бы Эйнсли снова улыбнулась ему так, когда вернется. Он продолжал отправлять монеты и кроликов в замок, медленно приближаясь к получению грамоты. Лео по-прежнему ловил гораздо больше, чем Арчи, но юноша понемногу учился и брал на себя всё больше дел.
Спустя несколько недель Арчи поднимался на холм к их обычному месту охоты, и кот перебежал ему дорогу. Арчи споткнулся о спину Лео и повалился в грязь.
Он сердито посмотрел на вредное животное:
— Дай угадаю. Я иду не туда.
Лео посмотрел на небо с таким видом, будто ответ был очевиден.
Арчи поднялся на ноги. Из-за кота и принцессы он едва поспевал за событиями, но поводов для жалоб становилось всё меньше.
— Ладно, иду. Но не обязательно было ставить мне подножку. Мог бы просто хвостом указать?
Раздраженный полосатый кот дернул хвостом с преувеличенным усердием, словно пытался остановить скачущую лошадь. Может ли кот быть саркастичным? Лео определенно мог.
Что ж. По правде говоря, Арчи не уверен, что заметил бы простое виляние хвостом. Их движения стали настолько рутинными, что к нему вернулись старые мечты, хотя теперь все они вращались вокруг рыжеволосой принцессы, которая должна была вернуться через неделю. И даже если он пару раз упал лицом в грязь, то был уверен, что никогда не был счастливее.
Арчи шел за котом, пока они не пришли к дому пожилой вдовы, пережившей чуму. Она полола сорняки в саду, и Арчи не знал, что ей сказать.
— Здравствуйте. Я…
Женщина бегло осмотрела его отороченные мехом сапоги и плащ, после чего равнодушно отвела взгляд.
— Ты охотник. Ты насчет гнома в погребе.
Гнома в погребе?
А, награды. Точно. Арчи постарался выпрямиться и придать себе максимально компетентный вид. Дела всегда шли лучше, когда он мог надеть какую-то маску. Эта женщина явно не знала, что он — сын мельника, и здесь он мог сыграть иную роль. Он охотник или скоро им станет. Он тренировался. И, в конце концов, у него есть волшебный кот.
— Да, мэм. Я насчет гнома.
Женщина сплюнула на землю.
— Мало того, что он воровал мою редиску. Теперь он там всё крушит и перепортил все мои хорошие травы. Я дам полсеребряной кроны за его труп.
Полсеребряной? Арчи редко зарабатывал столько за день, сколько бы Лео ни наловил. Он постарался не выглядеть слишком взволнованным. «Обычное дело». Он охотник.
— И он в погребе?
Женщина кивнула и указала дорогу.
— Я слышу, как он там бормочет на своем дьявольском языке.
Арчи пошел впереди кота, распахивая широкие двери погреба. По крайней мере, его мускулы на что-то годились. Они с котом спустились в темноту; единственным источником света была открытая дверь над головой. Арчи почти ничего не видел. Но у кошек ведь есть ночное зрение, верно?
— Ладно, Лео. Как нам поймать гнома?
Лео ткнул лапой в пустой мешок из-под пшеницы, привязанный к поясу Арчи, тот самый, который он рассчитывал наполнить кроликами или перепелками.
Теперь, похоже, там будет гном.
— Ясно. Значит, я стою здесь и держу его открытым? А ты выгонишь гнома?
Лео не ответил, но когда кот скользнул вперед, в темноте были видны только белые пятна на его задних лапах, Арчи понял, что угадал план.
Если ничего другого не оставалось, он, по крайней мере, научился понимать этого молчаливого кота.
Арчи простоял в темноте несколько мгновений. Переступил с ноги на ногу. Затем раздался вой, сердитое лопотание и шум борьбы. Уродливый бородатый человечек с лысой головой, похожей на злую картофелину, выбежал из тени и спрятался за сапогами Арчи.
— Эй! Великан! С дороги! Каждый гном сам за себя!
Арчи вздрогнул, едва не выронив мешок.
— Ты умеешь говорить?
— Конечно умею. Все наши вожаки умеют. А эти проклятые фейские твари гонятся за мной! Я больше к редиске не прикоснусь, если избавишь меня от этих монстров!
«Монстров» во множественном числе? Арчи понимал, почему гном мог назвать его «великаном», а Лео «монстром», но кот был всего один. Какой еще монстр затаился здесь в темноте?
Арчи нащупал мешок и раскрыл его, стараясь унять дрожь в руках. Всё шло не так. Гном не должен был говорить, по крайней мере, словами, которые Арчи понимает. И в погребе не должно было быть никого другого.
Но когда в следующий раз что-то метнулось к его сапогам, гном закричал, и Арчи был готов.
Что-то с глухим стуком влетело в мешок.
Маленькое, но сильное и отчаянно пытающееся выбраться. Что если оно прорвет мешок?
Арчи быстро повалился на него сверху, услышав под грудью легкий хруст.
Еще одна вещь, в которой Арчи был хорош, — падать как валун весом в полтонны.
— Так его! Раздави его своим великанским задом! — вопил гном, оставаясь за спиной Арчи, пока Лео затормозил прямо перед ними, склонив голову набок.
— Ну? — наседал гном, обвиняюще указывая на Лео. — Этого тоже не раздавишь? В нем полным-полно темной и извращенной магии, клянусь.
— Нет. — Арчи выпрямился, пытаясь прийти в себя. В мешке уже было одно неизвестное существо, и этого ему было более чем достаточно. То, что он мог раздавить существ меньше себя, еще не значило, что он этого хотел. Он не огр. — Этот «монстр» на моей стороне. — По крайней мере, Арчи искренне надеялся, что Лео на его стороне, даже если кот немного отошел от сценария. — Но я не натравлю его на тебя, если мы договоримся.
Гном нахмурился:
— О чем договоримся?
— Больше никакой краденой редиски. Уходи из погреба и никогда не возвращайся.
— И всё?
Арчи постарался придать себе твердый вид. Он — охотник. Великан-охотник. Это всё, что гному нужно знать.
— И всё.
Гном замахал руками, выражая готовность поскорее убраться.
— Ладно. Местная редиска не стоит всех этих проклятых хлопот. А ты мне нравишься, великан. Приходи в лес, если захочешь еще о чем-то договориться. — И с этими словами гном скрылся в тенях.
Этого должно было хватить.
— Извини, извини, — сказал Арчи коту, больше не чувствуя себя настоящим охотником. — Я знаю, мы должны были его убить, но он умеет говорить, и я… Как думаешь, оно сдохло? — Не в силах сдерживать любопытство, Арчи открыл мешок и заглянул внутрь.
Запах гнилых яблок ударил в нос, и даже при слабом свете он заметил огромные, зловонные клыки, с которых капал смертоносный лаймово-зеленый яд, знакомый ему слишком хорошо.
Он выронил мешок.
Гном был прав. Это был монстр… и смертельно опасный.
Чумная крыса.