Если бы жизнь Арчи была сказкой о фейри или хотя бы старой пьесой, то над Каслтауном, в самом сердце Королевства Умбра, нависли бы мрачные, свинцовые тучи, роняющие мелкий дождь, под аккомпанемент далёкого раската грома. Или же, если судьбы любят иронию, небо сияло бы безоблачной летней синевой. Но нет, всё оказалось куда прозаичнее — обычное позднезимнее утро, предвещающее смерть ничем не примечательного мельника.
Та самая смерть, что заставила Арчи и двух других сыновей мельника провести весь день, принимая местных матрон и любопытных соседей, затем похоронить тело в деревянном гробу, а под вечер собраться вокруг кухонного стола.
— У меня завещание, — сказал Руперт, старший из троих. — Оно лежало у него в комнате, рядом с сундуком, как он и говорил. Он оставил мне мельницу и дом, — он сделал паузу и небрежно протянул открытый пергамент, словно предлагая братьям оспорить его права.
Никто этого не сделал.
Руперт всегда был честен до боли, и — если только судьба или фейри не вмешались в ход событий — никто не мог отрицать, что большая часть наследства по праву должна принадлежать первенцу.
Так было всегда. Так и должно было быть.
— Харрис, — продолжил он, — тебе он оставил осла и повозку.
Харрис молча кивнул, даже не поднимая глаз со своего табурета. В конце концов, для второго сына подобное наследство было вполне ожидаемым.
Оставался лишь один вопрос, казавшийся не более значительным, чем сноска в конце письма.
— А вот тебе, Арчи… — Руперт покачал головой и вновь протянул завещание. Странный жест для человека, который, в отличие от Арчи, не имел склонности к театральным эффектам. — Думаю, тебе лучше увидеть самому.
Он сдвинул пергамент по столу — так резко, что чернильные буквы на нём рассыпались, напоминая стаю серых мышей, спасавшихся бегством от разъярённого кота.
А потом мыши стали буквами.
А затем буквы сложились в слова.
И в этот самый миг время словно замерло, а однообразная и унылая жизнь Арчи изменилась навсегда.
***
Гоняться за мышами? Пф-ф. Этим занимаются только существа пониже, попроще, поглупее. Нет, Лео не гонялся за мышами. Он просто ждал, когда они сами придут к нему.
Главное — не выпустить когти и не разорвать мешки с зерном. Если он сделает это, сварливый мельник снова решит, что этот полосатый рыжий кот — не помощник, а обуза, и прогонит его прочь с его любимой охотничьей территории. Поэтому Лео осторожно забрался на подвешенный мешок с зерном — тот, что уже был поднят, готовый отправиться вниз, к жерновам.
Но мельница сейчас не работала. Люди перекрывали шлюзы ночью, или когда лёд мешал работе водяного колеса. А потому, по крайней мере, до рассвета мельник и его сыновья вряд ли вернутся к труду, а значит, у Лео было достаточно времени на его маленькое дельце. Он встряхнул мешок, и несколько зёрен с лёгким шорохом осыпались на пол.
Идеально. Приманка на месте. Теперь оставалось только ждать.
Верхний этаж мельницы был сплетением теней и деревянных балок. Сквозь щели в крыше сочился предрассветный свет. Лео забрался выше, спрятавшись среди перекрытий, и затаился, поджидая свою добычу. Его хвост дёрнулся в предвкушении, слюнки потекли — так сладко хрустит свежий мышиный хвостик… Долго ждать не придётся. Зимой мельница всегда кишила мышами, и пока что она его не разочаровывала.
Ожидание не было проблемой. Лео давно научился не питать завышенных надежд.
У него не было хозяина. Ни один из людей не пытался понять его, да и не нужно было. Он имел с полдюжины мест, где мог поесть и переночевать, несколько людей, к которым питал лёгкую симпатию, но не более. Он не принадлежал никому.
Он мог сам добывать себе еду, и ему этого вполне хватало.
Что до той странной угрозы в прошлом… ну, о ней он никому не рассказывал, а теперь и сам почти забыл. Когда-то голос в его голове приказывал ему убивать крыс, но разве это было чем-то удивительным? Он ведь кот. А коты убивают крыс.
Какие бы неприятности ни были тогда, теперь они больше не имели значения.
Внизу что-то зашуршало. Лео приготовил когти, готовый сорвать мешок с крюка и раздавить мышь, превратив её в нежное мясное пюре.
Но тут люк в полу с грохотом распахнулся. Лео весь обратился в слух, выискивая едва слышный писк мыши, но этот звук… этот звук громыхнул так, словно рухнула вся мельница.
— Кис-кис?
Лео ощетинился, в его горле заклокотало раздражённое шипение. Люди! Почему они не могут ходить тише, а не шуметь, как неуклюжие телята? Белобрысый мальчишка вскарабкался наверх, ступая босыми ногами с той же грацией, что и гружёный осёл. — Кис-кис?
Арчи, младший сын мельника, не был одним из тех, кого Лео откровенно ненавидел, но он был помехой. Теперь не видать мышиных хвостиков. Вообще никаких мышиных частей. Ничего, что можно было бы раздавить тяжестью мешка, но он всё равно отпустил свою ловушку, просто чтобы показать своё разочарование.
В конце концов, Арчи был самым младшим из сыновей мельника и вряд ли стал бы мстить.
Мешок рухнул.
— Ай! — взвыл Арчи, подпрыгивая и хватаясь за ногу. Лео ощутил глубокое удовлетворение, наблюдая, как парень стоит, подняв одну ногу, словно цапля, хотя уже заметил зерно на земле и высматривал его в тени. — Котик. Я знаю, что ты здесь.
Ну и что? Этот болван никогда его не поймает. Арчи за последний год набрал вес, но из-за внезапной перемены стал совсем неуклюжим. Даже если бы Арчи попытался где-нибудь запереть Лео, это бы не сработало. Мельница была старой, и в ней было много незакреплённых петель, которыми он мог воспользоваться.
Он не помнил многого из прошлого, но знал, как всегда приземляться на лапы. Буквально и фигурально. Он был охотником. И пусть он меньше людей, но не их добыча. Проверять выходы, учиться открывать замки, не предназначенные для него, стало неотъемлемой частью его жизни ещё до того, как он стал таким, какой он есть сейчас.
Лео уже собирался выскользнуть в поля, к наступающему рассвету, как вдруг Арчи снова окликнул его:
— Котик, я знаю, что ты здесь, и я знаю, что ты не обычный кот.
И тут Лео застыл, полностью попавшись в ловушку другого мужчины.