УНА
Громкий звук рога раздался с дворцового парапета вдалеке. Прошло почти две недели с той ночи в лагере и с тех пор, как Голл проводил меня обратно во дворец и уехал, не сказав мне ни слова.
Я полагала, что понимаю, почему он посчитал важным проделать весь путь верхом до Силвантеса, столицы Нортгалла. Это был способ показать своим верным солдатам и народу, что он один из них.
Но это было неправдой. Он не был обычным солдатом или просто воином-фейри из призрачного народа. Он был другим, принадлежал к королевской линии, отмеченной драконьей кровью.
Стоя на ступенях Храма Викса, я наблюдала, как Дракмир кружил вокруг дворцовых шпилей. Он делал это с того самого дня, как меня вернули сюда, больше не сопровождая своего короля в пути. Я гадала, приказал ли Голл Дракмиру следить за мной или, возможно, моя странная магия каким-то образом притягивала его. Когда я впервые прикоснулась к нему, я попыталась дотянуться до силы, что заменила мою магию исцеления, но он заблокировал меня, не позволив проникнуть в его разум. Ни одно другое крылатое создание не делало этого прежде. Но дракон — существо невероятно умное.
Рядом со мной стояла Хава, на верхней террасе храма. Перед нами полукругом расположились ступени, ведущие к широкой, вымощенной белым камнем террасе и входу в храм — резкий контраст с дворцом, построенным из черного обсидиана. Жрицы стояли безмолвно на полукруге ступеней, обращенные к улице.
— Они будут здесь с минуты на минуту, — прошептала Хава, указывая на главную улицу, что вела к городу с юга.
Её слова были излишни. Я уже слышала их приближение. Грохот копыт по камню и ликующие крики призрачных фейри заполнили улицы Силвантеса, возвещая о прибытии их короля и возвращающейся армии.
Слева от меня возвышалась двухэтажная статуя их могущественного бога — четырёхрогого Викса, верхом на своем драконе по имени Силвантес. Покровитель города. Викс держал меч наготове, взмахивая им, словно в разгар битвы, их яростный защитник и наиболее почитаемый бог.
Шум и крики становились всё громче. И вот они вошли на просторную площадь перед храмом, и моё дыхание замерло.
Голл ехал на громадном черном пеллазийском жеребце с длинной гривой. Он возглавлял шествие с Сорином по одну сторону и Кеффой, изуродованным шрамами воином, по другую. Толпа ревела, выкрикивая его имя, но взгляд Голла сразу нашел меня и остановился.
Я осталась на месте, гордо подняв подбородок, пока он не остановился, не спешился и не поднялся по ступеням, проходя мимо верховной жрицы и других, направляясь прямо ко мне. Все они почтительно присели в реверансе, когда он проходил мимо.
Ещё больше радостных криков разнеслось по толпе, когда он появился на виду у людей, заполнивших улицы. Я смотрела, как он приближается, но не сделала реверанса. Хотя гнев ещё пульсировал под моей кожей, я не была готова склониться перед своим королем. Однако я оставалась собранной, позволяя ему рассматривать меня.
На мне было одно из платьев с высоким воротником, подходящее для более холодной погоды, что царила здесь. Темный королевский синий цвет соответствовал гербу моей семьи.
Голл чуть скривил губы в своей раздражающе самодовольной улыбке.
— Как ты, Уна? Хорошо ли ты провела время в моё отсутствие?
— Вполне. Я едва заметила, что тебя не было, — холодно ответила я.
Его улыбка стала шире, и он прошёл мимо меня к верховной жрице и другой жрице, стоящей перед статуей Викса.
Жрица рядом с верховной держала в руках красную бархатную подушечку, на которой покоились золотые браслеты. Как и остальные, она была облачена в чёрное полупрозрачное одеяние с широкими рукавами. Её серебряный головной убор представлял собой прозрачную вуаль, спадающую на длинные чёрные волосы, а четыре серых рога изящно изгибались назад.
— Добро пожаловать домой, принц Голлайя, — произнесла верховная жрица.
Я нахмурилась, повернувшись к Хаве, и прошептала:
— Она его оскорбила?
Хава покачала головой и наклонилась ближе, чтобы шепнуть:
— Это его титул, но вскоре всё изменится.
Она указала на происходящее. Голлайя опустился на одно колено перед верховной жрицей. Толпа мгновенно замолкла, когда она подняла золотые браслеты и повернулась к статуе Викса, поднимая их над головой. Её серебряная вуаль соскользнула на плечи, когда она обратилась к небу.
— По воле Викса, чья сила и могущество освящают меня на это деяние, я призываю его благословение.
Она повернулась к Голлайе, всё ещё преклоняющему колено, с серьёзным и, без сомнения, прекрасным профилем.
— Я венчаю тебя, Голлайя Вербейн, — она надела браслеты на его два больших рога, аккуратно скользя к основанию, где они идеально сели, — королём народа Нортгалла и первым призрачным королём народа Лумерии.
Пока толпа взрывалась овациями и ликующими криками, я почувствовала, как мой желудок сжался, а голова закружилась от тошноты. Хава крепко сжала мою руку и с сочувствием улыбнулась. Хотя Хава совсем не напоминала мою подругу-лунную фейри Мин, она всё же чем-то была на неё похожа. Мин всегда знала, когда мне нужен был комфорт или сочувственный жест. Я сжала её руку в ответ, а затем отпустила, вновь обращая взгляд вперёд, в тот момент, когда Голлайя поднялся, официально становясь их новым королём.
Он склонил голову перед верховной жрицей, а затем повернулся к другой.
— Добро пожаловать домой, мой король, — сказала она, сложив тонкие руки перед собой и присев в глубоком реверансе.
— Спасибо, Верховный Оракул Далья. Поднимитесь.
Она выпрямилась с той грацией, что свойственна только высокородным фейри.
— Кто она? — спросила я у Хавы.
— Это Далья, — тихо ответила Хава. — Она оракул. Уже год она служит его тайным провидцем, с тех пор как он вернулся в Силвантис. Теперь же она станет Верховным Оракулом при короле. Очень важная роль.
— Рад видеть вас дома и в добром здравии, мой король, — произнесла Далья с искренней теплотой, улыбнувшись Голлу, а затем повернувшись ко мне. — Сэр, представите меня? — Она кивнула в мою сторону.
Голлайя повернулся и направился ко мне вместе с ней.
— Далья из Дравенкорта, Верховный Оракул Силвентиса, это Тиарриалуна Элизабетанина Хартстоун. Моя Мизра.
Далья сделала реверанс.
Я ответила ей тем же.
— Приятно познакомиться, Оракул Далья, — произнесла я, сохраняя вежливость, хотя внутри меня все разрывалось от осознания, что Лумерия теперь окончательно утрачена для короля — моего брата — на глазах у меня самой.
— И мне, Мизра, — откликнулась она, явно довольная встречей.
— Надеюсь, вы сможете стать ей наставником, — обратился он к Далье. — Поможете ей привыкнуть к новой жизни здесь, в Нортгалле?
— Конечно, Ваше Величество. А когда мне готовиться к Ритуалу Сервиум? — спросила Далья, подняв на него свой золотистый взгляд.
— Через три дня.
Я вздрогнула, никогда ранее не слышав об этом ритуале, но ощущая его важность.
Далья моргнула, удивлённая.
— Это очень скоро. Разве не стоит дать принцессе время подготовиться…
— Три дня, Далья, — резко, даже чересчур фамильярно для публичного разговора с оракулом, отрезал он.
— Как прикажете, Ваше Величество, — ответила она, склонив голову, в то время как Голл положил руку мне на спину и мягко подтолкнул вперёд.
Толпа жителей Силвентиса вновь разразилась ликованием, когда он вывел меня к ним. Я невольно взглянула на него, отмечая гордость на его лице. Он получил всё, чего желал: корону, оба королевства и, по-видимому, меня.
Когда мы спустились по ступеням, и он подтолкнул меня к своей лошади, мне стало ясно, что я всего лишь пешка в его планах. Он использует меня для укрепления своей власти над Лумерией и её будущего через нашего ребёнка — его наследника. Но как же я хотела быть чем-то большим, чем просто средством достижения цели, чтобы моя жизнь значила для него больше, чем роль матери его ребёнка.
Не спрашивая, он обхватил меня за талию, приподнял и усадил боком на седло. Я ухватилась за луку, чтобы удержать равновесие, пока он взбирался за мной. Затем он развернул коня в сторону дороги, ведущей к Нäкт Миру.
— Ты могла бы помахать людям, Уна, — прошептал он мне на ухо, когда толпа приветствовала нас. — Быть приветливой с ними тебе не повредит.
— Они восхваляют не меня. Это твое королевство, не моё, — ответила я.
Он тяжело вздохнул, и остальная дорога до дворца прошла в молчании.
Вход в крепость Чёрного дворца, с крутыми обрывами по обеим сторонам бывшего кратера вулкана Виксет Крона, был устрашающим. Но вдалеке, за ним, виднелись пышные деревья с синими листьями. Их называли эшерами — это я узнала от Хавы.
Эшеры росли только в Нортгалле, их сверкающие синие листья были густыми, а серебристый оттенок добавлял им красоты под дневным солнцем. Хотя сейчас небо было покрыто серой пеленой, света хватало, чтобы разглядеть это сказочное эшеровое лесное великолепие позади дворца.
Я с интересом наблюдала за их белоснежными стволами с отслаивающейся корой. Эти деревья напомнили мне о моем побеге из Нортгалла. Тогда они, словно часовые, охраняли нас. Их вид внушал мне надежду. Я улыбнулась.
Звук быстрой дроби копыт за спиной заставил меня обернуться. Это были Сорин, Кеффа, за которым на коне ехала Хава, и отряд Элитных, включая Мека и Феррина. Они заняли позиции в колонне, когда мы поднимались по извилистой дороге к очередным вратам.
Дорога впереди обрывалась в пугающую пропасть. Голл остановил коня.
Раздался скрип, и чёрные железные ворота начали медленно открываться, в то время как мост медленно опускался.
Глубокий звук рога, раздавшийся высоко над дворцом, эхом разнёсся по всему внутреннему двору, возвещая о возвращении короля.
Голл повёл нас через опустившийся железный мост, и стражники на башнях по обе стороны ворот отдали ему честь.
Я не знала, чего ожидать от его народа здесь, в Силвентисе. Его воины обращались со мной с уважением, но взгляды жителей деревни, настороженные и внимательные, пугали.
По мере того, как мы приближались ко дворцу, внутри крепости суровые камни обсидиана уступали место ухоженной растительности. Я с удивлением отметила аккуратно подстриженные кустарники и траву, которая раскинулась вокруг задней части дворца. Оказывается, устрашающий вход — лишь фасад, призванный пугать посетителей.
Мой взгляд скользил по линии дворца. Великолепные, сложные шпили устремлялись к небесам, а изящные арочные окна были украшены замысловатыми резными узорами — призрачные фейри, нимфы и духи, запутавшиеся среди виноградных лоз и деревьев.
Главный вход был столь широк, что через него могли пройти десять мужчин-фейри плечом к плечу. Ступени из серого мрамора вели к огромным чёрным дверям с резьбой. На них был изображён Призрачный король, напоминающий статую их бога Викса перед храмом. С одной стороны от него виднелся дракон, а с другой — красивая фейри с заострёнными ушами. Это, вероятно, его главная наложница, Мизра. Наверное, это так.
Я нахмурилась, недоумевая, почему её изображение украсило дворцовые двери. Ведь она не была его королевой, лишь женщиной, которую он выбрал для рождения своих детей.
У подножия главного входа выстроились семь фейри-теней в длинной линии. Их фигуры окутывали мантии из чёрного, серого и алого шёлка, разнообразные по дизайну и украшению, но их торжественные одеяния подчёркивали их единство.
Четверо из них были мужчинами, трое — женщинами. У всех, кроме одной из женщин, было по четыре рога, у неё же — только два. Я никогда не узнавала, почему у некоторых тёмных фейри четыре рога, а у других два, но была полна решимости выяснить, имело ли это значение.
Голлайя быстро спешился, обхватил меня за талию и мягко поставил на землю, прежде чем повернуться к своему совету. Затем он протянул мне руку. Выпрямив свои крылья, я положила ладонь на его предложенную руку и позволила ему проводить меня к ожидающим нас фигурам в мантиях.
— Добро пожаловать, мой король, — произнёс первый из них, четырёхрогий мужчина с бледно-жёлтыми глазами, стоявший в начале линии. Его длинные седые волосы спадали далеко за плечи, придавая ему величественный облик. Он склонился в глубоком поклоне, как и остальные, прижав кулаки к своим грудям в знак приветствия.
— Благодарю, Бозлин, — сдержанно отозвался Голл, держа осанку ровной, но опустив голову в ответ. Он повторил поклон остальным и заговорил: — Благодарю вас всех за тёплый приём. Позвольте представить вам Тиарриалуну Элизабетанину Хартстоун. Мою Мизру.
Их взгляды были полны любопытства.
— Здравствуйте, — только и смогла выговорить я, гордясь тем, что мой голос звучал твёрдо и уверенно.
Все, кроме одного мужчины, слегка кивнули в знак приветствия. Он, с серебряными прядями у висков и ярко-красными глазами, смотрел вызывающе. Его верхние клыки были длиннее, чем у большинства его сородичей.
— Официально она ещё не ваша Мизра, мой король, — сухо произнёс он.
Рука Голла под моими пальцами напряглась, но его лицо осталось бесстрастным, когда я взглянула на него. Тем временем Элитные, спешившись, выстроились позади нас. Мек и Феррин заняли места по правую сторону от меня.
Магия фейри-теней густым потоком наполнила наш небольшой круг. Она резко отличалась от магии светлых фейри, которая ощущалась как лёгкий летний ветерок. Магия теней неумолимо напоминала удар хлыста в воздухе, источая агрессию и доминирование.
Я стояла совершенно неподвижно, глубоко дыша, чтобы сдержать растущее напряжение.
Голл убрал свою руку, и моя ладонь опустилась, когда он медленно шагнул вперёд, останавливаясь прямо перед тем, кто осмелился высказаться. Голл был выше, шире и явно сильнее, но демон-фейри удерживал его взгляд, открыто бросая вызов. Король произнёс холодные, чеканные слова:
— Обряды состоятся через три дня, Келлок. Официально. До тех пор и после её будут уважать как любую Мизру.
Внезапно я вспомнила, кто он такой. Этот фейри был в тронном зале, когда Голл убил своего отца.
Глаза Келлока сузились, уголки его губ дрогнули в насмешке.
— Исосская королевская особа?
— Если у совета есть возражения против моего решения укрепить наше господство над Лумерией, выскажите их на заседании, Келлок, — Голл шагнул ближе, его руки были крепко сжаты в кулаки. — Но это не изменит ничего. Я ваш новый король. И договор подписан.
Келлок скользнул взглядом по мне с мрачной усмешкой, но промолчал.
Напряжение в воздухе усилилось, заставляя моё сердце колотиться сильнее.
— Советую, — произнёс Голл ледяным тоном, — смириться с этим, ибо всё уже решено.
— А если я не смирюсь? — дерзко спросил тот.
— Тогда ты покинешь мой совет, — отрезал король.
Келлок хрипло рассмеялся, оскалив зубы.
— Я откажусь. Ты не можешь заставить меня.
— Но я могу выставить твою голову на пику у главных ворот, — прорычал Голл.
Все замерли. Мёртвая тишина окутала пространство. Даже лошади, казалось, перестали двигаться.
Бозлин, стоявший во главе линии, тихо сказал:
— Келлок примет вашу волю, сир.
Только после того, как Келлок опустил взгляд на каменный пол, Голл отступил.
— Убедись, что он сделает это, — произнёс он громко, чтобы слышали все. — Или последствия будут ужасными.
Затем он повернулся ко мне и вновь протянул руку, словно ничего не произошло.
Я поняла, что Голл правит железной рукой и кровавым мечом. Эта мысль заставила меня содрогнуться. Может, его люди не уважали его, как я думала, а просто боялись. Сколько голов он насадил на пики, пока я была заключена в своей дворцовой комнате? Сколько ещё мне придётся увидеть в этой жизни в Силвентисе?
Сдерживая бурю эмоций, я сохранила спокойный вид, когда он провёл меня по серым мраморным ступеням внутрь дворца. Мой взгляд невольно поднялся, и я изумленно рассматривала витражные окна, которые начинались с первой площадки лестницы и поднимались на два этажа вверх.
В витражах изображены сады деревьев эшеров с фейри, летящими среди их ветвей. Под зелёным навесом деревьев шёл одинокий король фейри. Это произведение искусства было потрясающе красивым, вызывая в душе одновременно чувство изумления и грусти. Король фейри в сцене выглядел так похоже на Голлайю, но это не мог быть он. Этот дворец был построен тысячелетия назад. Тот мастер, кто создал это произведение, давно ушёл из жизни.
— Мизра. — Голлайя вырвал меня из моего транса. Он кивнул на пятьдесят или около того слуг, стоящих в параллельных рядах по обе стороны лестницы. Некоторые из них имели жилистые крылья, что свидетельствовало о том, что они были потомками фейри теней. Голлайя поднял голос, обращаясь к ним: — Послушайте все, это Мизра Уна. Вы позаботитесь о её просьбах без вопросов. Хава, проводи её обратно в её спальню. Сегодня она поужинает со мной. Наедине.
Затем он пошёл вглубь дворца, и его стража последовала за ним. Хава проводила меня к широкой лестнице, и я сразу узнала эту знакомую ситуацию — меня снова отправляли в мою тюремную камеру, хоть и роскошную.
Поднимаясь по ступеням, я снова почувствовала злость. Но не от того, что меня снова держат как пленницу, а от того, что я с нетерпением ждала ужина наедине с ним. Я не хотела жаждать его общества, но проклятое желание всё равно горело внутри меня.