ГОЛЛ
Я стоял на балконе своей спальни, ожидая прибытия Уны.
Я решил, что мы будем обедать здесь до завершения Ритуала Сервиума. Мне хотелось побыть с ней наедине, а пышные трапезы двора могли подождать. Такие ужины могли быть увлекательными — в зависимости от количества выпитого вина, — но я предполагал, что Уна, с её утончёнными манерами, найдет их устрашающими и даже варварскими.
Хотя бы на время мне хотелось, чтобы она почувствовала себя спокойно среди моего народа, но больше всего я желал её внимания только для себя. Я не хотел, чтобы чьи-то глаза восхищались её красотой, кроме моих.
Я уловил аромат Уны и Хавы раньше, чем увидел их. Ещё сильнее я почувствовал магию лунных фейри Уны. Я глубоко вдохнул, наслаждаясь её сладким, лёгким, почти воздушным присутствием.
— Добрый вечер, сир, — произнесла Хава, ступив на балкон.
Но всё моё внимание сразу приковала Уна — и удержала. Клянусь Виксом, она была великолепна.
На ней было тёмно-синее платье из шелковой ткани, которое подчёркивало её женственные формы. Короткие рукава оставляли открытыми её бледные, стройные руки, а глубокое декольте подчеркивало ее пышный бюст. Но больше всего меня пленило её лицо: неземные фиолетовые глаза, гладкая кожа, белая, как молоко, идеальные губы и изящные линии щёк и подбородка. Она была по-настоящему восхитительна.
Хава тихо хихикнула, присела в реверансе и вышла. Я не обратил на неё никакого внимания. Мне было ясно, что она нашла мои глуповатые повадки забавными, но я знал, что могу не скрывать своего восхищения в её присутствии. Хава была верной и преданной.
Уна тоже пристально рассматривала меня. О чём она думала? Её взгляд на мгновение задержался, а затем она быстро моргнула и подошла к стулу у маленького круглого стола, за которым я стоял.
Я тут же оказался у её стороны и отодвинул стул. Она замерла, удивлённо распахнув глаза. Затем села, пробормотав:
— Спасибо.
Гусиная кожа покрыла её руки. Я нахмурился, отошёл к своему стулу и взял плащ из меха Меер-волка, висевший на спинке, затем вернулся к её стороне и набросил плащ на её плечи.
— Хава должна была одеть тебя в плащ, — сказал я. Её крылья прижало, и я уточнил: — Плащ не помешает твоим крыльям?
— Всё в порядке, — ответила она, обхватывая пальцами края воротника и натягивая плащ плотнее. — Спасибо.
— Погода меняется.
Уна посмотрела за каменные перила балкона, пока я садился на своё место.
— У нас дома листья начинают менять цвет только через месяц-два.
— Это север. Как и всё остальное здесь, зимы приходят раньше и суровее, чем на юге.
Она встретила мой взгляд, её губы изогнулись в лёгкой улыбке, и я почувствовал, как что-то сжалось в груди.
— Меня это не удивляет.
На балкон вышли две служанки, неся блюда, покрытые серебряными куполами. Они поставили их перед нами.
— Этого достаточно, — я их отпустил, не желая, чтобы кто-то из прислуги слонялся поблизости и потом разносил слухи по всему замку.
Они присели в реверансе и быстро ушли.
— Я не знал, что ты предпочитаешь, — признался я, — поэтому попросил поваров приготовить всего по немного.
Мы оба подняли купола. Уна тихо рассмеялась, оглядывая свою тарелку, наполненную кусочками свинины и оленины, ярких запечённых овощей, сладких мясных блюд под соусом и тушёной зелени, аромат специй поднимался вместе с паром.
— Я не смогу съесть это всё.
— Мне всё равно, сколько ты съешь, — важно, чтобы ты хоть что-то съела, — ответил я, прочистив горло. — Хава сказала, что ты в последнее время плохо питаешься.
Между нами повисла ощутимая, неловкая тишина. До сих пор мы проводили вдвоём совсем немного времени, если не считать ту ночь в шатре. Но тогда всё было наполнено гневом, проскальзывающим, между нами, и моим желанием, которое я с трудом подавлял.
Это была моя попытка быть учтивым, но, казалось, всё шло не слишком хорошо.
Она подняла вилку, приподняв бровь, и наконец призналась:
— Я нервничала.
Глупо было спрашивать, почему. Я знал, почему. Её вырвали из дома, чтобы она стала парой врага.
Пара. Я не думал о ней в таких терминах. Или думал? Я никогда не воспринимал её как наложницу, хотя Мизра Призрачного короля, по сути, была главной в его гареме, но всё же частью гарема.
— Ты случайно не собрался представить мне своих других наложниц? — спросила она, словно прочитав мои мысли.
В её голосе скользнула нотка раздражения, даже злости. Хотя я хотел улыбнуться, я этого не сделал.
— Насколько я помню, ты сама попросила меня не ложиться ни с одной женщиной, пока ты будешь моей спутницей.
— Да, попросила. Но я знаю, что у Призрачного короля обычно есть наложницы. Я хочу быть уверенной, что встречу их и смогу быть готова.
— К чему тебе стоит быть готовой? — Это меня забавляло.
Она поёжилась на своём месте, продолжая ковыряться в еде, но так и не попробовав её.
— Это очевидно, Голл. Я чужеземная принцесса, которая вторглась в их дом и забрала внимание короля.
Удовольствие от её слов согрело меня, и из груди вырвалось низкое урчание. Её тревога из-за других женщин, которые могли встать, между нами, доставляла мне странное удовольствие. Хотя она утверждала, что хочет знать о них ради своей безопасности, её лицо выдавал напряжённый гнев и ревность.
— У меня нет наложниц, Мизра.
Она замерла, затем встретила мой взгляд через стол, освещённый мягким светом свечей. Пламя играло на её милом лице.
— Я читала, что у всех королей-призраков есть гарем наложниц.
— Как ты знаешь, я недолго правлю. У меня не было времени собрать достойный гарем.
Я и не собирался этого делать. Она была единственной, кого я хотел видеть в своей постели. И это желание медленно убивало меня.
Уна снова принялась ковырять вилкой еду.
— Ах вот как, — наконец сказала она. — Я думала, возможно, даже в изгнании у тебя могли быть… любовницы. Кто-то, кого ты мог привести во дворец.
Прошло уже несколько недель с тех пор, как я убил своего отца, и я вполне мог бы легко наполнить гарем, если бы захотел. Но я не хотел.
Тяжёлая тишина вновь повисла, между нами. Я решил её развеять.
— Ты изучала королей-призраков? — спросил я, приподняв бровь, и откусил кусок сочной оленины.
Её взгляд упал на тарелку, где она всё ещё перебирала овощи.
— Ешь, Уна, — скомандовал я.
На удивление, она подчинилась и попробовала маленький кусочек оранжевой тыквы, которую повара любили запекать в свином жире с солью и острыми специями.
Её глаза закрылись, и она тихо замурлыкала от удовольствия. У меня мгновенно напряглось всё тело от этого звука.
— Вкусно? — спросил я.
— Да, — ответила она, и на этот раз начала есть, а не просто колоть еду вилкой. — Я долгое время изучала вашу культуру, — призналась она.
Тепло растеклось по моему телу.
— В самом деле?
Она остановилась, чтобы прожевать и проглотить ещё один кусок, что немного меня успокоило.
— Мне стало интересно после того, как меня привезли сюда.
Она вытерла рот салфеткой.
— В первый раз, я имею в виду.
Я откинулся назад, положив руку на кубок с вином.
— Конечно, тебе было любопытно.
Она хотела узнать о фейри, которые взяли её в плен и довели до изнеможения.
Моё любопытство тоже пробудилось.
— И что ты узнала?
— Многое. — Она улыбнулась, откусив кусок запечённой свинины.
— Например?
— Только фейри-призрак, происходящий из рода драконов, может занять трон. Был один король, три тысячи лет назад, который пытался взять власть, когда у убитого в битве короля не осталось наследников.
— Укахаан.
— Да! Так его звали. — Её лицо засияло открытой улыбкой, и я ещё больше попал под её чары. — Ты тоже должен есть, Голл.
Мне нравилось, когда она называла меня по имени, а не «сир», что лишь усиливало бы дистанцию, между нами. Я не должен был этого хотеть, но хотел.
Я подался вперёд и продолжил есть.
— Укахаан не успел зачать наследника до того, как погиб в битве. Тогда шла война с фейри теней, хотя я не смогла понять, почему.
— Между фейри-призраками и фейри теней всегда были напряжённые отношения.
— Интересно. Ну, ты, кажется, знаешь эту историю.
— Но я хочу услышать её от тебя, — признался я.
Румянец окрасил её щёки, и она продолжила:
— Другой фейри-призрак, Тикел Двурогий, захватил трон примерно на пять дней, пока его не сверг другой фейри из рода драконов. И не отрубил ему голову. Или, по крайней мере, так гласит история.
— Что ещё ты узнала? — спросил я.
— Нашли мальчика с совершенными драконьими глазами. Голубые с золотым ядром. — Её вилка замерла на полпути ко рту, когда она уставилась на меня через стол, в глаза, такие же, как у мальчика-короля. — Его посадили на трон.
— Это был мой прадед. Но это не он отрубил голову Тикелу Двурогому, — поправил я. — Королевский совет сам с этим разобрался при помощи бывших слуг Укахаана.
Она сделала глоток вина, затем опустила взгляд на стол, закусив губу. Меня отвлекли её идеальные губы, прежде чем я понял, что она что-то скрывает.
— Что ты хочешь спросить? — Я вернулся к своей тарелке, почти закончив с едой.
— Есть многое, что не записано о тёмных фейри, — наконец проговорила она. — Некоторые учёные утверждают, что им известны эти тайны, но я не уверена.
— Спроси меня. — Я поднял кубок и откинулся на спинку стула.
— Некоторые говорят, что ваши предки спали с драконом. Так вы получили эти глаза.
Наконец она подняла взгляд и смело посмотрела мне в глаза. Этот взгляд разжёг огонь в животе. И даже ещё ниже.
— Ты видела Дракмира. Ты думаешь, это возможно?
— Ну, нет. Не с таким, как Дракмир. Но не все драконы настолько большие.
Я закатил глаза.
— Ваши лунные фейри и ваши сказки.
Она рассмеялась, и этот звук заставил меня замереть на месте. Это был первый раз, когда я слышал её смех. Нет, не просто слышал — я чувствовал, как он проникает в меня, согревая кровь. Завораживающий, обворожительный.
Я должен был остерегаться её. Держать на расстоянии. Но реальность моего состояния, раздавленного чем-то таким простым, как её смех, предупреждала, что это опасно. Особенно для Призрачного короля. Короля, которому необходимо демонстрировать силу и держать суровую, одинокую маску, чтобы удержать трон.
— Так что же это за настоящая история? — наконец спросила она, всё ещё широко улыбаясь.
Я положил кубок на колено, откинулся на спинку стула и начал рассказывать:
— Бог Викс однажды был заточён в пустыне богом солнца Сольцкином. Прикованный к скале, он был вынужден страдать под палящими лучами солнца за своё преступление перед Сольцкином.
— Какое преступление? — Она отложила салфетку на свою тарелку, на которой осталось лишь немного еды. Это меня успокоило. Она потянула мой плащ плотнее к плечам.
— Викс прошёл мимо одного из храмов Сольцкина, не воздав почестей и не оставив подношений. Викс редко покидал свой дом в горах, потому что остальные боги его ненавидели. Они всегда искали повод наказать его.
Между её бровей появилась тонкая морщинка.
— Я никогда не читала такого о Виксе.
— Что ты знаешь о Виксе? — спросил я, заинтересовавшись.
Она слегка пожала плечом, и плащ соскользнул, открыв изящный изгиб её ключицы и тонкую линию шеи. Я с трудом сглотнул.
— Только то, что он любил женщин и многочисленные интриги. Именно этим он обычно раздражал богов в наших историях.
— Конечно, — усмехнулся я. — Так твой народ и будет его видеть.
Она промолчала, но её хмурое выражение стало ещё глубже.
— Пока Викс был прикован к скале, десятилетиями страдая от жары без воды и укрытия, он думал, что умрёт. Хотя боги бессмертны. Боль была столь велика, что он желал смерти. Но однажды он заметил далёкое тёмное пятно в синем небе. В этой пустыне всегда было ясно и ярко. Пятно становилось всё больше, пока он не разглядел хлопающие крылья. Это был огромный дракон.
Глаза Уны засветились, уголки её рта дрогнули. Ей нравилась эта история.
— Дракон был старым серебряным, королём своего рода, с чёрной чешуёй и серебристой гривой, тянущейся от головы до кончика хвоста. Этот дракон спустился вниз, приземлившись с оглушительным рёвом. Викс ничего не сказал — его горло было слишком пересохшим, тело слишком уставшим, чтобы сопротивляться, если дракон решил бы его съесть. Но этого не произошло.
Брови Уны взметнулись, она подалась вперёд, явно очарованная историей.
Я улыбнулся, увидев её нетерпение.
— Дракон одним движением когтей разбил цепи на скале. Викс упал на колени, задыхаясь, отчаянно нуждаясь в воде. Дракон, казалось, понял его. Он слегка порезал свою шкуру и протянул кровоточащую лапу Виксу. Тот не колебался и пил кровь дракона, пока не насытился. Это дало ему силы подняться. Он взобрался на спину дракона и вернулся домой, в свои горы. Этим драконом был Сильвантис.
— Тот самый, что на статуе в храме? И на резьбе у дворцовых дверей?
— Тот самый.
Она откинулась назад и покачала головой, не веря своим ушам.
— Уму непостижимо. Дракон увидел страдания Викса и решил его спасти? Хотя наверняка сам был голоден и жаждал воды.
— Я уже говорил тебе: драконы — это не просто звери. Они невероятно умны. Более того, у них огромная способность к сопереживанию. Этот дракон увидел боль Викса, почувствовал жалость и решил спасти его. Викс взял его в свой дом в горах.
— Так он оставил Сильвантиса навсегда?
— Они стали друзьями. Я бы сказал, что они были нужны друг другу. Я уже говорил, что у драконов нет хозяев.
Она посмотрела за перила балкона, затем подняла взгляд на залитое лунным светом небо.
— Значит, ты не владеешь Дракмиром? Он не придёт, если ты его вызовешь?
— Он всегда приходит.
Она склонила голову, и три тонкие косички у её виска соскользнули вперёд.
— А что ты сделал для Дракмира?
— Ты действительно верила, что кто-то из моих предков спал с драконом?
— Ну, не совсем, — призналась она, заливаясь румянцем. Её шея и щёки покраснели. — Но это любопытно. Твои глаза.
Она снова посмотрела на меня.
Я позволил ей это. Наслаждался её пристальным вниманием, её явным восхищением. Я бы использовал любое средство, чтобы завладеть ею. Потому что, клянусь богами, она уже поймала и заточила мою душу.
Если бы она умоляла меня отпустить её, я бы не отпустил. Если бы она поклялась, что никогда больше не засмеётся, если я не верну её домой в Иссос, я бы всё равно не отпустил. Если бы она проклинала меня и поклялась отнять у себя жизнь, я бы привязал её к постели.
Какая-то сила, превосходящая и её, и меня, заполонила мои мысли необходимостью держать её рядом. Аффект — это не совсем подходящее слово, чтобы описать это. Колдовство — тоже. Это ближе к проклятию. Особенно учитывая, что я практически похитил её из её дома и вскоре буду вынуждать её стать моей. Снова и снова.
Эта мысль одновременно возбуждала меня и вызывала отвращение. Каждый раз, когда я пытался убедить себя, что достаточно держать её пленницей, что её присутствие в стенах дворца удовлетворит меня, тёмный голос шептал, что она должна стать моей. Во всех смыслах. В самых плотских смыслах.
Для прекрасной принцессы не было пути к спасению. Она будет моей.