«I’d let the world burn for you». Я позволил бы миру сгореть ради тебя.
— Письмо номер 300
Артур
Граница с Королевством Америка
Ясмин
Мы либо вот-вот совершим величайшую глупость в истории человечества, либо какое-нибудь милосердное божество сжалится над нами, и мы не закончим свои дни погребенными на морском дне.
— Ты перестанешь? — шипит Артур, сидящий на ящике прямо передо мной.
Плечи расслаблены; он одет в такую же черную форму, как и у меня, вот только к его поясу пристегнуто несколько видов холодного оружия, от одного вида которого меня бросает в дрожь.
— Перестану делать что? — шепчу я едва слышным голосом.
Артур брезгливо кривит губы:
— Из-за твоего сердца я не услышу, если кто-то приблизится. Да угомонись ты, Черт, наконец. Ведешь себя так, будто тебя на эшафот ведут.
— Ну, знаешь, разница не такая уж большая. Мы прячемся в трюме корабля у самой границы с Королевством Америка и молимся, чтобы их солдаты не решили проверить эту каморку.
Я пытаюсь выдохнуть панику, тисками сжимающую грудь, но безуспешно. В отличие от мистера Ледяное Спокойствие, сидящего напротив, я физически не способна сохранять хладнокровие в такой ситуации.
Он раздраженно цокает языком:
— Этого не случится. Это судно торговцев из Королевства Азии. Его не досматривают, мы же тебе сто раз объясняли.
— Но… — Корабль внезапно замирает, и слова застревают у меня в горле.
Артур прижимает указательный палец к губам, призывая меня замолчать. Над нашей головой раздается отчетливый топот шагов, и кровь мгновенно стынет в моих венах. Я судорожно вцепляюсь в бочку справа от себя, но тревога пожирает меня изнутри так сильно, что вспотевшие ладони безвольно скользят по дереву. Черт. Любой шорох заставляет меня вздрагивать. Я осторожно заглядываю в щель слева: длинная вереница подобных судов выстроилась в ожидании швартовки в порту. Мы преодолели границу?
Два негромких стука сверху прерывают мои мысли. Артур мгновенно вскакивает на ноги, и я послушно повторяю его движения. Он тут же переходит в режим невидимки: натягивает бафф до самого носа и поправляет шляпу на голове.
— Закрой лицо и иди за мной, — командует он.
Я киваю. Мне до мельчайших деталей расписали каждую часть плана, но память начисто отшибает при одной мысли о том, что меня могут расстрелять без суда и следствия на земле, где на меня веками велась охота. Сделав глубокий вдох, я натягиваю маску и прячу светлые пряди волос под головной убор. Артур приподнимает крышку люка, подпрыгивает, цепляется ладонями за край проема и ловким, плавным движением подтягивается наверх, мгновенно скрываясь из виду. И как мне прикажете это повторить? Да я даже в прыжке не дотянусь до верха. Он заглядывает обратно в люк, одаривая меня выразительным взглядом, но я понятия не имею, чего он от меня ждет.
— Мне телепортироваться? — шиплю я.
Он протягивает руку; я приподнимаюсь на цыпочки и хватаюсь за его правую ладонь. Я изумленно приоткрываю рот, когда он рывком вздергивает меня вверх, словно я легкий, невесомый мешок с перьями. Другой рукой он обхватывает меня за талию и твердо ставит на палубу.
— Сюда, — шепчет он, направляя меня вперед и едва ощутимо касаясь ладонью спины.
Я прикусываю щеку изнутри, заставляя себя оставаться бесстрастной. Проклятое проклятие. Из-за него мое тело буквально плавится от любого прикосновения Зла, но по крайней мере эта реакция мешает мне окончательно сойти со ума прямо на границе Королевства Америка. Палуба пуста — должно быть, все остальные уже спустились на шлюпках, — но ночная мгла мешает разглядеть детали.
— Смотри вперед, — шипит Артур, сильнее сжимая мою талию.
Я перевожу взгляд перед собой, и шаг за шагом мы добираемся до кормы.
— В такие моменты мне чертовски не хватает Элайджи, — ворчу я под нос.
— Шагай легче, — сухо бросает он в ответ.
Старые деревянные доски явно не облегчают задачу, к тому же вокруг царит почти кромешная тьма, слегка рассеиваемая тусклым лунным светом. Я умолкаю и стараюсь правильно распределять вес тела, ступая бесшумно и мысленно прокручивая в голове следующие действия. Наконец я вижу трос, по которому нам предстоит спуститься в катер. Нас уже ждет солдат из Королевства Азии, готовый доставить нас максимально близко к цели. Всё это чертовски напоминает боевик, вот только моя грациозность сейчас ближе к слону в посудной лавке.
Я делаю глубокий вдох, но в следующую секунду руки Артура обхватывают мои бедра. Он перекидывает меня через плечо, и мир вокруг резко переворачивается в очередном головокружительном прыжке.
— Эй! Мог бы и предупредить! — недовольно шепчу я. — Я тебе не мешок с картошкой!
Он не удостаивает меня ответом. Кровь приливает к голове, а тишину нарушает лишь негромкий скрежет троса, скользящего сквозь его перчатки. Финальный рывок — и он приземляется на борт катера, отчего тот сильно кренится на волнах. Артур опускает меня на палубу и проходит мимо, полностью проигнорировав мой яростный взгляд. Высокомерный ублюдок.
Сняв правую перчатку, он наклоняется над бортом и едва касается воды кончиками пальцев. В то же мгновение плотная стена тумана поднимается над водой, укутывая море серой, вязкой дымкой. Теперь нас никто не разглядит — это одна из самых гениальных деталей их плана.
— Можем идти, — командует Артур, вставая рядом с рулевым.
Тот кивает и запускает двигатель. Едва не потеряв равновесие и не улетев за борт, я поспешно плюхаюсь на сиденье и вцепляюсь мертвой хваткой в планширь. Артур даже бровью не ведет — он собран, неподвижен и полностью сосредоточен на задаче. Единственная, у кого сейчас сбивается дыхание от паники — это я. И если у меня не получится сжечь эти чертовы грузовики, весь план полетит к чертям. Я не имею права облажаться.
Смотрю на свои ладони; выступивший на них пот — лишь один из симптомов удушающей тревоги. Все мои нервы натянуты как струны. Выдыхаю, пытаясь освободить легкие. Скорее бы уже вернуться назад. Это место давит на меня с такой силой, что дышать становится трудно.
Катер замедляет ход. Шатаясь, я поднимаюсь на ноги и прищуриваюсь. Вот они. Пятьдесят грузовиков, выстроенных ровными колоннами по десять машин, спрятанные от посторонних глаз в расщелине скалы. Артур спрыгивает на берег, я неотступно следую за ним. Он движется с невероятной, почти нечеловеческой скоростью, и я с трудом поспеваю за его широкими шагами.
Наконец мы оказываемся перед грузовиками. Я быстро осматриваюсь: вокруг ни души. Всё точно так, как и рассчитывал Элайджа.
— Сохраняй спокойствие. Что бы ни случилось, действуй по плану. — Артур указывает на валун позади меня. — Видишь его? Как только будешь готова, я займу позицию там. С этого момента у нас останется меньше десяти минут.
Сердце колотится в ушах с оглушительной силой.
— Я готова, начинаем. — Мой голос звучит на удивление ровно, хотя внутри меня бушует настоящий ураган паники.
Я вскидываю руки, закрываю глаза и концентрируюсь на дыхании, в точности как на тренировках. Что-то теплое касается моего живота, крошечные искры взрываются в груди, и всё мое существо мгновенно распознает этот импульс. Артур, словно поворачивая ключ в замке, плавно очерчивает невидимые круги, и волна чистой энергии устремляется из груди к рукам, заставляя пальцы покалывать от безумного заряда.
— Готово, — шепчу я, не сомневаясь ни на секунду. — Можешь идти.
Он убирает руки, и я слышу, как его шаги удаляются и затихают где-то позади. Я высвобождаю огонь, который немилосердно печет пальцы, и открываю глаза. Пять колоссальных потоков синего пламени мгновенно пожирают первые грузовики. У меня получается. Предплечья буквально горят от жара, пот застилает глаза, но я продолжаю дышать. Всё работает. Нужно продержаться еще немного, и тогда этот кошмар закончится.
Жар от пожара усиливается, пламя ревет и бушует с новой, сокрушительной силой. От колоссального напряжения я стискиваю зубы и зажмуриваюсь. Виски пульсируют, ноги подкашиваются, но я упрямо сжимаю челюсти и буквально врастаю пятками в каменистую землю, удерживая равновесие. Я не должна рухнуть. Густой дым поднимается к небу, разъедая глаза, слезы текут по щекам, но я стою неподвижно. Еще чуть-чуть.
Ощущение такое, словно острые лезвия раз за разом кромсают мне кожу. Я до крови прикусываю щеку изнутри, подавляя дикое желание закричать от боли. Осталось всего две колонны, но мне нужен более мощный поток пламени, иначе я просто испущу дух и рухну на камни. Я шире раскрываю ладони, закрываю глаза и цепляюсь за единственный образ, способный послужить топливом — прикосновение Артура к моей коже. Я лихорадочно воскрешаю в памяти текстуру его пальцев, ту искру, что вспыхивает под кожей при малейшем его касании, и волна мурашек с силой прокатывается по спине. Сердце делает бешеный скачок, и каждая клетка тела мгновенно насыщается энергией. Жар затапливает меня изнутри, пот льет градом. Я открываю глаза и застываю в изумлении. Это работает.
Я натянуто улыбаюсь пересохшими от жара губами. Еще немного… еще…
Вдруг я вздрагиваю. Сквозь стену огня и дыма в отдалении ко мне приближается чей-то силуэт. Я судорожно моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд, но руки опускать нельзя — я обязана удерживать пламя. Я плохо вижу. Это Артур?.. Нет, он позади меня. Силуэт подходит всё ближе, обретает четкие очертания, и у меня буквально перехватывает дыхание. Мужчина вскидывает руку, перехватывая винтовку поудобнее; на нем белая форма с золотыми нашивками и шлем. Это… гвардеец. Сердце совершает кульбит, но я не могу пошевелить ни единым мускулом. Бушующая во мне энергия держит тело в железных тисках, и попытайся я убрать хоть одну руку — вся магия рассыплется в прах.
Я испуганно смотрю на него. Он замирает на безопасном расстоянии от бушующего пожара, стягивает шлем и потрясенно разглядывает меня широко распахнутыми глазами, будто перед ним — уродливое исчадие ада. Я кошусь на грузовики: осталась пара минут… черт. Думай, Ясмин: как поступил бы Элайджа? Позвал бы Артура.
Я приоткрываю рот, но тут же закрываю его. Если я закричу, гвардеец услышит меня, и на крик могут сбежаться другие патрульные, пусть Элайджа и уверял, что в этот час охрана здесь не ходит… Рисковать нельзя. Безумная идея.
Гвардеец вскидывает винтовку, целясь прямо в меня. Его руки заметно дрожат, и он перехватывает ложе крепче. О боже, о боже, о боже. Действовать как Артур? Нет, он бы испепелил его в мгновение ока, но я не хочу никого убивать или калечить. Он берет меня на мушку, я затаиваю дыхание.
Грохот выстрела разрывает воздух, но в следующую секунду обзор мне полностью заслоняет широкая спина Артура. Он вскидывает руку, и яростное красное пламя в мгновение ока пожирает гвардейца целиком. Желчь подступает к горлу, я брезгливо отворачиваюсь — только бы не разрыдаться и не выблевать всё прямо здесь. Стиснув зубы, я возвращаю взгляд к цели. Огонь наконец охватывает последнюю колонну грузовиков.
Волна дикого облегчения накрывает меня. Я бессильно опускаю затекшие, ноющие руки, и пламя мгновенно гаснет.
— Я думала… что умру, — хриплю я.
Я утыкаюсь ладонями в колени, пытаясь перевести дыхание; сердце колотится в ушах так, что больно физически.
— Как… как ты… услышал его?
Он поворачивается ко мне, и я буквально застываю на месте, пораженная его глазами — сейчас его зрачки полыхают ярким, сочным оранжевым цветом, точь-в-точь как предзакатное солнце. Что за чертовщина?.. Пот струится по его лицу, и, кажется, это первый раз в жизни, когда я вижу его в таком состоянии.
— Не время. Нужно уходить.
Я киваю, но стоит мне сделать шаг, как ноги подкашиваются. Без лишних слов Артур подхватывает меня, закидывает на плечо и стремительно несется к катеру. Я не спорю и не пытаюсь брыкаться. Любые силы без остатка покинули мое тело, и сама бы я не сделала и шага.
Он бережно усаживает меня на сиденье катера, и солдат мгновенно дает полный газ. Краем глаза я вижу, как за нашей спиной взрываются и взлетают на воздух первые грузовики.
Артур опускается на колени прямо передо мной. Его взгляд прикован к горизонту справа. Я с трудом поворачиваю голову в том же направлении: ночную мглу разрывает колоссальный пожар, охвативший побережье. Склады, которые он поджег, взрываются один за другим, и оглушительный грохот раскатывается над океаном.
У меня буквально отвисает челюсть. Одно дело — знать о плане на бумаге, и совсем другое — видеть этот кошмар наяву. Он испепелил эти здания за километры отсюда, просто глядя на них. Что я должна чувствовать — дикий ужас или священный трепет перед его мощью?
Катер замирает в густой тени нашего корабля. Трос покачивается над водой. Артур поднимается на ноги, перехватывает его одной рукой и слегка наклоняется, безмолвно предлагая мне взобраться к нему на спину.
Я поднимаю лицо и, прежде чем шевельнуться, встречаюсь с ним взглядом. Оранжевый цвет его зрачков приводит меня в замешательство, но вой сирен уже заполняет побережье. Я вздрагиваю. Сейчас не время думать о его глазах. Совсем скоро грузовики начнут взрываться, и нам лучше быть как можно дальше отсюда. Я крепко прижимаюсь к нему, чтобы освободить его руки, пока мы карабкаемся вверх по борту корабля. Он цепляется за планширь и перемахивает через него, втягивая нас на палубу, после чего быстро ведет к нашему укрытию. Артур приоткрывает люк, и я спускаюсь вниз с замершим сердцем. Он спрыгивает следом и задвигает крышку. Стоит ему запереть замок, как я бессильно опираюсь на бочку, роняя руки вдоль тела.
— Мы действительно это сделали? — с моих губ слетает лишь прерывистый, дрожащий шепот.
Я стягиваю маску и шляпу, жадно втягивая воздух носом. Адреналин бурлит в крови, заставляя пальцы мелко дрожать. Топот шагов над головой смешивается с безумным гулом сирен снаружи. Я припадаю к щели в дереве и вижу, как другие корабли начинают спешно сниматься с якоря.
Я изумленно приоткрываю рот:
— Всё точно так, как вы и рассчитывали. Ни один торговец не желает оставаться у полыхающей границы, они разворачиваются назад, чтобы спасти свои товары.
— Через полчаса мы прибудем к побережью Гренландии. А пока сядь и не шуми, — командует он.
Я поворачиваюсь и буквально вжимаюсь спиной в ящик. Артур ложится на пол у противоположной стены и закрывает глаза. Неужели он устал? То, что он помогал мне и одновременно испепелял склады на расстоянии нескольких километров, должно быть, полностью истощило его силы. Элайджа ведь предупреждал, что этот рывок опустошит его до предела, но он всё равно пошел на это, а после нашел в себе силы затащить меня на корабль, вскарабкавшись по тросу. Корабль покачивается, берет курс назад, и удушающее напряжение в желудке наконец ослабевает. Расслабив плечи, я сворачиваюсь клубком у деревянного ящика. Сигналы тревоги ревут на всем побережье, но дикая усталость берет верх над телом, и, несмотря на оглушительный грохот на заднем плане, я закрываю глаза и позволяю волнам убаюкать меня.
Широкая, сияющая улыбка озаряет его лицо, и я готова поклясться, что никогда не видела столь искреннего, чистого света на лице мужчины.
На его щеках проступают две очаровательные ямочки.
— Артур.
Он протягивает мне руку.
Вот как его зовут. Артур.
Я смотрю на его ладонь в легком замешательстве, но затем вкладываю свою руку в его, и мягкость его кожи встречается с ледяным холодом моей души.
Я медленно приоткрываю веки, прижимаю ладонь ко лбу и сажусь. Что, черт возьми, мне сейчас приснилось? Я растираю затекшую шею и зеваю. Заглядываю в щель в дереве слева от себя, но вижу лишь бесконечные морские волны. Мы еще не прибыли.
Я приоткрываю губы:
— Артур, ты не знаешь, сколько еще осталось?
Артур не отвечает, и его молчание мгновенно настораживает меня. Я резко поворачиваюсь в его сторону и застываю от ужаса. Без футболки, с обнаженной грудью, а у него на боку зияет рваная фиолетовая рана, из которой хлещет кровь, уже успевшая образовать под ним внушительную лужу.
Я вскакиваю на ноги с подступившим к горлу комом:
— Давно ты в таком состоянии? И как… как это произошло?
— Не ори, иначе это станет меньшей из наших проблем, — цедит он сквозь зубы. Его бледное лицо сплошь покрыто каплями пота. — Аптечка в сумке. — Он слабо кивает на дорожную сумку, брошенную у стены справа, и упирается спиной в деревянный ящик.
Послушно выполняя его указания, я подтаскиваю сумку к нему, расстегиваю молнию и буквально вываливаю содержимое на пол. Шприцы, марлевые повязки, пробирки и хирургические инструменты заставляют мой желудок сжаться от страха.
— Я… я позову кого-нибудь сверху, я понятия не имею, что со всем этим делать.
— На месте стой, — хрипло приказывает он, и я мгновенно замираю, словно была создана лишь ради того, чтобы беспрекословно подчиняться его голосу. Сердце колотится в ушах с оглушительной силой. — Делай то, что я говорю, и не смей впадать в панику. Нам нельзя выдавать себя. Ни при каких обстоятельствах, тебе ясно? Далеко не все торговцы знают о нашем присутствии, а другие корабли могут рыскать поблизости. — Он облизывает пересохшие губы и опускает взгляд на рану. — Пуля не вошла внутрь, задела по касательной. Протяни мне шприц с зеленым колпачком.
Я удивленно выгибаю брови. Значит, это тот самый выстрел, который произвел гвардеец… выстрел, от которого Артур заслонил меня своим телом.
— Ты меня слышишь? — повторяет он сквозь зубы.
Я киваю, лихорадочно раскидываю марлевые салфетки и шарю по полу, пока не натыкаюсь на шприц с зеленым колпачком. Хватаю его и передаю ему. Он подносит шприц к губам, зубами сдергивает колпачок и быстрым, точным движением вонзает иглу в свое правое предплечье. Откинув голову назад, Артур прикрывает глаза; его кадык судорожно дергается, а плечи бессильно опускаются. Неужели он потерял сознание?
Я бледнею, чувствуя, как страх сдавливает горло:
— Артур?
Он едва слышно стонет и приоткрывает веки:
— Марлю, — шепчет он одними губами.
Мои руки ходуном ходят, пока я разрываю пластиковые упаковки и протягиваю ему бинты, но он слабо качает головой:
— На рану, — бормочет он, и его дыхание становится всё более тяжелым, прерывистым.
— Что ты себе вколол? — Я прижимаю марлевые салфетки к ране, но они в мгновение ока пропитываются алой кровью. Черт, как же сейчас здесь нужен Элайджа.
Артур не отвечает. Я поднимаю взгляд и вижу, что он снова закрыл глаза, откинув голову на деревянный ящик.
— Не смей спать, черт возьми, я не знаю, что делать! — бормочу я, невольно повышая голос.
Я убираю пропитанную кровью марлю и беру чистую. Устроившись у его ног, я с силой прижимаю повязку к ране, и он резко вздрагивает всем телом.
— Ты слышишь меня? — шепчу я.
Он судорожно моргает и кивает головой. Я делаю слабый вдох облегчения — по крайней мере, он в сознании, хоть я по-прежнему без понятия, как ему помочь. Мы должны быть уже на полпути к границе Гренландии, где нас ждет Элайджа. Но… что, если кровь не остановится? Или еще хуже. Что, если я не смогу удерживать его в сознании?
— Нужно перевязать бинтом и плотно затянуть, — невнятно бормочет он, словно прочитав мои мысли.
Одной рукой я перехватываю рулон эластичного бинта, а другой продолжаю удерживать повязку на месте. Я бережно оборачиваю бинт вокруг его талии, мимолетно касаясь пальцами обнаженной кожи, и стараюсь затянуть как можно туже. Зубами отрываю край бинта, подсовываю его под витки, чтобы закрепить повязку, и продолжаю удерживать ладонь на его боку, прижимая рану.
— Ну как? — шепчу я.
Он опускает взгляд, встречаясь со мной глазами. Его зрачки полыхают живым, яростным пламенем огня, и он смотрит на меня с такой силой, что кажется, будто этот взгляд насыщает каждую клетку моего существа. Все мои чувства обостряются до предела: я отчетливо улавливаю его тяжелое, прерывистое дыхание, которое срывается с губ и растворяется в воздухе прямо передо мной. Я слышу, как с мучительной медлительностью слюна преодолевает надгортанник и опускается по его горлу. Даже стук его сердца отдается в моих ушах, синхронизируясь с моим собственным ритмом. Да что со мной происходит?
Вздрогнув, я поспешно опускаю взгляд на повязку. Должно быть, я просто безумно устала. Я зажмуриваюсь, передергиваю плечами и упрямо хороню глубоко внутри безумное желание взглянуть на него еще раз, хотя бы на секунду. Всё это — вина проклятия, всё это фальшь… я обязана помнить об этом. Нельзя позволить этому дурманящему чувству отравить мои вены и поглотить разум.
Но вдруг что-то теплое касается моего подбородка. Я моргаю, и пальцы Артура плавно приподнимают мое лицо вверх.
— Ч-что такое? — мой голос срывается на дрожь, пока глаза вновь беспомощно тонут в его взгляде.
Его пальцы распрямляются и мягко ложатся на мою щеку.
— Лавиния, — шепчет он с невероятной нежностью, лаская мою кожу и буквально смакуя каждый её миллиметр своими шершавыми пальцами.
— Ты путаешь меня с…
Он прижимает большой палец к моим губам, заставляя умолкнуть, и в моем животе мгновенно взрывается целый рой бабочек. Он медленно очерчивает форму моего рта подушечкой пальца. Его глаза гипнотизируют меня; он слегка оттягивает мою нижнюю губу, и я покорно приоткрываю рот. Он мягко проталкивает палец внутрь, касаясь моего языка, и все мои нервные окончания буквально взрываются от сладкой дрожи удовольствия.
— Лавиния, — раздается его хриплый шепот, похожий на сокровенную тайну, которую нельзя произносить вслух.
Он медленно извлекает влажный палец и вновь касается моих губ. Я смотрю на него, задыхаясь, с полуоткрытым ртом, отчетливо понимая, что мои щеки сейчас пылают пунцовым цветом. Это всё действие лекарства, это не по-настоящему…
Вдруг он запускает руку мне за шею, резким движением притягивает к себе, заставляя испуганно выдохнуть, и накрывает мои губы своими. Я продолжаю прижимать пальцы к его повязке, пока его дыхание затапливает мои легкие, а движение его языка во рту повергает меня в абсолютный экстаз. Его ладони начинают блуждать по моему телу: одна ложится на бедро, вторая сжимает грудь. Сладкая волна удовольствия затапливает вены, мгновенно выжигая и хороня любые крупицы здравого смысла. Он нежно прикусывает мою нижнюю губу, заставляя открыть рот еще шире; я прерывисто вздыхаю и продолжаю удерживать ладонь на его повязке на последних крохах дыхания.
Я пытаюсь отстраниться, тяжело дыша, с опухшими от поцелуев губами, но его рука вновь требовательно притягивает меня обратно. Он полностью уничтожает разделяющее нас расстояние и вновь запечатывает мой рот своим поцелуем, пока его правая рука собственнически сжимает мое бедро, заявляя права на каждую клетку моего тела. Безумная страсть сквозит в каждом его выдохе, а волны сладкой дрожи проникают глубоко под кожу, оставляя меня во власти эмоций, подобных которым я никогда прежде не испытывала.
В этот момент корабль сильно кренится назад, сила тяжести устремляет всё к корме, и мои колени окончательно подкашиваются. Я отрываю свои губы от его, но его рука рефлекторно перемещается и рывком усаживает меня к нему на колени. Боже великий, я же просто умру от этого. Он тяжело, прерывисто дышит, облизывая свои влажные, искусанные губы, и кладет свободную ладонь мне на шею. Я вздрагиваю: его прохладные пальцы ласкают кожу под моим ухом, и от этой нежности я невольно зажмуриваюсь. Что-то мягкое касается мочки моего уха; я кошусь на него, пока его губы оставляют обжигающие, влажные поцелуи на моей шее. Тысячи электрических разрядов мгновенно воспламеняют мою грудь, а пальцы начинает покалывать от жара — точно так же, как в моменты, когда я призываю пламя. То же самое чувство выжигает меня изнутри, но с такой сокрушительной мощью, что лишает последних крох разума и воздуха. Он слегка прижимает к моей коже клыки, и я покорно приоткрываю рот, судорожно цепляясь пальцами за его плечи.
— Артур, ты ранен, и нам, пожалуй, стоит… — хриплю я, но он лишь с новой силой впивается губами в мою кожу, спускаясь всё ниже, и тихий стон удовольствия невольно срывается с моих губ.
Я вонзаю ногти в его плечи и позволяю этой сладкой агонии полностью поглотить и растворить меня. Вдруг он замирает. Его губы касаются края воротника моей формы, и я пытаюсь использовать эту секунду, чтобы наполнить легкие кислородом. Но передышка длится лишь мгновение: почти диким, яростным жестом он зубами цепляет бегунок молнии и рывком расстегивает мою куртку до самого пупка, оставляя меня в одном лишь бюстгальтере. А затем вновь поднимается выше, покрывая поцелуями мой живот, и каждое прикосновение его губ разжигает внутри меня обжигающий пожар. Я вздрагиваю, когда он оставляет на моем теле глубокие, собственнические отметины зубов, а его горячее дыхание буквально становится моей второй кожей.
Он глухо стонет, и этот хриплый, удушаемый страстью звук заставляет всё мое тело судорожно сжиматься от желания.
— Твой запах… — Он слегка прикусывает верхнюю часть моей правой груди, и я безвольно хватаю ртом воздух, утопая в волнах нарастающего экстаза. — Твои изгибы… — Его ладонь скользит под мое бедро, сжимая его с такой силой, что я испуганно выгибаюсь навстречу его груди. — Твое дыхание… — Он впивается зубами в мою ключицу, и я не могу сдержать прерывистый, дрожащий стон.
Он поднимает лицо и вновь накрывает мои губы своими, но на этот раз я сама тесно прижимаюсь лоном к его паху, и из его горла вырывается низкий, утробный стон.
— Лавиния, — задыхается он.
Опять это имя. И оно действует как хлесткая пощечина, мгновенно выдергивая меня из пучины безумия и возвращая к суровой реальности. Это то, что я не могу игнорировать. Я резко отстраняюсь, прерывисто дыша; мне кажется, что вместо его глаз на меня смотрят два колоссальных костра, готовых поглотить без остатка.
— Я не Лавиния. Ты путаешь меня с ней… и это несправедливо по отношению к тебе, — шепчу я едва слышным голосом, хотя всё мое существо буквально кричит и бунтует против созданной мной дистанции.
Но я не могу пойти на это. Я не имею права отдаваться во власть этого чуждого, навязанного проклятием экстаза в момент, когда Артур абсолютно себя не контролирует. Это неправильно, и я этого не сделаю.
Он утыкается своим лбом в мой:
— Лавиния, — повторяет он надломленным голосом, и на этот раз его шепот звучит как отчаянная мольба, готовая вот-вот рассыпаться на тысячи осколков.
Я качаю головой, сглатывая тяжелый ком в горле, и отчетливо чеканю каждое слово:
— Я — Ясмин. И ты чертовски пожалеешь об этом, когда придешь в себя. Я уверена.
Он ничего не отвечает. Артур лишь бессильно прячет лицо в изгибе моей шеи, согревая кожу своим дыханием. Постепенно его хватка ослабевает, и он безвольно опускается тяжелым весом на мою грудь. Я молча удерживаю его обмякшее тело; его руки безжизненно падают на пол, а я свободной рукой быстро нащупываю бегунок молнии на своей куртке и застегиваю её до самого верха.
Лавиния. Я тупо смотрю на его золотистые кудри, пока всё мое тело горит от поцелуев, предназначавшихся другой женщине, и окончательно тону в урагане путающихся мыслей. Вспомнит ли он, что целовал меня, а не её? Будет ли он ненавидеть меня за то, что я ответила на его ласки? Станет ли требовать объяснений, почему я его не остановила? И… почему мне это так безумно понравилось? Почему я хотела большего?
Вопросы тяжелым узлом стягивают мой разум, пока волны дрожи продолжают пробегать по спине, а оставленные им отметины пульсируют на коже. Внезапный шум выдергивает меня из оцепенения. Я поднимаю голову, и яркий свет заставляет меня зажмуриться. Крышка люка распахивается, и Элайджа ловким, плавным движением спрыгивает вниз.
— С возвращением. — Его улыбка мгновенно гаснет; он опускается на колени и забирает Артура из моих рук.
Леденящая пустота его отсутствия тут же пронзает мое тело.
— Я так и знал. Это происходит с ним каждый раз, когда он полностью вырабатывает свою энергию. Я отнесу его наверх. Ты в порядке?
Я киваю, безжалостно лгав и ему, и самой себе.