УНА
То, как Голлайя смотрел на меня через стол, — свечи отражались в его драконьих глазах, хищный блеск в них сковывал меня на месте, — заставляло чувствовать себя словно пойманной в ловушку. Дыхание участилось, и я задумалась, что могло твориться в этом тёмном разуме фейри.
Они, несомненно, мыслили иначе, чем мы в Лумерии. Их главный бог, Викс, среди моего народа считался бродячим демоном и ловеласом. Но здесь он не был таким. Здесь он был сильным, могущественным лидером, который, как мне рассказывали, заботился о своей паре и семье.
Это заставило меня задуматься о нашей богине Лумере. Что они думали о ней? Что он думал?
С трудом сглотнув под тяжестью его взгляда, я отвела глаза и заметила тень, пересекающую луну. Дракмир.
Встав, я подошла к каменной балюстраде и плотнее завернулась в его плащ, изумляясь чувству удовольствия, которое охватило меня, когда я глубоко вдохнула, окружённая его запахом. Я услышала его движение, а затем почувствовала его тепло за спиной.
Лёгкий ветерок прошелестел через серебристую листву под лунным светом, привлекая моё внимание. Листья только начинали опадать, погода становилась холоднее.
— У нас в Иссосе нет деревьев с листьями такого цвета.
— Насколько мне известно, эшеры растут только в этой части Нортгалла. — Его голос был близким, но он не касался меня. Это ощущалось более интимным, чем если бы он прикоснулся.
— Существует старая легенда о том, как у эшеров появились синие листья, — мягко прошептал он.
— Правда? — спросила я, зачарованная этой внимательной, утончённой стороной короля Голлайи.
С самого начала, а особенно с тех пор, как мы покинули Валлу Локкир, он казался либо злым, либо равнодушным, либо насмехающимся надо мной. Я гадала, не связаны ли его более мягкие манеры с тем, что он теперь вернулся домой, коронованный и победоносный. Какова бы ни была причина, я жаждала увидеть эту его сторону.
— Расскажи, — попросила я.
Он помолчал мгновение, затем заговорил:
— Легенда гласит, что первый Призрачный король впал в глубокую скорбь, когда его Мизра погибла при родах их второго ребёнка. Он отказался сжечь её на погребальном костре, как того требовал обычай. Вместо этого он один унёс её тело в лес за Нäкт Мир. — Голлайя сделал паузу, затем продолжил: — Его горе было столь велико, что он сел под самым старым деревом в лесу, вскрыл запястья своим кинжалом и умер, держа Мизру в объятиях. Их синяя кровь смешалась и впиталась в землю, проникнув в самые корни леса. С тех пор у эшеров зацветают синие листья, окрашенные кровью, горем и любовью первого Призрачного короля и его Мизры.
Очередной порыв ветра прошелестел через деревья, ещё больше тонких листьев закружились в воздухе, словно отдавая дань этой истории.
— Прекрасная, но грустная легенда, — тихо сказала я. — Но действительно ли Призрачный король покончил с собой из-за своей Мизры? В реальной жизни, я имею в виду. — Я не могла представить, чтобы Призрачный король так горевал из-за наложницы.
Голлайя, наконец, повернулся и встал рядом со мной, его брови сдвинулись в сосредоточенной хмурости.
— Почему бы и нет?
Смущённая, ведь Голлайя сам говорил мне, что Мизра предназначена лишь для рождения наследников короля и будет одной из многих его любовниц, я отвернулась. Я не могла выдержать этот напряжённый взгляд, который, казалось, пытался проникнуть в мои мысли.
Вместо ответа я наблюдала, как Дракмир спускается ниже, затем расправляет крылья, парит и приземляется на открытой площадке между садом дворца и эшеровой рощей. Серые эшеровые листья на земле закружились в воздухе, когда он махнул крыльями, приземляясь.
Дракон поднял морду в нашу сторону, обнюхивая воздух, затем издал гортанный звук, напоминающий приветствие. Я тихо рассмеялась.
— Что смешного? — Голлайя оказался совсем близко, слева от меня.
— Почти как будто он говорит «привет».
— Так и есть. Хочешь спуститься к нему?
Я обернулась через плечо, встретившись с вопрошающим взглядом Голлайи. Это казалось странным предложением. Его холодная маска вновь вернулась, больше не было того внимательного охотника, которого я видела всего мгновение назад за столом. Но в его выражении появилась настороженность. Уязвимость. Он хотел, чтобы я познакомилась с его драконом?
— Да, — наконец ответила я.
Он моргнул, опустил взгляд, и уголок его широкого рта слегка приподнялся.
— Сюда, моя Мизра.
Я вновь внутренне содрогнулась от этого обращения. Не была уверена, привыкну ли когда-нибудь к титулу, который, по сути, означал «служанка». Служанка для секса.
Отбросив эти мысли, ведь какой смысл жаловаться на свою новую реальность, я последовала за ним через его опочивальню, желая замедлиться, чтобы восхититься убранством. Потолок и стены огромной комнаты были драпированы чёрным и золотым, за исключением камина, выполненного из белого мрамора, как у меня. На его поверхности были вырезаны замысловатые узоры и фигуры, но Голлайя торопил меня идти дальше.
Я замешкалась, когда он исчез за ширмой для переодевания. Затем он вышел из тени, широко улыбаясь, обнажая клыки.
— Испугалась, Уна?
Мои крылья дернулись под плащом. Я подняла подбородок и сказала:
— Конечно, нет. Что бы ты ни захотел сделать мне, ты мог бы сделать это в любое время.
Он улыбнулся краем губ, его голос прозвучал низко и интимно:
— Это правда, Мизра. — Он кивнул, предлагая следовать за ним, и развернулся.
За его ширмой для переодевания не оказалось ничего, кроме шкафа с одной стороны и стены. Он прижал ладонь к стене, и дверь с тихим щелчком отворилась внутрь, открывая тёмную каменную лестницу. В комнату ворвался порыв прохладного воздуха.
— О. — Я подошла ближе и улыбнулась. — Хитроумно.
Драконьи глаза Голлайи задержались на моём лице чуть дольше, чем это было уместно, растягивая напряжение, между нами, прежде чем он шагнул в проём первым.
— Возьми меня за руку. Лестница спиральная, и она крутая.
Я протянула руку в темноте, и он прошептал:
— Этелайн.
На его другой ладони возник огненный шар оранжевого света. Магия трещала в воздухе, и от её близости мои губы слегка покалывало. Я облизала их, чувствуя странное желание вкусить его магию. Она была настолько сильной, что казалось, будто она прижимается к моей груди, стремясь проникнуть сквозь кожу и зацепиться за мои кости.
Я жаждала иметь подобную магию. У меня был дар богов, заменивший мою целительную магию, но я никогда не смогла бы сотворить нечто столь же экстраординарное, как выдыхать фейри-огонь в воздух одним лишь шёпотом в темноте.
Я смотрела с восхищением, как он держал огонь в руке, словно это было что-то обыденное. Он нёс его перед собой, освещая путь, пока мы осторожно спускались вниз по лестнице. На последней ступени он снова прошептал:
— Нихилин.
Огонь погас, и он вывел меня на лунный свет, всё ещё держа за руку. Я не знала, как к этому относиться, но поняла, что не хочу разрушать мир, установившийся, между нами.
— В одной из моих книг я читала, что огонь фейри имеет разную температуру и разные свойства.
Он смотрел прямо перед собой, ведя меня через сад, который был больше похож на рощу. Деревья с перекрученными корнями, свисающие оранжевые цветы и ярко-оранжевые плоды марогорды. Это сладкое сокровище росло и в Хелламире, но только здесь деревья принимали столь роскошный вид. Грунт здесь был особенным. Каждую осень мы ввозили плоды в Иссос, но теперь, кажется, мне больше не придётся этого делать.
— Похоже, на этот раз ты прочитала в своих книгах что-то верное, — мягко сказал он, почти поддразнивая.
Я покраснела и сосредоточилась на тропинке, ведущей через рощу к спине Дракмира, виднеющейся над деревьями.
— Работа с огнем фейри — это своего рода искусство, — добавил он, тёплым и спокойным тоном.
— Как ты это понимаешь? — спросила я, повернувшись к нему, полная любопытства.
Он шёл с прямой спиной, сцепив руки за спиной. Лунный свет серебрил его чёрные рога и играл на золотых украшениях.
— Новички, или, точнее, те, кому дарована лишь крошечная часть этого магического дара, могут создавать только природный огонь, который обжигает. Но те, кто обладает исключительными способностями, способны создавать пламя, которое едва ощутимо, словно лёгкий ветерок, ласкающий кожу. Они могут заставить его танцевать по своей воле.
Его голос звучал мелодично и проникновенно. Я никогда не слышала, чтобы он говорил так спокойно и почти нежно.
— Предполагаю, ты обладаешь такой силой?
Дракмир поднял голову, заметив наше приближение.
— Да.
Я остановилась и повернулась к Голлайе.
— Покажи.
Его взгляд вновь стал охотничьим, изучающим. Но я не отвела глаз, удерживая его внимание с гордой выдержкой.
Голлайя протянул ладонь между нами и произнёс несколько слов. Красное пламя вспыхнуло на его руке, извиваясь в танце.
— Протяни руку ладонью вниз.
— Нет, — резко ответила я.
Он тихо рассмеялся, глубоким звуком, который отозвался тёплой волной внизу живота.
— Не бойся, Уна.
Вздохнув, я всё же вытянула руку над его, ладонью вниз. Он произнёс новую команду на демоническом языке. Пламя увеличилось в три раза, поднялось и коснулось моей ладони.
Я ахнула, собираясь отдёрнуть руку, но вместо жара почувствовала лишь лёгкое прикосновение, словно перо скользнуло по коже.
— Оно действительно словно танцует, — рассмеялась я, наблюдая, как огонь ласково обвивается вокруг моих пальцев, а затем мягко сжимает всю руку.
Я вдохнула, ощущая лёгкий жар и давление. Затем он сжал кулак, и огонь исчез.
— Значит, ты можешь управлять его температурой?
— Могу.
Я вспомнила, как он сжёг своих врагов в тронном зале после того, как обезглавил собственного отца. Желудок сжался от болезненного спазма.
— Пойдём, поздороваемся с Дракмиром, — сказал он, направляя меня к гигантскому, спокойно лежащему зверю. — Скажи мне, Драк, есть ли у тебя какие-нибудь тайные возлюбленные среди фейри, о которых мне стоило бы знать?
Голлайя положил руку на морду Драка, слегка усмехнувшись.
— Хватит. — Я улыбнулась. — Не обязательно меня дразнить.
Его улыбка, мимолётная, но теплая, снова заставила моё сердце учащённо забиться.
— Расскажи мне о Хаве, — сказала я, наблюдая, как он гладит своего дракона.
— О чём именно? У неё всё хорошо?
— Я обожаю Хаву, но она сказала мне, что наполовину принадлежит к народу фейри теней. Я думала, призрачные и теневые фейри не ладят друг с другом.
— Они и не ладят, — подтвердил он. — Но это не значит, что среди них не найдётся тех, кто, несмотря на культурные различия, решит создать пару.
— Возможно, — признала я. Всё-таки многие фейри из народов света и тьмы прекрасно уживались в Пограничных землях.
А я… Я оказалась связана узами с королём тёмных фейри. Такое было неслыханным в стенах дворца Иссоса. Обычно фейри оставались в пределах своих родов.
— Хава пришла ко мне через другого, — мягко сказал он, — через одного из моих доверенных военных советников, Морголита. Он служил при моём отце, но затем ушёл, чтобы служить фейри теней. Перед уходом он узнал, что я в изгнании, и нашёл меня. Он познакомил меня с Хавой, которая была слугой во дворце. Она поклялась служить мне шпионкой, потому что видела, каким правителем был мой отец, и не одобряла его.
— Нет, думаю, она не могла одобрять. Хава — добрая фейри.
Голлайя кивнул:
— Он обещал вернуться, когда я стану королём. Ведь в изгнании он помочь мне не мог. Все знали его лицо, и мой отец убил бы его, если бы нашёл.
— И он вернулся?
— Да. Многие советовали мне не принимать его обратно, ведь он был предателем для прошлого короля. Но тот же король заточил меня в темнице на десятилетия из-за пророчества. — Он похлопал Драка, который лишь молча смотрел на нас. — Оказалось, пророчество было верным.
Я шагнула вперёд и протянула руку. Драк тут же наклонил огромную морду ко мне. Я провела ладонью по его челюсти, ощутив мягкость его чешуи.
— Как ребёнок двух тёмных фейри, чьи народы ненавидели друг друга, — продолжил он своим завораживающим мягким голосом, — Хава не была принята среди фейри теней. Её родители погибли, и ей нужен был новый дом. Безопасное место.
— Удивительно, что Закиэль её принял.
— Он принял её как слугу. Но я доверяю ей как верному другу. — Он замолчал, больше не гладя Драка, его взгляд стал отстранённым. — Никто не посмеет её тронуть в моём дворце.
— Она действительно вызывает симпатию.
Он улыбнулся, и в его выражении была та искренность, которая смягчала его красивое лицо, обычно скрытое за холодной маской. В этот момент я впервые почувствовала, что рядом со мной молодой фейри, тот, что спас меня от смерти, из адской темницы.
— Так и есть, — согласился он, опуская взгляд на мои губы. — Как и ты.
Искра страха пронзила меня, но я боялась не его пылающего взгляда, полного желания. Я боялась, что это мне нравится. Ощущение стыда охватило меня, заставив отвести глаза и сделать шаг назад, ближе к Дракмиру. Как я могла так легко открывать свои чувства к человеку, который вынудил меня отдать себя, чтобы спасти мой народ? Как я могла испытывать влечение к королю, убившему стольких моих соплеменников?
Гладя, Драка, я почувствовала, как он поднял голову, его серебристо-голубые глаза заглянули мне в душу. И тогда я ощутила магическую вибрацию, струящуюся через ладонь и кончики пальцев. Я тихо ахнула, а затем ощутила, что больше не нахожусь под лунным светом. Его мысли стали моими, погрузив меня в его воспоминание.
Я зарычал, извиваясь, цепи впивались в горло и заднюю лапу. Три демона с чёрными крыльями и рогами смеялись надо мной. Один из них с хлыстом взмахнул им и хлестнул меня по морде. Боль пронзила меня.
Я взревел, яростный и беспомощный. Пещера была маленькой, убежать было некуда. Входящий с раскатом удар хлыста замер, когда новый демон шагнул вперёд. Без крыльев, с тихими шагами, он выглядел… знакомо. Его взгляд встретился с моим, и я понял — это был брат древних времён.
Он прошептал древнее слово, и огонь охватил трёх демонов. Пламя в груди подсказало мне: однажды я тоже смогу призвать огонь. Пока я слишком молод.
Демон с огнём подошёл ко мне, мягко говоря, успокаивающие слова. Его лезвие скользнуло в воздухе, разрушая цепи. Я был свободен.
Я резко вернулась в себя, ощутив шёпот магии в крови. Мои крылья задрожали, живая энергия переполняла их. Впервые с тех пор, как я потеряла старые крылья, я почувствовала желание взлететь.
— Уна, — хриплый голос Голлайи прервал мои мысли, его рука крепко сжала моё предплечье. — Ты в порядке?
Я пошатнулась от силы видения, поражённая.
— Я… в порядке.
— Уна?
— Я в порядке. Но, возможно, мне нужно немного отдохнуть.
Голлайя ничего не ответил, лишь молча повёл меня обратно в замок. Мы поднялись по тёмной каменной лестнице, прошли через его покои и вошли в мои. Голлайя тихо сказал что-то Меку, а затем последовал за мной в мою спальню.
Он оглядел комнату, его взгляд задержался на открытом сундуке, где Хава ранее начала разбирать вещи. Мне удалось вытащить из самого дна книгу оракула и спрятать её под кровать, пока она была занята.
— У тебя есть всё необходимое?
— Да.
— Тогда я пожелаю тебе спокойной ночи.
Я смотрела, как Голлайя ушёл, дверь мягко щёлкнула, закрывшись за ним. Тягучее разочарование сжало грудь. Только когда его плащ начал сползать с моих плеч, я осознала, что всё ещё ношу его. Моя рука инстинктивно потянулась к мягкому меху, пальцы нежно провели по краю.
Магия Дракмира всё ещё ощущалась лёгким теплом под кожей, когда я подошла к арочному окну, которое уже освободили от досок. Ночное небо начинало затягиваться облаками.
Мысли и чувства переплетались, образуя водоворот, пока я пыталась примирить в себе двух Голлайя: короля, чья армия сражалась и убивала мой народ, доходя до самого Иссоса, и того, кого я увидела в видении, — спасшего юного дракона от неминуемой гибели. Того, кто приютил полукровку, изгнанницу, даровал ей защиту и высокий статус в своём доме.
Я вдруг с неоспоримой ясностью поняла, что этот Голлайя и есть настоящий. Сострадательный, прячущийся за жёсткой, беспощадной маской. Или, может быть, это просто то, во что я хотела верить, потому что выхода у меня больше не было. Это был мой новый дом, независимо от моих истинных желаний.
Наверное, только время покажет, кто он на самом деле — благородный молодой принц-призрак, спасший меня от смерти, или же человек, заставивший стать его наложницей и матерью его наследника, не считаясь с моей волей или желаниями.
Я подняла ворот его плаща к лицу и глубоко вдохнула, наслаждаясь зимним, мужественным ароматом, который теперь я знала как его.
— Завтра, — прошептала я себе. — Завтра я подумаю обо всём этом, а пока буду наслаждаться этим коротким моментом мира между мной и королём-призраком.