Твое тело — моя любимая карта, я мог бы бесконечно теряться, любуясь красотой каждого твоего изгиба. Словно фарфоровый сосуд, под который мои руки подстраиваются сами собой. Нет ни единого сантиметра, который не отзывался бы на мое прикосновение.
— Письмо номер 287
Артур
Ясмин
Артур — это Зло, а я каким-то абсурдным образом представляю собой реинкарнацию его Невесты, проклятой за то, что полюбила его. Мы связаны в каждом пространстве и измерении несчастной судьбой. Как вообще такое принять? Я качаю головой и запускаю пальцы в волосы. Чем больше я об этом думаю, тем больше это кажется безумием, лишенным всякого логического смысла. Мне следовало переварить всю информацию за эти два дня, но я до сих пор чувствую, что схожу с ума. Я делаю глубокий вдох, упираюсь локтями в стол в доме Олсенов, пока носок моей ноги нетерпеливо постукивает по полу. Я сижу здесь, затаив дыхание, в ожидании, когда мне объяснят этот пресловутый план — может, тогда все эти узлы распутаются и я наконец смогу спать по ночам.
— Сестренка! Ты тут? Мне можно идти?
Я моргаю. Лоффи дергает меня за рукав и обиженно поджимает губы. Мари не может и дальше держать его в больнице вместе с Хансом — это не место для ребенка его возраста. Надеюсь, он не заставит меня пожалеть о том, что я притащила его с собой.
Я вздыхаю:
— Ничего не ломай, никуда не убегай и во всем слушайся господина Джеффера. Договорились?
Он кивает, его лицо мгновенно озаряется улыбкой, и он прыгает на месте, словно щенок в ожидании лакомства. Я перевожу взгляд на водителя Олсенов с глубокой благодарностью:
— Спасибо вам огромное. Как только закончу, сразу приду и заберу его.
— Ну что вы, госпожа Ясмин. Идем в сад, чемпион!
Лоффи без раздумий хватает его за руку, и вместе они выходят за дверь, скрываясь из виду. Я зеваю, глубоко вздыхаю и тру ладонями глаза — веки так и наливаются свинцом. Это всё от хронического недосыпа, но мой мозг наотрез отказывается отключаться.
— Теперь я сплю не больше четырех часов подряд, — бормочу я себе под нос.
Слишком много вещей, которых я не понимаю, слишком много событий вне моего контроля. Достаю телефон из кармана куртки, пролистываю историю ночных запросов и открываю самую нижнюю статью: «Чудовище, восставшее из пепла, обреченное истребить человечество».
Листаю пальцем, пробегая глазами очередное описание, где его сравнивают с бездушным демоном. Мне нужно знать больше. Как он стал самым разыскиваемым существом на планете? Как ему удавалось выживать до сих пор? И как именно мы связаны? Я пропускаю целые абзацы — их я уже могу цитировать наизусть, все они лишь упрямо твердят о кошмарном, нечеловеческом монстре. Вдруг я застываю, прищуриваюсь, дыхание замедляется: «Из священных писаний нам известно, что одолеть его необходимо до того, как явят себя три знамения и его пробуждение завершится».
Священные писания. Я лихорадочно напрягаю память. Мари или Ханс когда-то упоминали их, но я плохо помню. «Как только свершатся все три знамения, Зло вернет себе былую полноту власти, и победить его станет практически невозможно».
Шум шагов заставляет меня погасить экран. Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Нануком.
— Привет, Ясмин. Я провожу тебя в зал совещаний. Сама понимаешь, о подобных вещах в гостиной не говорят.
Я киваю и прячу телефон в карман. Иду на шаг позади него. Тишина — это вообще не про Нанука, но сейчас его взгляд кажется каким-то мрачным. Ну, на его месте я бы тоже ходила тучей после того видео Короля Америки. От одного воспоминания по коже пробегают мурашки, и я передергиваю плечами, чтобы прогнать это чувство. Мы проходим по коридору, увешанному семейными фотографиями. На одной из них отец близнецов широко улыбается, обнимая их сзади.
— Послушай… — бормочет Нанук. Он замедляет шаг, и наши руки на мгновение соприкасаются. — Я знаю, что ты имеешь полное право не доверять нам, и то, что ты согласилась присоединиться, кажется мне почти чудом… — Он заводит руку за затылок.
Я поджимаю губы:
— Говори уже, я не кусаюсь.
— У Аласи не было выбора, но она никогда не относилась к тебе как к пешке, честно. Она не раз выступала против, но ты еще не была готова узнать правду, а открой мы карты раньше — это погубило бы весь план и подвергло бы всех нас опасности. Знаю, звучит как заезженная пластинка, но это правда. Она считает тебя подругой. У неё годами не было друзей. Наверное, это вообще первый раз, когда ей кто-то искренне понравился.
Уголки моих губ невольно приподнимаются. Если бы Аласи попросила его о помощи, Нанук сначала лег бы костьми, заставил бы её умолять, помучил ожиданиями и демонстративно отказал. А теперь посмотри на него. Пытается защитить её так, чтобы она даже не узнала. Они из тех братьев и сестер, которые на людях не потратят ни капли сил, чтобы помочь друг другу. Стоит одному упасть, другой сначала снимет это на видео, чтобы шантажировать всю оставшуюся жизнь, и лишь потом поможет подняться. Но в критический момент они без колебаний отдадут жизнь друг за друга.
— Нанук Олсен, защищающий свою сестру-близнецу. Конец света и впрямь не за горами, — вздыхаю я.
Он кривит рот в забавной гримасе:
— Настолько близко, что этот разговор, надеюсь, останется исключительно, между нами.
Я слабо улыбаюсь. Он останавливается перед белой дверью и распахивает её.
— Прошу, после тебя, — шепчет негромко.
Я делаю шаг вперед, и мое сердце мгновенно пускается вскачь. Под кожей вспыхивает мощный разряд, пробегая по венам и заставляя волоски на руках встать дыбом. Я лихорадочно озираюсь, как наркоманка в поисках очередной дозы, и замечаю его в самом конце стола. Артур. Мое тело распознает его раньше, чем органы чувств. Я делаю вдох, расправляя грудную клетку. Как же я ненавижу эту непроизвольную реакцию. Он притягивает меня как магнит, и это чертовски пугает. Но этот ураган эмоций внутри меня определенно вызван тем самым дурацким, проклятым проклятием, что нас связывает. Абсолютно невозмутимый, он перелистывает стопку документов и один за другим передает их сидящему справа Элайдже. Артур облизывает губы, и это движение кажется мне до жути медленным, будто кадры кинопленки замедлили перед моими глазами. У меня едва дыхание не перехватывает. Я тут же отвожу взгляд, сердце колотится у самого горла, и я судорожно растираю шею. Нужно успокоиться, ведь я помню, что он слышит мой стук, а это смущает до смерти.
— Рад встрече, Ясмин. Проходи, садись сюда. — Элайджа отодвигает стул по правую руку от себя, и я подхожу.
Тусклый свет струится из окна, ложась на деревянный стол и карту на стене. Тень, напротив, густо окутывает пробковую доску, на которой я узнаю лицо Короля Эдоардо. Других мужчин, чьи фотографии наколоты вокруг него, я никогда раньше не видела. Их соединяют красные нити, скрепленные в разных местах канцелярскими кнопками. Что это? Место преступления? Я прищуриваюсь: под каждым снимком идет список с кратким досье и личными данными.
— Никогда не видела доску улик? — голос Артура вырывает меня из раздумий.
Я опускаюсь на стул рядом с Элайджей и поворачиваюсь к нему:
— Похоже на логово серийного убийцы с обсессивно-компульсивным расстройством.
— Жаль. Если бы не компульсивное, я бы с тобой согласился.
Я закатываю глаза:
— И что это за люди?
Элайджа откашливается и поднимается на ноги:
— Аласи еще не вернулась, но мы можем начинать, — объявляет он, проходя в угол комнаты.
Он подходит к глянцевой маркерной доске на мольберте. Краем глаза я замечаю, как Нанук садится позади меня.
— Мы потратили два года на разработку безупречного плана. Теперь, когда с нами ты, Ясмин, вероятность ошибки сведется к минимуму, а дело пойдет быстрее. Но перейдем к сути. — Он берет черный маркер и чертит схему. — План состоит из четырех частей.
— Из четырех? — переспрашиваю я.
— Ты теперь еще и глухая? — раздраженно бормочет Артур.
Я одариваю его ледяным взглядом, который он благополучно игнорирует, и с трудом заставляю себя промолчать.
— Да, из четырех частей, — мягкий тон Элайджи немного усмиряет мой гнев. — Твоя помощь потребуется уже на первом этапе — при уничтожении ресурсов. — Он делает запись на доске, и я слежу глазами за его рукой. — Один из вас подожжет склады, расположенные вдоль побережья Королевства Америка. Их необходимо уничтожить одновременно, иначе их армия успеет вас перехватить, и на этом игра закончится. В это же время второй подожжет грузовики со снабжением.
Я хмурюсь. Я-то думала, что это план против Короля Эдоардо, а не против продовольственных запасов и складов королевства. Я озвучиваю свои сомнения:
— И для чего конкретно это нужно?
Элайджа открывает рот, чтобы ответить, но Артур перебивает его смешком, заставляя мои нервы натянуться струной.
— Ты думала, весь план сводится к тому, чтобы устроить им показательную порку и помахать ручкой на прощание?
Я приоткрываю рот, готовая огрызнуться, но он опережает меня:
— Я не для того потратил два года своей жизни, чтобы дать им легкую пощечину. О нет. — Он качает головой и вновь становится серьезным. Что-то мрачное и одновременно безумное искажает черты его лица. — Мы уничтожим их изнутри, но спешить не будем. Мы нанесем удар сначала справа, потом слева, затем снизу… а почему бы и не сверху? — Он двигает головой в такт своим словам. — Мы запутаем их так, что они предпочтут умереть, нежели жить с петлей на шее. Каждый день они будут засыпать и просыпаться в ужасе перед нашим новым ударом. Каждая секунда превратится для них в чистую пытку. Мы сведем их с ума.
Он улыбается с таким видом, словно смакует изысканный шоколадный десерт, а не излагает план по уничтожению целой страны. Слова застревают у меня в горле. Кто-то слегка касается моего плеча, и я оборачиваюсь.
Нанук улыбается с полным ртом попкорна.
— Моя любимая часть — вторая, — мычит он, запуская руку в целлофановый пакет.
И откуда он только его взял? Один вещает о дьявольском плане тотального разрушения, а второй жрет попкорн, будто пришел в кинотеатр.
— Что будет во второй части? — шепчу я, понимая, что они, пожалуй, способны задумать поджог даже мирных ферм.
— Во второй части, — продолжает Элайджа, — мы проникнем во дворец.
Я удивленно хлопаю ресницами, уверенная, что это какая-то глупая шутка, но лицо Элайджи остается абсолютно бесстрастным. Я недоверчиво перевожу взгляд с одного на другого.
— Вы мне уши прожужжали тем, что они идут по нашему следствию, и что если нас поймают — убьют… а теперь вы собираетесь вломиться к ним домой?
Улыбка Нанука становится еще шире:
— Это будет самый захватывающий момент — увидеть, как этот ублюдок Эдоардо впадает в панику. Чистая магия.
— Это займет от силы пару часов, не больше. Мы уйдем сразу же, как только достигнем цели, — настаивает Элайджа. Он пишет иностранное имя на доске и дважды обводит его кружком. — Нам нужно вытащить одного человека и забрать его с собой. Жрецы держат его в своих подземельях, истязая психологически и физически.
Меня передергивает от одной мысли о подобном кошмаре:
— Этот человек тоже проклят?
— Нет, — отвечает Артур, и его тон резко меняется. — Не совсем. Этот человек расплачивается за то, в чем абсолютно не виноват. Мы обязаны забрать его до того, как перейдем к остальным этапам плана, иначе они могут использовать его для шантажа или просто убить в отместку.
Эта часть плана начинает обретать хоть какой-то смысл в отличие от первой.
— То имя на доске — это его? — спрашиваю я.
Элайджа кивает:
— Да, его зовут Рантал.
Рантал. Как странно. Я уже где-то слышала это имя, но никак не могу вспомнить где. Я чешу затылок и напрягаю извилины; чем дольше я вглядываюсь в буквы, тем более знакомыми они мне кажутся.
— Третий и четвертый этапы плана — финальные, — возобновляет объяснения Элайджа. — На третьем мы вернемся в королевство, но на этот раз — чтобы остаться там и взять под контроль беднейшие земли. Они называют их «внешними секторами». Мы уже протянули несколько нитей в тени, и теперь жители тех земель до смерти ненавидят своего Короля.
Я удивленно выгибаю брови. Я понятия не имею, что это значит на деле, но ясно одно:
— Эта часть — чистой воды самоубийство, — едва слышно бормочу я себе под нос.
— У нас свои стратегии, но тебе о них знать еще рано, так что просто слушай, — парирует Артур своим привычным раздраженным тоном.
Он меня услышал. Ну конечно, какая же я глупая — он ведь чувствует даже биение моего сердца.
— Это лишь общая картина. По мере приближения к цели мы будем объяснять тебе каждый шаг. Пока лучше дать тебе представление в общих чертах, иначе мы рискуем перегрузить тебя информацией, — произносит Элайджа, переводя маркер к четвертому пункту. — Последняя часть плана — решающая атака. К тому моменту мы уже будем находиться на вражеской территории, и нанести удар оттуда окажется гораздо проще.
— Проще? — я морщу нос. — Мы окажемся на их земле, они окружат нас своими жуткими армиями, и никто из нас не выберется оттуда живым.
— У нас есть союзники, мы всё объясним в свое время. А сейчас самое главное — это…
Голос Лоффи врывается в комнату подобно урагану. Он яростно колотит ладошками по окну и смешно плющит нос о стекло:
— Сестренка! Я нашел тебя с помощью своих сил Зла!
Худшего момента для этого просто не существовало. Он и его чертов пунктик. Моя челюсть буквально падает на пол. Лоффи вовсю машет рукой, и Нанук машет ему в ответ — единственный, кого забавляет эта нелепая ситуация.
— Мне не послышалось? Он сказал: «с помощью моих сил Зла»? — спрашивает Элайджа.
Лоффи разворачивается, изображает звук мотора и с поднятым вверх кулаком принимается носиться по саду. Артур хмуро разглядывает его, Нанук улыбается во весь рот, а Элайджа растерянно хмурит лоб.
Я неловко прочищаю горло:
— Ну… он просто обожает легенду о Зле.
В комнате воцаряется ледяная тишина, будто я сейчас сморозила величайшую глупость в мире. Нанук внезапно взрывается оглушительным хохотом и начинает кашлять, подавившись попкорном:
— Артур, кто бы мог подумать! У тебя появился фанат!
У Артура становится такой вид, словно он только что целиком проглотил кислый лимон.
— Что этот карлик вообще здесь делает?
Я хватаю ртом воздух. Человек, в котором нет ни капли уважения ни к одному живому существу на этой планете.
— Этот карлик — мой брат, — огрызаюсь я.
— И что с того? Какого черта он тут делает?
— Мама в больнице с папой, и… — я осекаюсь. С какой стати я вообще перед ним оправдываюсь? Я беру себя в руки. — Тебе-то какая разница? Он идет туда же, куда и я.
Он пару раз разминает шею вправо-влево, бормочет сквозь зубы что-то невнятное и тихое, отчего Элайджа начинает кашлять, косясь на него. Что он сейчас сказал? Готова поспорить, очередную бессердечную гадость в своем стиле.
— Возвращаясь к делу, Ясмин, время не ждет, и нам нужно шевелиться, — берет слово Элайджа. — Мы сосредоточимся на первом этапе плана. Вы с Артуром будете тренироваться, чтобы призвать пламя такой силы, которую пожарные не смогут потушить мгновенно. Артур займется прибрежными складами, а ты — грузовиками со снабжением. Судя по нашим данным, их должно быть около пятидесяти.
Я округляю глаза:
— Я должна сжечь пятьдесят грузовиков за… какое время?
— У вас будет ровно двенадцать минут. Мы изучили их маршруты: около полуночи наступает промежуток времени, когда машины останавливаются на границе. Водители выходят и идут в придорожное кафе, чтобы умыться и зайти в туалет. В этот момент ты и начнешь действовать.
Да это физически невозможно — сжечь пятьдесят грузовиков за двенадцать минут. У меня все силы уходят на то, чтобы просто призвать и удержать один огненный шар.
— К чему эта кислая мина? — спрашивает Артур.
Его глаза впиваются в мои, сканируя каждый миллиметр моего лица, и с пугающей легкостью проникают в мои мысли.
— К тому, что в этом плане есть огромная брешь. Я никогда не могла удерживать огонь дольше пары минут, вы сами это видели. И потом, как он сможет поджигать склады и одновременно помогать мне с грузовиками? Мы ведь будем порознь, а я никогда не управляла огнем вдали от него.
Тяжелый груз ложится мне на плечи; я пытаюсь стряхнуть его, но безуспешно.
— Во-первых, я буду тебя тренировать. Твоя сила напрямую связана с моей. — Артур требовательно постукивает пальцем по столу.
— И этого хватит?
Тяжелый вздох срывается с его губ, словно призывая меня заткнуться.
— Во-вторых, я буду близко. В нескольких метрах от тебя.
Я выгибаю бровь. Что-то здесь не сходится, и мысли окончательно путаются.
— Это невозможно. Элайджа сказал, что склады находятся на побережье, а я буду у границы. Это совсем не близко.
— Артур тренируется уже два года, Ясмин, — вмешивается Элайджа. — Он способен поджигать объекты на расстоянии силой мысли, но только если видит цель. А с границы побережье королевства отлично просматривается. Разумеется, это будет невероятно сложно, и я подозреваю, что этот рывок опустошит его до предела, но другого пути у нас нет.
Я растерянно перевожу взгляд с одного на другого. Из-за одного несчастного файербола мои ноги превращаются в желе, а он… он способен испепелить что-то за километры отсюда, просто глядя на цель?
Артур поднимается на ноги и упирается в меня взглядом. Внезапно я чувствую себя такой крошечной перед лицом его могущества.
— У нас мало времени. Остальные вопросы задашь во время тренировки. Начинаем немедленно.
— Да, каждая секунда на счету, время поджимает, — кивает Элайджа, откладывая маркер на край мольберта.
Они говорят об этом безумном проекте так, будто его исполнение назначено на завтра… Погодите-ка.
— Когда планируется первый этап?
Элайджа приоткрывает губы:
— Через три дня.
Я прерывисто, тяжело дышу, согнувшись пополам и уперевшись руками в колени, пока пот градом катится со лба. Кажется, я действительно готова грохнуться в обморок в любую секунду.
— Дыши медленнее, делай вдох. — Голос Элайджи направляет меня; он опускается на колени рядом со мной, сжимая в руках коричневый блокнот.
Я буквально валюсь на землю. Мышцы рук сводит болезненными спазмами, и от одной мысли о том, чтобы пошевелить хотя бы пальцем, меня бросает в дрожь. Я пытаюсь наполнить легкие воздухом, но кислород поступает лишь крошечными порциями.
— Это… не… возможно, — задыхаюсь я.
Артур мгновенно сокращает расстояние, между нами, хватает меня за предплечье и рывком поднимает на ноги.
— Ты должна приучить свое тело справляться с нагрузкой. Нет ничего невозможного.
Я покачиваюсь и бессильно наваливаюсь всем телом на его руку.
— Я… не ты.
— Ты — Невеста Зла, и ты не используешь и десяти процентов своей силы. Ну же, еще раз. Ты должна отчетливо представить в своей голове пять потоков огня и зацепиться за ту мысль, которая помогает тебе его высвободить.
— Я так и делаю, — цежу я сквозь зубы, а затем поворачиваюсь к Элайдже и с трудом приоткрываю пересохшие губы. — Мы… не можем… отложить атаку? — хриплю я.
Он качает головой:
— К сожалению, нет. У нас будет лишь одна возможность ударить по обеим целям одновременно. И эта возможность представится в среду — единственный день, когда грузовики сделают остановку у границы. Перенести штурм — значит упустить драгоценный шанс, что усложнит всё до предела.
Я делаю вдох носом и выдох ртом; жар буквально выжигает меня изнутри, температура тела стремительно растет. Как бы мне хотелось сейчас рухнуть в ледяную ванну. Я держусь на ногах лишь благодаря руке Артура, крепко сжимающей мое предплечье, но как мне выдержать это?
— Ты дошла до трех одновременных потоков пламени, — Элайджа поднимается и делает пометку в блокноте. — Нам необходимо пять. Грузовики будут стоять колоннами по десять машин, и это единственный способ сжечь их до того, как патрули поднимут тревогу и начнется детонация. Но ты должна научиться черпать силу напрямую из Артура, чтобы не чувствовать себя такой истощенной.
Легко сказать. Я с трудом сглатываю слюну, пытаясь хоть немного увлажнить пересохшее горло, но от одной мысли о том, чтобы повторить всё это в сотый раз, к горлу подкатывает тошнота. Нельзя блевать прямо здесь.
Пальцы Артура медленно скользят вниз по моей руке, а затем он останавливается и переплетает свои пальцы с моими. Приятный электрический разряд мгновенно прошивает кожу, заставляя ладонь покалывать.
Я поднимаю голову:
— Что ты со мной делаешь?
Я пытаюсь высвободить руку, но он лишь крепче сжимает ладонь.
— Помогаю тебе, иначе ты рискуешь превратиться в живой факел. Тебе нравится такая перспектива?
— Я не думаю, что…
Он заходит мне за спину, по-прежнему удерживая мою левую руку, а второй своей рукой перехватывает мою правую. Он наклоняет лицо к моей шее, и его дыхание щекочет кожу. Обхватив своими длинными пальцами мои, Артур плавно поднимает мои руки вверх.
— Эта сила связана со мной, — шепчет он тихим голосом. — Посему закрой глаза и позволь мне вести тебя.
Я бросаю отчаянный взгляд на Элайджу, но вижу, как тот кивает, призывая меня довериться.
— Я делаю это не потому, что верю тебе, уясни это раз и навсегда, — хриплю я, но он ничего не отвечает.
Прерывисто дыша, я закрываю глаза, и энергия начинает струиться в тех точках, где его кожа соприкасается с моей. Он смыкает пальцы вокруг моих рук, и жар покидает мое тело, перетекая в его ладони, словно Артур способен впитывать его одним лишь прикосновением. Волна внезапного облегчения захлестывает меня с головой. Я опускаю плечи, и даже напряженные мышечные волокна расслабляются. Что, черт возьми, он со мной делает? Я прижимаюсь спиной к его груди; руки больше не ноют от боли, как прежде, и даже дыхание возвращается в норму.
— Сосредоточься, — бормочет Артур, и его голос вибрирует глубоко внутри меня.
Он убирает левую руку и плавно скользит ею по моему бедру. В каждой точке, которой он касается, напряжение ослабевает и тает, и каждый сантиметр моей кожи буквально умоляет о контакте, которого я не должна желать. Боже, как же я ненавижу то, как мое тело откликается на него. Я совершенно себя не контролирую, и это сводит меня с ума. Я словно была создана лишь для того, чтобы подчиняться его пальцам, — и это полнейший абсурд. Его ладонь останавливается на моем животе, в одной из самых уязвимых зон, которая острее всего реагирует на его близость.
— А теперь представь пять потоков пламени. — Его горячее дыхание обжигает мне шею.
Я делаю вдох и мысленно прохожу тот же путь, что повторяла уже десятки раз. Вызываю в воображении первый поток пламени, второй, третий. Легкое, щекочущее покалывание пробегает по моей правой руке, но я игнорирую его и концентрируюсь на двух оставшихся потоках. Я пытаюсь спроецировать четвертый и пятый, но их очертания дрожат, а пламя выглядит блеклым на фоне остальных. Я хмурюсь: у меня не получается удержать этот образ в голове, и он начинает медленно рассеиваться против моей воли. Точь-в-точь как во все предыдущие разы. Я качаю головой, но Артур мягко гладит мой живот, очерчивая пальцами небольшие круги по часовой стрелке, и вихрь чистой энергии мгновенно согревает мою грудь, поднимается по руке и вырывается наружу через ладонь, которую он крепко сжимает в своей.
Я распахиваю глаза и едва не падаю на пол.
— Вот они, — шепчет Артур. — Пять огненных сфер.
Я потрясенно моргаю.
— Ч-что это значит? — Я уставилась на них широко раскрытыми глазами, будто вижу впервые в жизни.
Огромные, в три раза больше меня, они парят в воздухе, и по ним пробегают хаотичные алые всполохи.
Артур отпускает меня, и мое тело тут же болезненно ощущает пустоту его отсутствия, но я быстро маскирую это, скрестив руки на груди. Мало того что мышечная боль бесследно исчезла, так еще и огненные сферы продолжают неподвижно висеть прямо передо мной.
— Феноменально! — ликует Элайджа, в его глазах отражается синева пламени.
— Как… ты… что это…? — шепчу я. Слова буквально ускользают с моих губ. — Как ты это сделал? — выдыхаю я всё на одном дыхании.
Сейф, от которого он знает каждый шифр и который забавляется запирать и отпирать бесконечное количество раз. Вот кто я в его глазах.
Он склоняет голову набок и прячет руки в карманы джинсов:
— Я ведь уже говорил тебе: ты — Невеста Зла. На твоем теле нет ни единого сантиметра, который посмел бы ослушаться моих команд.
Он говорит так, словно я принадлежу ему в любой из эпох и в каждом из измерений.