УНА
Я сидела на кушетке лицом к потрескивающему огню, готовясь к ритуалу, к возможной смерти. Под чёрным бархатным церемониальным плащом на мне была только чёрная шёлковая сорочка без рукавов — убогое одеяние, в котором мне, возможно, предстоит сделать последний вдох.
С момента визита к Далье вчера я не покидала своих покоев. Хава не настаивала на том, чтобы я встретилась с королём за ужином, и он ни разу не пришёл ко мне.
Некоторое время я кипела от злости, что он собирается провести меня через этот унизительный, варварский ритуал в Нäкт Мир, чтобы сделать меня своей… Нет, я больше не могла приравнивать звание Мизры к роли его любовницы.
Хотя в моих мыслях это было недалеко от истины. Он мог считать мою утробу важной, мог защищать меня до тех пор, пока я не рожу ребёнка, которого он так желал. Но что случится со мной потом, в этой нечестивой земле, где публичные совокупления и укусы считаются праздничными действиями? Смогу ли я остаться под защитой Мека и Феррина, когда он отпустит меня или отправит жить в одну из башен неподалёку?
— Госпожа, — обратилась ко мне Хава. Она опустилась на колени у моих ног и взяла мою руку, её брови сошлись в заботливом хмуром выражении. — Ваши руки холодные.
Она начала греть мою ладонь в своих крошечных руках, растирая её, чтобы вернуть тепло.
— Король Голлайя хочет поговорить с вами, прежде чем жрицы придут, чтобы отвести вас к Нäкт Ликензель.
— Нет, — резко сказала я. — Скажи королю, что я увижу его в тронном зале на Ритуале Сервиум.
Она опустила голову, продолжая согревать другую мою руку, затем положила обе ладони мне на колени. Её близость была утешительной. Несмотря на короткое время нашего знакомства, я знала, что она искренне заботится обо мне, а я — о ней. Она была моим единственным настоящим другом здесь. Я сохраню это чувство в сердце, как доказательство того, что я любима и сильна, принцесса королевской крови Иссоса, — пока буду идти на эту церемонию, надеясь выжить.
Хава подошла к столу у огня, где я оставила нетронутую еду, и вернулась ко мне.
— Вот, — прошептала она, хотя нас никто не мог услышать. — Выпейте.
Она протянула мне кубок с мефийским вином.
— Я взяла его на кухне, пока повара не видели. Они всё равно слишком заняты подготовкой к празднику. Выпейте, Уна.
Я взяла кубок и жадно выпила половину.
— К празднику в честь того, что их король взял Мизру, я полагаю.
— Да, — тихо подтвердила она. — Будут танцы и развлечения. Все будут праздновать, когда вы станете Мизрой короля.
— Радует, что хоть кто-то получит от этого удовольствие, — сказала я горько.
Хава провела рукой по моим волосам. Она потратила часы, заплетая крошечные косички по всему переду, плотно зафиксировав их от лба до ушей. Задние пряди были скручены и переплетены в длинную толстую косу, которая касалась ягодиц. Она сказала, что это традиционный обрядовый стиль для каждой Мизры или спутницы на церемонии.
Хава помогла мне подняться на ноги, или, скорее, я позволила ей это сделать, хотя она была намного меньше меня. Она принялась разглаживать мой плащ.
— А как проходят другие ритуалы соединения? — спросила я. — Обряды между спутниками среди темных фейри. У них тоже есть Ритуал Сервиум?
— О да. Только он проводится в гораздо более скромной и менее формальной обстановке, чем у короля фейри-призраков. И там нет испытания в Нäкт Ликензель.
— Конечно, — добавила я с горечью. — И мужчины фейри-призраков берут своих женщин перед всеми?
Её брови нахмурились, красные глаза задумчиво блестели, пока она укладывала мою косу на плечо.
— Нет. Они, скорее всего, совокуплялись много раз до своей церемонии. Это делают за закрытыми дверями. — Она мягко улыбнулась. Я не смогла ответить ей тем же. — Но они кусают их. Это знак публичного обладания. Так завершается церемония. После этого начинается пир и празднование.
— Почему король…? — Я не смогла продолжить.
Но Хава поняла, о чём я хотела спросить.
Её голос стал мягким.
— Когда король берёт свою женщину перед всем своим двором, это больше, чем символ. Это демонстрация, что его семя уже внутри неё. Это предотвращает попытки других фейри-призраков претендовать на то, что принадлежит ему. Если она достойный сосуд для его наследника, как вы, высокородная, то все должны знать, что он сделал вас своей.
Он говорил мне нечто подобное той ночью в шатре. О соперниках.
— Но фейри-призраки кажутся такими преданными, верными ему. Его Элитные убили бы любого, кто осмелился бы напасть на него или… — я замялась, осознавая, что верю в это. — Или на его Мизру.
Она кивнула.
— Это правда. Но королю Голлайе пришлось казнить и изгнать многих после убийства его отца. Были те, кто верно служил королю Закиэлю, но быстро переметнулись после его смерти. Король Голлайя проявил милосердие к некоторым из них, позволив доказать свою верность. Они это сделали, но всегда остаётся шанс, что найдётся узурпатор, желающий занять его место.
В дверь раздался мягкий стук. Мы с Хавой обернулись и увидели, как вошла Далья. Её покрывал бархатный чёрный плащ, похожий на мой. Она носила кружевную чёрную вуаль, которая закрывала её рога, волосы и половину лица, оставляя видимыми только губы.
Она почтительно сделала реверанс.
— Время пришло, Мизра.
За дверью я услышала шёпот молитв и ощутила запах жжёного пряного ладана. Я подошла к Далье, встав прямо перед ней.
— Я готова.
Она подняла взгляд, в котором смешались восхищение и благоговение.
— Вы готовы, — согласилась она, изучая моё лицо. — Простите, — сказала она, приблизившись и надев капюшон моего плаща. — Следуйте за мной, Мизра.
Она вошла в тёмный коридор. Я последовала за ней.
По обе стороны от дверей моей спальни выстроились две линии из десяти фейри-призраков, все облачённые в чёрные мантии, мягко напевавшие гимн. Из слов я уловила только древние, связывающие и дом. Две жрицы впереди держали фонари с горящими синими углями, их свет отбрасывал зловещие отблески на стены. Две следующие несли золотую цепь, прикреплённую к сфере, из которой струился дымящийся аромат ладана, наполняя коридор дымкой.
Далья остановилась перед жрицами с фонарями, чтобы я встала между ними. Пение оборвалось. Я заметила, что моих стражей не было в коридоре, как обычно. Здесь не было никого, кроме жриц. Даже короля Голлайи. Когда я оглянулась в спальню, Хавы тоже не оказалось.
И тогда мы двинулись вперёд, жрицы снова запели тихие молитвы на демоническом языке. Их мелодичные голоса звучали гипнотически, пока нас вели по коридору и вниз по лестнице.
На нижнем этаже снова не было ни души. Казалось, дворец опустел.
Далья повела нас через распахнутые двойные двери по тропе, огибающей эшерские рощи и рощу марагордов. Это была каменная дорожка, которая привела нас к великим железным воротам. Но вместо того, чтобы перейти мост, она направила нас вправо, по тропе, спускавшейся вниз.
Холодный ветер прижимал плащ к моему телу, облака лениво стелились по луне. Я прошептала молитву Лумере, прося её быть со мной этой ночью, защищать меня.
Пока мы спускались по извилистой тропе, ведущей под замок, холодный камень под ногами пробирал до дрожи. Я не смотрела на крутые обрывы по обе стороны, сосредоточившись на напевах жриц. Их спокойная мелодия приносила мне утешение.
Я начала бормотать молитву Виксу, пока запах ладана обволакивал меня. Викс не был богом, которому поклонялись в Лумерии, но он был богом этой земли. Это было его священное место. Наверняка он услышит лунную фейри, оказавшуюся в мире его тёмных детей.
— Благослови мой дух, — шептала я сама себе. Виксу. — Сохрани моё тело и разум невредимыми, господин мой.
Тёплое покалывание разлилось по моему животу. Это было почти как магия, странное и эфемерное прикосновение знания, силы и тепла.
Далья ввела нас в пещеру, стены которой освещали факелы с фейри-огнём. Пламя двигалось медленно, неестественно, но его свет был приветлив, указывая путь в темноту. Жрицы тут же прекратили пение.
Мощёная тропа сменилась дорожкой из чёрного песка, уходившей глубже в пещеру. Единственными звуками были капли воды и мягкий шорох наших шагов, пока мы не свернули за угол.
И тогда я увидела его. Окружённый факелами, передо мной открылся Нäкт Ликензель — чёрное озеро, где я либо приму свою судьбу как Мизра короля Голлайи, либо погибну.
Далья остановилась у кромки воды. Мы все замерли позади неё. Когда она повернулась ко мне, я тут же расстегнула плащ и сняла его. Едва я успела подумать, чтобы бросить его на землю, как одна из жриц бережно подхватила его. Мои крылья расправились, Хава предусмотрительно сделала для них прорези в церемониальной сорочке.
Я обошла Далью и подошла к краю, чтобы заглянуть в тёмную бездну. Озеро не выглядело пугающим. С одной стороны его ограждала крутая стена пещеры, вода стекала вниз, впадая в озеро. Странно, но с поверхности поднимался пар.
— Оно тёплое, — прошептала я, почувствовав хотя бы эту малую милость. Последнее моё погружение в ледяные воды Сильвантиса привело к пленению, пыткам и утрате магии, дарованной мне богиней.
— Да, — мягко подтвердила Далья. — Здесь есть глубокие карманы горячих источников, которые до сих пор согревают эти священные воды.
Несмотря на это, я дрожала в своей лёгкой сорочке, мурашки покрывали кожу. Я выпрямилась и подняла голову.
— Давайте начнём.
Далья подняла руки к сводам пещеры.
— Викс, дай нам своё руководство, благослови эту женщину, прими её в свои объятия.
С раскинутыми руками она вошла в чёрное озеро. Жрицы последовали за ней, остановившись, когда вода достигла их бёдер.
Инстинкт подталкивал меня идти вперёд. Тёплая вода окружила мои щиколотки, затем колени, бедра, пока я не прошла мимо Дальи и линий жриц.
— Остановитесь здесь, Мизра, — произнесла она.
Я подчинилась.
— Теперь падайте назад в воду. Мы поймаем вас и вытащим, когда вы погрузитесь, — сказала Далья.
Мёртвая или живая, подумала я.
Удивительно спокойная для такого момента, я не раздумывала. Закрыв глаза, я откинулась назад. Тонкие руки и ладони подхватили меня под голову, плечи, бёдра и ноги, пока тёплая вода полностью не окутала моё тело. Моя длинная коса и крылья свободно погрузились вниз. Я задержала дыхание, когда голова ушла под воду.
Сначала — ничего. А потом… ослепительные вспышки воспоминаний. Но не только моих.
Старая ведьма шептала в сыром подземелье, её холодные, костлявые пальцы вычерчивали руны кровью на моём лбу.
— Ора эст кел охира. Ора эст кел нäкт лос. Ора эст мехеем, — говорила она, и её глаза зажглись ярким огнём — нечто, чего не было в той реальности, но казалось реальнее самого воспоминания. Затем её голос перешёл в монотонный песнопев на идеальном языке Иссоса:
— Ты — судьба. Ты — тёмная леди. Ты — для него.
Вспышка боли, затем другое видение. Это уже не воспоминание. Только голоса в тускло освещённой комнате. Я не видела никого, лишь слышала их, их слова звучали совсем рядом. В углу маленькой спальни горела единственная свеча. Женский голос прошептал:
— Две стороны одной монеты. Демон-фейри. Один истинный, другой нет. Берегись чёрной спины ворона… Это ты, не так ли?
Мужской голос ответил:
— Ты всегда знала, что это я. Не делай вид, будто я не предназначен, чтобы забрать у него всё.
Голоса стихли, продолжая спорить шёпотом.
Затем передо мной предстало другое видение: три спрайта кружили в воздухе, напевая:
— Тёмная леди с секретами, которые нужно узнать. Тёмная леди, леди…
Они хихикнули и скрылись в тенях, их фигуры растворились в дымке.
Из тумана вышел грозный и величественный король Голлайя, его глаза дракона горели синим огнём.
— Все верно, принцесса. Ты — моя Мизра, — сказал он.
Его агрессия исчезла, оставив только боль на его лице и отчаянную тоску.
— Моя, — прошептал он, протянув руку ко мне, прежде чем исчезнуть в дымке.
Моё тело пронзила агония, огонь, вспыхнувший изнутри, врывался новой силой видения. Это было больше, чем любое из предыдущих, оно было тяжёлым, весомым, необратимым.
Четырёхрогий фейри-призрак — нет, нечто большее, величественное, божественное — летел верхом на драконе, луна сияла за его спиной. В его руках была лесная фейри, её чёрные волосы с проседью развевались на ветру, пока дракон парил в ночном небе. Затем мужчина, бог — он, несомненно, был богом — коснулся щёки спящей женщины в своих объятиях.
— Отдохни, любовь моя. Всё произойдёт так, как должно. Моя месть за тебя станет справедливостью, и она восстановит мир.
Раздался шум хлопающих крыльев дракона, затем видение растворилось в серых облаках ночного неба.
Я закашлялась, выплёвывая воду, забившуюся в нос и рот. Широкие глаза Дальи смотрели на меня, пока она поддерживала мою голову над водой.
— Викс, — прохрипела я, мой голос звучал хрипло. — Это был Викс.
Затем я провалилась в темноту.