ГОЛЛ
Я не мог заснуть. Я не мог. Впервые с того момента, как я вырвался из темницы моего отца, с того момента, как убил его и занял его трон, с того момента, как защищал свой народ и сражался с лунными фейри, я наконец-то держал в руках то, о чём так долго мечтал.
Нет. Я не мог позволить себе заснуть, поглощённый этим глубоким чувством, что наполняло мой разум и душу. Я не хотел упустить ни единого мгновения, погрузившись в сны, которые не могли сравниться с реальностью. Я не помнил, чтобы когда-либо испытывал нечто подобное. Совершенное, нерушимое счастье.
Я чувствовал себя триумфатором, довольным своими достижениями — после того как я тайно собрал союзников и убил отца, чтобы занять его трон. Но никогда такого. Никогда не было такой необузданной радости.
Я смотрел на неё, такую прекрасную и спокойную, блаженно спящую в моих объятиях. Я нахмурился, заметив след от укуса на её плече. Я не мог сдержаться, хотя знал, что это причинит ей боль. Она, вероятно, считает меня монстром. Я извинюсь потом, но я не жалею. Я хотел, чтобы все увидели, что я пометил её как подобает настоящей Мизре. Теперь не будет сомнений в том, что принцесса Иссоса — действительно моя Мизра.
Не должно было быть никаких сомнений после Сервиума, но я видел косые взгляды от придворных, слышал шепот о том, что я не заходил в её спальню, что всё это — лишь формальная договорённость по политическим причинам и не более того.
Теперь на ней мой укус, а вскоре в ней будет и плод моей крови. Но всё это не приносило мне такого удовлетворения, как то, что происходило здесь и сейчас. Мы, вдвоём. Наедине.
Она вздохнула и что-то пробормотала во сне. Я улыбнулся. Когда она просыпалась, она была самой грозной женщиной, которую я знал. Во сне же она казалась такой хрупкой и милой, как драгоценное сокровище, которое я хотел бы защищать и хранить только для себя.
Скоро нам придётся вернуться во дворец. Сорин и Кеффа, вероятно, уже осматривают периметр, ищут нас. Они знали, что я не останусь в шторм, особенно не с Уной. Но я не хотел ещё встречаться с миром. Я потянул её к себе, наслаждаясь её мягким и тёплым телом.
Мой взгляд остановился на маленьком столике, который я соорудил для примитивной готовки, когда приходил сюда. Я задумался, есть ли у меня ещё запасы в сумке, оставленной на Дракмире. Наверняка там не было ничего, что могло бы сгодиться для завтрака моей спутницы.
Сын Викса. Моя спутница. Я обнял её за талию, продолжая наслаждаться теплом её тела под шерстяным одеялом, которое, к счастью, я захватил с собой на Дракмира.
Наконец открылись её глаза, блеснув голубым светом, что до сих пор исходил от углей. Я должен был бы дать ей время прийти в себя после того, что мы пережили, позволить ей немного собраться с мыслями, но я был слишком жаден к её мыслям. Всё это время, пока она отдыхала, я не переставал думать о ней, а шторм давно миновал.
— Что ты искала у водопада Драгул? — спросил я.
Она быстро моргнула, повернувшись, чтобы взглянуть на меня. Она не пыталась отстраниться, и я был благодарен за это.
Она провела пальцами через завесу моих чёрных волос, которые спадали на её грудь.
— Я искала текст. Тот, что отмечен прикосновением богов.
Я нахмурился:
— Как ты узнала, что он там? И для чего он нужен?
Её рука скользнула к моей груди, исчерченной рунами, выгравированными моими богами. Я не смог сдержать глухой стон от её нежного прикосновения. Её губы слегка изогнулись в полуулыбке, пока она продолжала исследовать мою кожу, а я всеми силами старался удержать нить разговора.
— Когда я приходила сюда раньше… — Её взгляд поднялся, и в нём застыли серьёзность и важность того, что она собиралась рассказать. Мои чувства тут же обострились. — Я пыталась найти текст, о котором предсказала наша оракул. Она говорила, что он может быть там, и я была уверена, что он поможет в борьбе с чумой.
— Ты искала лекарство для своего отца? — Вдруг всё сложилось в единую картину. Это объясняло, чем она была готова рискнуть тогда, много лет назад.
— На самом деле мой отец тогда ещё не болел. Но страдало так много наших людей… — Она тяжело вздохнула, её дыхание ласково коснулось моей обнажённой кожи, вновь напоминая мне о её близости. — А теперь он умирает от этой болезни.
— Оракул Иссоса сказала, что текст здесь, так близко к Силвантису?
Она кивнула:
— Я могу показать.
— Как?
Её озорная улыбка вернулась:
— Я принесла книгу с собой. Надеялась, что смогу ещё раз попытаться найти его, раз я так близко. Может быть, боги хотят, чтобы я его обнаружила.
— Послав тебя ко мне?
Она опустила свои фиалковые глаза, избегая моего взгляда. Я коснулся её подбородка, мягко поднимая её лицо к себе. Наконец она снова посмотрела на меня.
— Боги действительно послали тебя ко мне, — твёрдо сказал я. — Викс не позволил бы тебе выжить после купания в Нäкт Ликензеле, если бы это было не так.
В её взгляде вспыхнул огонь:
— А что, если бы я погибла? Что, если бы ты ошибся?
— Ты верила, что умрёшь?
Она колебалась, а потом призналась:
— Нет.
— И я тоже. Я боялся, это правда. Но с первого момента, как я увидел твои крылья в тронном зале, когда ты противостояла моему отцу, я знал. — Я усмехнулся, вспоминая. — Хотя, думаю, даже раньше. Когда я увидел тебя в темнице, опущенную на том крюке…
Она вздрогнула, и я замолчал, сильнее прижимая её к себе и проводя рукой вдоль её спины. Она прислонилась лбом к моей груди, её тонкая рука скользнула к моей талии.
— Прости. Я не хотел напоминать об этом дне.
Молчание тянулось, и я начал думать, что причинил ей боль воспоминанием. Но её ответ сбил меня с толку.
— Когда я вернулась домой, я была в ужасе от того, чем рисковала, от того, что потеряла. Я до сих пор оплакиваю магию, что была у меня, и мои белые крылья. Но я всегда чувствовала, что в этом есть смысл. Что это не напрасно. И ты прав. — Она вновь подняла на меня взгляд. — Мне предназначено стоять рядом с тобой. Может быть, чтобы найти лекарство от этой чумы. Или для чего-то большего. Но я знаю до глубины костей, что я нахожусь там, где меня хотят видеть боги. Это кажется странным: принцесса Иссоса и король-призрак. — Она коротко рассмеялась. — Но я знаю, что это правда.
Рык сорвался с моих губ, когда я склонился к её губам:
— Это правда. Это правильно.
Потом что-то привлекло моё внимание, когда её рука скользнула вниз по моему предплечью.
— Уна. — Я взял её за руку и поднял её запястье ближе, чтобы рассмотреть демоническую руну, выгравированную на её коже. В груди разлилось тепло, в то время как сердце забилось быстрее от осознания. — Это появилось в ночь Сервиума. — Я знал это без сомнений.
— Она есть и на другом запястье. — Она повернулась на спину и показала мне. — Что это значит?
— Хава не сказала тебе?
— Она не знала. А я не хотела спрашивать у тебя.
Я знал, почему. Я был дураком, игнорируя её и пренебрегая ею. И больше никогда не повторю этой ошибки.
— Это ещё один знак, метка Викса.
— Я знаю, — сказала она уверенно, с лёгкой досадой, что заставило мои губы дёрнуться в улыбке. — Но что значит этот знак?
— Руны сложны, иногда они имеют несколько значений. И они по своей природе отражают того, кто их использует.
Я провёл большим пальцем по чёрной линии с изогнутым кончиком, похожей на ленту, и заметил, как она вздрогнула от моего прикосновения.
— Это символ очага и дома.
Я внимательно наблюдал за её лицом, видя, как она задумчиво смотрит на метку на своём запястье.
— Это тебя огорчает?
— Конечно, нет.
— Боги решили, что ты дома здесь, в Силвантисе. — Я не стал добавлять, что для неё это место когда-то было её кошмаром. Может, всё ещё остаётся. — Со мной.
Она взглянула на меня, и в её глазах вспыхнуло пламя:
— Это может также значить, что я твой очаг, твой дом. И ты принадлежишь мне.
Её смелость разожгла моё желание. Я не был готов покидать этот тихий рай, который мы создали вместе.
— О, Уна, — пробормотал я, касаясь губами тонкой кожи её запястья. Её пульс участился под моими губами. — В этом не может быть сомнений.
Я поцеловал её ее долгим и глубоким поцелуем, пока воздух не наполнился её ароматом, а я не смог сдержаться, вновь оказавшись внутри неё. Мы двигались медленно, нежно, а я наблюдал за её улыбкой и изогнутыми бровями, пока она не нашла удовлетворение.
Когда мы насытились во второй раз, я остался в ней, склонившись над ней, вдыхая её воздух и не желая возвращаться во дворец, хотя знал, что это неизбежно.
Её лицо отражало мои чувства. Затем она сказала:
— Почему бы нам просто не остаться здесь? — Она провела пальцами по моим волосам.
Это было больше, чем я мог когда-либо мечтать, что она будет хотеть меня так же, как я её. Я прислонился лбом к ней.
— У нас будет ещё много таких мгновений, Уна.
— Ты обещаешь?
Вместо того чтобы отвечать ей словами, я поцеловал её прелестные губы, наслаждаясь её роскошной сладостью, вновь пробуждающей во мне желание. Но я не позволил своему влечению взять верх. Когда я почувствовал, каким твердым я становлюсь внутри неё, я осторожно вышел из нее, наслаждаясь её маленьким звуком боли от расставания.
Я достал флягу с водой из своей сумки, смочил ткань и согрел её рядом с углями, затем вытер её кожу и помог ей одеться. Когда я встал на колени, чтобы завязать ей сапог, её рука легла на моё плечо, и она тихо засмеялась.
— Что случилось? — спросил я, переходя ко второму сапогу.
— Это забавно. Я никогда не думала, что увижу тебя, короля Голлайю, на коленях у моих ног.
Я закончил завязывать её сапог и поднял взгляд.
— Забавно. Я чувствую, что всегда был здесь.
Она прикусила губу, и я заметил, как она немного нахмурилась от моей откровенности.
Я не ощущал такой мягкой уязвимости с тех пор, как умерла моя мать. Я не думал, что когда-нибудь буду искать этого — такую нежную связь. Это была нежность, от которой я намеревался отказаться. До Уны.
Я воспользовался моментом еще раз, поцеловав свою Мизру, прекрасно осознавая, что именно это чувствовал Викс к своей первой Мизре — он имел одну, и только одну спутницу. Я чувствовал себя более уверенно, ощущая более глубокую силу, связь с одной женщиной, а не со множеством. Это чувство наполняло меня новой мощью, которую я не мог описать. Как секрет, который знали только мы.
Это было одновременно пугающе, сбивающее с толку и эйфорично. И хотя разумная часть меня понимала опасности, связанные с тем, чтобы король позволил себе такие чувства, фейри, жаждущий этой связи, не особо волновался.
Вот в чём и заключалась опасность. Я мог бы легко забыть о себе и своих обязанностях в её объятиях. Но это не остановило бы меня от того, чтобы отдать всё, что у меня есть, в надежде, что этого будет достаточно.
— Пойдём, — сказал я, беря её за руку и ведя к Драку.
Он пробудился, услышав наши шаги по каменному полу пещеры. После низкого рычания он распрямился, позволяя ночному воздуху проникнуть через его спину. Уна подошла к его морде и начала поглаживать его по челюсти.
Я вернулся, взяв свою сумку, сложив одеяло и упаковав её внутри, а затем обвил свою меховую накидку вокруг шеи. Запах её, запах нашего союза, невыносимо тянул меня. Я хотел вернуться во времени в тот момент, когда Уна стонала от наслаждения, когда я впервые вошёл в неё.
После Ритуала Сервиума я не думал, что когда-нибудь снова переживу что-то подобное. Я ожидал, что каждый наш союз будет для неё тяжким бременем, что она будет смотреть в сторону, со слезами в глазах, вынужденная терпеть меня.
Я улыбнулся, наблюдая, как она шепчет и мурлычет, гладя Драка. Его полуоткрытые глаза показывали, что он наслаждается её вниманием.
— Скоро он уже будет не моим драконом, а твоим, — пошутил я, помогая ей залезть в седло.
— Ты говорил, что никто не может владеть драконом, — она бросила на меня через плечо взгляд, когда я устроился позади неё.
— Верно. Но у них есть свои любимцы.
Драконы не имеют хозяев. Однако я был драконом-демоном, братом по крови, и в тот момент я понял, что я принадлежу ему— телом и душой.
Уна схватилась за две луки, а я крепко обнял ее, когда Драк прыгнул с края утёса и, расправив крылья, направился в сторону Нäкт Мира. Ночь протянула свои объятия над Сильвантисом, полумесяц выглядывал из-за клубящихся облаков. Буря оставила на земле сверкающую корку льда, которая переливалась, как звёзды в темноте.
— Знаешь, — тихо сказала она, повернув голову, чтобы я мог услышать, — Драк позволил мне увидеть его воспоминания.
Я был озадачен:
— Что ты имеешь в виду?
— Когда я говорила тебе, что у меня нет магии, это была не совсем правда.
— Я это заметил. Я ощущал магию, живущую внутри тебя, даже когда ты её отрицала. Ты хочешь сказать, что у тебя есть телепатическая связь с Драком?
Моё сердце бешено заколотилось — я ощущал такую же связь.
— Это не совсем телепатия. Я могу видеть глазами крылатых существ. Ранее это происходило только с птицами, в Иссосе. Я пыталась один раз, когда ты впервые познакомил меня с Драком, но он не позволил мне соединиться.
— Но с тех пор он позволил, — подтвердил я.
— Да.
Удивительно.
Дальше она замолчала, а мы скользили над Эшерским Лесом, где беззвёздная ночь поглощала пейзаж в тени.
— Ты не расскажешь мне, что ты видела? — спросил я.
— Я видела тебя, — ответила она спустя мгновение. — Я видела, как ты спасал его, когда он был молодым драконом.
— Мм. — Я вспомнил тот день. — Несколько тёмных фейри, торговцев драконами, держали его в пещере, скованного цепями. Я был на охоте в Мирленде, когда услышал его. Они развлекались, мучая его.
Она напряглась в моих объятиях.
— Тёмные фейри всегда так поступают?
Я крепче обнял её, когда Драк повернул влево, снижаясь к замку, выходя из облаков.
— Нет. Честно говоря, они были не обычными. С ними что-то было не так. Тёмные фейри — необычная раса, но они не жестоки по природе. Как и все расы. Но с этими фейри что-то было не так. — Я задумался. — После этого Драк последовал за мной в Сильвантис. Я позволил ему назвать это его домом.
— И в конце концов он позволил тебе ездить на нём. — Она положила ладонь на чешую Драка рядом с седлом. — Я читала, что у нас не было всадников на драконах более ста лет.
— Это правда. Последним был Верек, голубоглазый мальчик, который стал королём, тот, о котором ты мне когда-то говорила. Но он сумел подружиться с уже взрослым драконом на своей первой охоте на вепря.
Драк приближался к Нäкт Миру, чёрные шпили поднимались к небесам.
— Ты имеешь чудесный дар, Уна, — сказал я, наклонившись к её уху. — Это необыкновенно.
— Я не понимаю, в чём чудо. Всё, что я могу делать — это летать вместе с птицами и, видимо, с драконами, — вздохнула она. — Иногда мне кажется, что это дар от Лумеры, потому что я больше не могу летать своими крыльями. Она дала мне дар, чтобы я всё ещё могла ощущать это чувство.
— Может быть, это дар от Лумеры, — сказал я, продолжая смотреть на её тёмные крылья, которые низко спускались, между нами. — Или же это дар Викса.
Она хихикнула.
— Почему бог, которому я не поклоняюсь, должен давать мне дар?
— Боги существуют, независимо от того, поклоняемся ли мы им. У них есть свои замыслы относительно наших судеб, и они будут делать всё, что пожелают, независимо от того, признаём ли мы их.
Мои мысли снова вернулись к причине, по которой она покинула дворец.
— Ты покажешь мне свою книгу видений?
Она повернула голову, поймав мой взгляд.
— Конечно, покажу. Я хочу тебе её показать. Я хочу, чтобы ты мне помог.
Она никогда не смотрела на меня с таким доверием. Это что-то разрывало внутри меня. Это было благословением, драгоценным даром. Но этот дар был не от богов. Он был от моей Мизры, моей спутницы.
Я нежно коснулся её виска поцелуем.
— Но сперва у тебя есть гость, а потом тебе нужно поесть.
— Гость?
— Посол из Иссоса.
Её тело снова напряглось.
— Что-то случилось в Иссосе?
— Нет. Я думаю, твой брат хочет убедиться, что я не отдал тебя в пищу моему дракону.
Она засмеялась и крепче прижалась ко мне, когда Драк спустился к задним садам дворца.
— Драк скорее съест тебя, чем меня.
— Несомненно.
Затем мы приготовились к посадке, и я подготовился дать ей время побыть наедине с этим расфуфыренным фейри в моём дворце.