УНА
— Спасибо, — поблагодарила я Мека и Феррина, которые стояли у двери военную комнату Голлайи, куда они меня проводили. После моего визита к Атели́ну я сообщила Голлайе, что мне нужно срочно поговорить с ним о Водопадах Драгул. Он кивнул и сказал, чтобы я встретилась с ним здесь с книгой.
Я собиралась постучать, но дверь открылась, и на пороге появился Кеффа.
— Мизра, — поклонился он, чуть наклонив голову. — Мы вас ждали.
Мы? Я не знала, что Голлайя пригласил кого-то ещё.
Когда я вошла, я ожидала увидеть стол, покрытый картами, стены, увешанные схемами, возможно, оружие, украшавшее комнату. Так выглядела военная комната моего отца в Валла Локкир, а теперь и Бейлина. Но хотя на одной из стен висела огромная карта, военная комната Голлайи не походила на комнату моего брата.
Здесь стоял длинный чёрный дубовый стол, отполированный до блеска. Кресла с серой кожей и стулья, окружали его. Беломраморная каминная полка обрамляла камин, в который мог бы зайти рогатый фейри, не согнувшись. Вокруг очага стоял полукруг из кресел с бархатными подушками, а на полу лежал ковёр с красными и золотыми узорами.
У огня стоял Голлайя, руки за спиной, взгляд, устремлённый ко мне. Сорин сидел в одном из кресел, пока Кеффа провожал меня. В комнате находились ещё два фейри. Одного я узнала — это был беловолосый советник Бозлин, тот самый добрый фейри, который встречал меня по прибытии. Другой выглядел грозно — фейри с оранжевыми глазами, массивной грудью и с небольшой сединой в чёрных волосах.
Голлайя сделал шаг вперёд, чтобы поприветствовать меня. Я удивилась, когда он наклонился и нежно коснулся губами моих.
— Ты хорошо спала? — спросил он.
Я подняла бровь. Он знал, что спала, ведь он был рядом со мной. Проснувшись, я увидела улыбающуюся Хаву в его спальне, которая расплывалась в улыбке, сообщая, что король велел мне позавтракать.
— Да, мой король, — ответила я.
Тихий рычащий звук вырвался у него из груди, прежде чем он положил руку мне на спину и проводил к креслу, стоящему рядом с Сориным. Все мужчины встали, когда я подошла, и я осталась стоять рядом с креслом, пока Голлайя не начал представление.
— Ты уже, конечно, знаешь Сорина и Кеффу. Это Бозлин, глава моего королевского совета и член моего военного совета, — сказал он, указав на беловолосого фейри.
— Я помню Бозлина. Рада видеть тебя снова, мой лорд.
— И я, Мизра.
— А это — Морголит. — Он указал на грозного фейри, который низко поклонился.
— О, — сказала я, ослепительно улыбнувшись. — Это вы тот, кто подружился с Хавой?
Мощный фейри улыбнулся, один из его клыков был кривой.
— Да, Мизра. — Он поклонился. — Приятно познакомиться с вами.
— И мне, мой лорд. Теперь я знаю, что все фейри с четырьмя рогами — это дворяне тёмных фей, и они заслуживают титула «лорд», а не «сэр». — Хава стала мне настоящим другом.
— Рад это слышать, — ответил с улыбкой он, его оранжевые глаза прищурились. — Хава заслуживает хорошей жизни и высокого положения в дворце. И наш король это ей дал.
Он не стал упоминать о предвзятости, с которой Хава, похоже, сталкивалась среди фейри теней. Я понимала, что, возможно, она встретила бы что-то подобное, если бы жила и работала в самом Сильвантисе. Но здесь, во дворце, под покровительством и защитой Голлайи, её уважали все. Это ещё больше повысило моё уважение к Голлайе, зная, что он — тот король, который требует уважения для всех, независимо от их происхождения.
— Присаживайся, — мягко сказал Голлайя, подталкивая меня к креслу.
Все сели, кроме него. Он снова встал перед огнём, глядя на меня.
— Итак, я поделился информацией. Те, кто здесь, — мои самые доверенные советники, так как я чувствовал, что ты не захочешь, чтобы это стало публичным. Тем не менее, нам потребуется защита, если мы будем изучать что-то, что связано с божественной магией.
Я кивнула, соглашаясь, вспомнив, как всё обернулось катастрофой, когда я отправилась одна в первый раз.
— Понимаю, — сказала я.
Затем я открыла свою любимую книгу на первом пророчестве, которое нашла, когда копалась в столе отца. Прочитав его вслух, я сказала:
— Это пророчество привлекло моё внимание из-за упоминания о чуме.
Меня не удивило, что фейри обменялись взглядами, читая остальную часть видения, которое предсказывало время, когда их народ будет править выше, чем светлые фейри. Это было так же, как и в древнем мифе о Виксе и Мизре. Но не это было главным что меня интересовало на сегодняшний день.
— Но вот это… — Я перевернула страницу на следующее пророчество, которое было гораздо длиннее, снова упоминая болезни, — Один украдёт магию, другой украдёт разум,
Один проклянет свет, а другой — тень..
— Безумие, — прервал меня голос Морголита. Когда я подняла взгляд, он почесывал подбородок, его выражение было озадаченным.
— Что не так? — спросил Голлайя.
— Когда я покинул Гадизель, ходили слухи, что король болен умом. Я сам не видел тому подтверждения, ибо, услышав, что вы заняли трон в Сильвантисе, я не задерживался, чтобы выяснить правду.
Голлайя нахмурился.
— Мы ничего не слышали от фейри теней, так что не можем знать, правда это или нет. Но стоит это запомнить. — Он посмотрел на меня. — Продолжай, Уна.
Я продолжила, прочитав остальную часть, где говорилось о вмешательстве богов, которые предлагают фейри способ уравновесить весы и исцелить мир. Затем шла последняя часть описания, где реки сходятся на северных землях и падают как одно целое.
Сорин встал и подошел к карте на другой стороне комнаты.
— Это точно звучит как Драгул-Фолс, — сдержанно признался он. — Не вижу, где еще это может быть.
— Я тоже так думала, — сказала я, и Голлайя вновь обратил внимание на меня.
— А этот оракул, — начал Голлайя, в его голосе послышалась тяжесть, — он или она все еще там, в Иссосе? Мы можем с ними поговорить?
Я покачала головой.
— Нет. Она была изгнана моим отцом много лет назад.
Голлайя широко распахнул глаза от удивления.
— Знаю, — добавила я, осознавая, что он наверняка был поражен тем, что мой отец мог сделать такое. — Он не хотел больше никаких пророчеств о падении лунных фейри. Видимо, это его пугало.
— Как ее звали? — настоятельно спросил он.
Я не говорила ему, что оракул был женщиной.
— Вайламорганалин.
— Вайла, — прошептал Кеффа, стоя рядом с Голлайей и глядя на меня с выражением шока и печали.
Голлайя повернулся к нему и положил руку на его плечо. Это было утешительное прикосновение, которое я не совсем понимала.
— Спокойно, друг, — прошептал он Кеффе.
Тогда я вспомнила. Прямо перед тем, как Голлайя отрубил голову своему отцу, он сказал: «Вайла была права».
Взгляд Кеффы переместился к огню, и он был тем, кто нарушил тягостное молчание, произнеся хриплым голосом:
— Ты ведь была всего лишь девочкой, когда ее изгнали?
Я тяжело проглотила комок в горле, пульс учащался. Понимание того, что тут скрывается нечто большее, заставило меня нервно вздохнуть.
— Да. Я нашла эти пророчества в Храме Луны.
— И ты решила действовать по ним в одиночку? — спросил Голлайя. Его голос не был обвиняющим, скорее озабоченным тем, что я сделала, будучи семнадцатилетней девочкой.
— Я пыталась объяснить это Бейлину. Я даже рассказала отцу, но никто не слушал. В тот момент отец был обеспокоен пограничными землями и увеличивающимся числом темных фейри в регионе.
Не нужно было продолжать объяснять, поскольку все это было, видимо, началом войны. И все, что потребовалось, это мое собственное пленение и пытки здесь, в Нäкт Мире, чтобы начать официальную войну.
— Ты говорила о Вайле, — продолжила я. — Это та самая Вайламорганалин? Ты знал её?
Кеффа оставался неподвижным, уставившись в огонь. Ответил Боазлин, старший фейри-советник:
— Она пришла сюда, в Сильвантис, когда её изгнали из Иссоса. Она сказала королю Закиелю, что она благословенная богами, обладающая мощной магией пророчества, мироздателем и боговидицей одновременно. Она заявила, что должна использовать свой дар или быть проклята богами. И боги послали её к Закиелю.
— Так она служила твоему отцу? — спросила я у Голлайи.
— Да, — ответил он. — Ее приняли за её исключительные способности к прорицанию. И многие годы её считали величайшим оракулом, который когда-либо был в Сильвантисе.
— Что случилось? — мягко спросила я.
Кеффа наконец-то отвел взгляд от огня, его лицо стало как маска.
— У неё было пророчество, которое не понравилось Королю-демону. Она сказала королю Закиелю, что однажды его сын и наследник свергнет его с трона, и он умрет от его меча.
— Боже мой, — прошептала я, пытаясь осмыслить осознание того, что та же самая оракул, которая предсказала чуму и падение нашего народа, также предсказала восхождение Голлайи. Я посмотрела на его темную фигуру, вырезанную в огненной тени. — Поэтому тебя посадили в тюрьму.
— Меня посадили. Так же, как и её.
— Проклятый тиран, — прорычал Кеффа, разворачиваясь к камину и упираясь обеими руками в белый мрамор полки, его чёрные когти явственно проступили.
В моей груди зародилось новое понимание, разгорающееся, как огонь, заставив меня подняться на ноги. Моё дыхание участилось, когда я смотрела на пламя, вспоминая.
Кап. Кап. Кап. «Сорка лиллет».
— Она была там, — прошептала я. — Она была там, в темнице, со мной.
Слёзы хлынули из моих глаз, катясь по щекам так внезапно, что я ахнула. Это ударило меня, как молния.
Я застыла, охваченная паникой, вновь переживая тот момент, когда ведьма шептала в темноте. Её окровавленные пальцы касались моего лба, магия просачивалась в мою плоть, её душа, лёгкая, словно ветер, уходила в загробный мир.
Кеффа сделал шаг ко мне, его брови сдвинулись, углубив шрам, тянувшийся вниз от его отсутствующего глаза.
— Ты видела её? Разговаривала с ней?
Я не могла ответить, слёзы текли по моему лицу непрерывным потоком.
Кеффа шагнул ближе, но Голлайя остановил его, положив руку ему на плечо.
— Можете на минуту выйти? — его голос был мягким, но властным.
Я опустилась обратно на стул, глядя на свои дрожащие руки, пальцы теребили край вышивки из плюща на подоле юбки. Я лишь смутно осознавала, что все вышли, дверь закрылась за ними тихо. Затем Голлайя оказался на коленях передо мной, его большие, тёплые руки обхватили мои.
— Дыши, Уна. Глубокий вдох… и выдох.
Я не замечала, как быстро и судорожно дышала, на грани истерики, поглощённая воспоминаниями, которые внезапно нахлынули.
— Я думала, она просто старая ведьма. Бедная иссосийка, пойманная, как и я, брошенная в темницу, чтобы сгнить. — Я всхлипнула, судорожно втянув воздух. — Она была так добра ко мне. — Я встретила обеспокоенный взгляд Голлайи. — Она пыталась исцелить меня, я в этом уверена. Отдала мне последние крохи своей магии перед смертью.
Его тревога сменилась сосредоточенностью, когда он спросил:
— Она чертила руны на твоём лбу?
— Тогда я не понимала, что она делает. Когда целитель осмотрел меня в Иссосе, он заметил следы рун, но ни одна из них не была знакома. Целитель расспрашивал меня об этом, но я ничего не ответила. Я была в шоке. Позже мне не хотелось делиться этим ни с кем.
— Когда я нёс тебя через Эшерский лес, — он поднял руку и провёл большими пальцами по моим щекам, вытирая слёзы, — я видел кровавые отметины. Я подумал, что тюремщики моего отца сделали это с тобой. Какое-то проклятие.
— Нет, — покачала я головой. — Это была она. Вайла. Я думала, она сошла с ума. Она сказала мне что-то на демоническом языке, которого я не знала. Но потом она повторила это на общем языке, прямо перед смертью.
— Ты помнишь, что она сказала?
— Я никогда этого не забуду. — Я удержала его взгляд, вспоминая и точно повторяя то, что Вайламорганалин прошептала мне в темноте перед смертью:
— Ты — судьба. Ты — тёмная госпожа. — Я сделала паузу, облизывая пересохшие губы. — Ты — для него.
Его глаза расширились, пальцы сжались вокруг моих рук, лежавших на коленях.
— Я думала, что это всё чепуха, — произнесла я с тихим шёпотом. — Но она не была сумасшедшей. Она подарила мне дар своими последними вздохами.
Он провёл большими пальцами по тыльной стороне моих рук.
— Вайла отпустила свою душу в загробный мир, но сначала благословила тебя.
— Своей магией. Я знаю, это сделала она.
Он опустил подбородок в кивке.
— И её пророчество.
— Она имела в виду тебя, — уверенно сказала я, не спрашивая. Наконец-то всё осознав. — Она имела в виду, что я предназначена для тебя. Моё сердце на мгновение сжалось. — Ты думаешь, что боги играют с нами? Заставляют нас быть вместе?
Эти мысли разбили меня. Представление о том, что то, что у нас было, не являлось плодом нашего собственного желания, а было лишь прихотью богов, игравших с нашими судьбами.
Голлайя встал, подхватил меня с кресла и снова уселся в него, теперь с моим телом на его коленях. Я приняла его утешение, чувствуя, как живот скручивает узлы тревоги, и обвила его шею руками.
— Я верю, что боги всегда играют с нами, манипулируют нами, чтобы получить то, что им нужно.
Моё сердце тяжело упало от его признания.
— Мы всего лишь пешки? — Я с трудом сдерживала слёзы.
— Посмотри на меня, Уна, — он поднял моё подбородок так, чтобы я не могла не встретиться с его взглядом. — Если ты думаешь, что боги могут заставить моё сердце биться только для тебя, ты ошибаешься. — Он взял одну мою руку и прижал её к своей груди. — Они, может быть, направили тебя ко мне, но теперь ты здесь. Ты всегда будешь в душе этого короля-призрака. Никакой бог или фейри не отберёт тебя у меня.
Я прижала лицо к его шее, позволяя его крепким объятиям и искренним словам немного утешить меня, поглощённую горечью утраты, которую принесла смерть старой фейри. Той пророчицы, которая подарила мне новую магию перед своей кончиной.
Мы сидели так некоторое время, обнимая друг друга и осознавая новую реальность, что боги действительно принудили нас быть вместе, но в конце концов мы оба выбрали друг друга. Что будет дальше — это знали только небеса.
В тишине я тихо произнесла:
— Кеффа любил Вайлу, не так ли?
— Очень, — ответил он с тяжёлым вздохом. — Она не отдала себя ему, оставшись верной обетам жрицы. Но после того, как она произнесла своё последнее пророчество, и стало ясно, что король собирается арестовать её, она пришла к нему. Их нашли вместе в его спальне. Когда он боролся за неё, вот как он и потерял глаз, как его рог был сломлен, и он получил эти шрамы.
Я закрыла глаза, крепче обняв Голлайю, ощущая горечь утраты Кеффой его возлюбленной, той самой фейри, которая утешала меня в темноте и отдала мне последние крохи своей магии.
Наконец я приподнялась.
— Когда мы отправляемся к Драгулским водопадам?
— Я возьму с собой Кеффу и Сорина и поеду завтра.
— А меня? — добавила я, не унимаясь.
Он покачал головой.
— Там может быть опасно.
— Но ты будешь там, — возразила я.
— Да, — твёрдо сказал он. — А ты — нет.
— Почему? — Я попыталась слезть с его колен, но он крепко держал меня.
— Всё, что связано с богами, может быть опасно, и я не рискну тобой.
Я с силой отодвинула руку, которая удерживала меня на его коленях, и встала.
— Но я обнаружила эти пророчества и знаю, где они указывают нам найти тексты.
— Я рад, что ты их нашла, чтобы я мог их найти и довести до конца, — ответил он с таким спокойствием, что мне захотелось закричать.
— Они не для тебя. Они для меня.
Он поднял бровь с тем самодовольным выражением, которое всегда меня раздражало.
— Откуда ты знаешь?
Скрестив руки, я имитировала его медленный и спокойный голос:
— Так же, как ты знал, что я не умру в Нäкт Ликензель и что я предназначена быть твоей Мизрой.
Он стиснул зубы. Я продолжала смотреть на него, ожидая.
— Где другие тексты? — спросил он, не сводя взгляда.
Я избегала его взгляда, опустив глаза.
— Я думаю на севере, — ответила я, зная это точно.
Он фыркнул и встал передо мной, возвышаясь своим ростом и шириной.
— Ты не пойдёшь. Ты можешь отдать мне книгу, и я найду их для тебя. — Затем он повернулся и направился к двери, не оглядываясь.
— Голлайя, — я поспешила за ним. — Ты не понимаешь. Я должна быть там.
Он резко развернулся, злобно нахмурившись.
— Почему ты должна?
Я пожала плечами.
— Не знаю. Просто чувствую, что должна.
— Ну, а я чувствую, что ты должна оставаться в безопасности. Далеко на севере, в землях чудовищ и фейри теней? Нет, Уна. Я не позволю тебе этого.
— Что может случиться? У нас будут твои Элитные.
— Может случиться что угодно, — он злобно посмотрел на меня. — Далья предсказала, что кто-то хочет забрать мой трон. Враг. А ты хочешь, чтобы я взял свою Мизру в земли врагов?
— Ты враг другим тёмным фейри?
— С фейри звери не так уж много противоречий. Они просто не любят нас, а мы их не любим. Но с фейри теней у нас есть тёмная история, и я давно подозреваю, что тот враг, о котором предупреждала меня Далья, вполне может быть среди них.
Я прикусила губу.
— Тогда мы будем осторожны.
— Нет, Уна. — Его поза и выражение лица ясно давали понять, что он не собирается принимать мои доводы.
Спокойно я обошла его и направилась к двери.
— Куда ты идёшь? — резко спросил он.
— Подготовиться к пиру. Если ты помнишь, у нас всё ещё есть гость из Иссоса, которого нужно развлекать. — Я резко повернулась к двери. — Если, конечно, ты позволишь мне поговорить с моим соотечественником.
Я знала, что упоминание о Ателионе как о моем соотечественнике разозлит его, но мне было всё равно. Он хотел защищать меня, но даже не признавал, что у богов может быть свой план для меня. Всё всегда сводилось к тому, что он хочет. Тиранический король-призрак.
Когда он лишь сжал челюсти, я ушла, не говоря ни слова, готовиться к своему первому пиру в Нäкт Мир.