ГОЛЛ
– Ну теперь ты понимаешь? – рычал я, когда мы приблизились к нашим покоям.
– О чём ты вообще говоришь? – она остановилась в коридоре и повернулась ко мне.
– Вот это, – я указал в сторону зала, – вот почему я не могу позволить тебе гулять по Нортгаллу без защиты.
Она фыркнула.
– Потому что пьяница сделал слегка неприличное замечание? Это ничего не значило.
– Это не «ничего» – я подошёл ближе. – Пьяный он или нет, сам факт, что он так легко сорвался и проявил неуважение, значит, что он не единственный, кто думает о тебе так же.
– Он не хотел проявлять неуважение.
– Да, знаю.
Её брови нахмурились в недоумении.
– Так почему ты так разгневан? И что общего это имеет с моим уходом из Нäкт Мира?
– Выпивка развязала его язык, и в тот момент я понял, что он не уважает тебя как фейри, как должно быть. Он не видит в тебе истинной Мизры, достойной должного уважения своего положения. И если он так тебя воспринимает, значит, скорее всего, так видят тебя и другие. Множество солдат и кавалеристов, которые обсуждают это с семьями и друзьями в Сильвантисе, распуская слухи по Нортгаллу.
Я почувствовал, как ярость закипает в крови при мысли о слухах. Только представить, что они могут говорить… Она просто его шлюха. Красивый трофей, который он получил, победив Иссос. Она не фейри, значит, она не его истинная Мизра. И их ребёнок не будет настоящим наследником.
– Это правда, – сказала она, – я не одна из вас.
– Ты теперь одна из нас, – почти заорал я в тишине коридора. – Уна. Если они не примут тебя как мою Мизру, они не примут и нашего ребёнка как наследника. Когда я умру, эти неверующие могут… – я замолчал. Не мог сказать ей, что они сделают.
Предатели убьют нашего ребёнка, чтобы он не мог занять своё законное место? Они заодно убьют и Уну, для верности.
Эта мысль охладила мою кровь с ужасающей быстротой.
Уна не спросила, что я не рассказал ей. Она просто спокойно произнесла:
– Значит, мне нужно время, чтобы они меня приняли.
– Точно. И поэтому ты не будешь покидать Нäкт Мир, чтобы искать тексты, о которых говорят пророчества. Здесь ты в безопасности. За этими стенами опасность слишком велика.
Она сжала губы, её спокойствие исчезло, спина и плечи стали напряжёнными.
– Мой народ погибнет без лекарства, Голлайя. Мой отец… – её губы задрожали. – Мой брат…
Я потянулся к ней, но она вздрогнула и отошла. Этот неожиданный отворот словно ножом пронзил меня, и я сжал кулак.
– Я найду эти тексты для тебя. Я принесу их тебе сюда.
Она тяжело выдохнула, выражение лица стало раздражённым.
– Ты не понимаешь. Они были предназначены для того, чтобы я их нашла. Не для тебя. Может быть, ты никогда их не найдёшь. А потом будет слишком поздно. Всё из-за твоего глупого упрямства.
– Я не рискну, – твёрдо сказал я. – Я не рискну тобой.
– Даже если это значит спасти сотни, даже тысячи людей в Лумерии?
– Да, даже тогда, – ответил я, спокойно глядя на неё. Она прищурила взгляд, но я добавил: – И ты не знаешь точно, что только ты можешь их найти.
Она взмахнула чёрными крыльями, как бы напоминая мне, что и она – избранная.
– Да, Голлайя. Знаю.
И она развернулась, направившись в свои покои, захлопнув дверь за собой и надёжно отстранив меня снаружи.
Уна
Этот мужчина сводит меня с ума.
Я ударила по подушке, всё ещё пытаясь найти удобное положение, чтобы заснуть. В сотый раз сбросила с себя одеяло и повернулась на бок, уставившись в окно, снова и снова прокручивая в голове нашу с Голлом ссору. Точнее, обе ссоры.
Я понимала, что он хочет защитить меня, но он отказывался слушать. Бывают вещи, ради которых стоит рискнуть, например, спасти целый народ. Даже Хава сказала мне, что появились признаки: у некоторых фейри-призраков в небольшом поселении у Пограничных земель были случаи заражения чумой Парвианы.
Мягкий свистящий звук раздался возле моего гардероба, и в тот же миг обнажённая фигура Голла мелькнула в свете окна, пересекла комнату и направилась ко мне.
– Уходи, – сказала я, но он продолжал приближаться. – Я не хочу с тобой разговаривать.
– Отлично, – прорычал он в темноте, и по моей коже пробежали мурашки. – Я тоже не хочу говорить.
– Вон из моей спальни, – прошипела я, когда он приблизился к изножью кровати.
И тут он оказался рядом, сорвал с меня покрывало и обхватил мои лодыжки своими длинными пальцами.
– Я серьёзно, Голл!
Игнорируя мои протесты, он только сильнее сжал мои лодыжки, и его глаза, напоминающие драконьи, серебром сверкнули в темноте.
– Я тоже, Мизра.
Резким движением он потянул меня к краю кровати, и моя ночная рубашка задралась. Освободив одну из моих ног, он поднял подол до талии, открывая моё тело. В тот же миг моё тело загорелось от жара и желания, хотя внутри всё ещё бурлила злость.
– Голл! – Я оттолкнулась ногой. Она отскочила от его плеча.
Он зарычал и обхватил рукой мое внутреннее бедро, прижав обе мои ноги к матрасу.
– Я же сказала тебе, я не хочу… – задыхаясь, проговорила я, когда его горячие губы приникли к моей груди.
Я застонала и обхватила его за рога: гнев заставлял меня оттолкнуть его, а вязкое желание подсказывало мне, что нужно держать его прямо здесь, пока он будет доставлять мне удовольствие.
Затем его язык оказался внутри меня, и я опустила голову обратно на подушку. – Ты не слушаешь, – пробормотала я, расстроенная собой и предательством своего тела, пока находилась в плену его жадного рта, который усердно сосал меня.
Он, конечно, не ответил, его низкое урчание удовольствия вибрировало на моем клиторе, когда он ласкал и щелкал, а затем гладил меня языком.
– Я злюсь на тебя, – прошептала я в темноту.
Затем я почувствовала руку на своей груди, пальцы сжали напряженный сосок почти до боли.
– Ах! – Я задвигалась сильнее, касаясь клитором о его горячий язык, стремясь к оргазму, который я чувствовала все ближе и ближе. – Я кончаю, – пробормотала я, и тут же кончила.
Он снова зарычал, заваливаясь на кровать сверху. Не успел мой оргазм утихнуть, как он глубоко вогнал свой член.
– Голл! – Я вскрикнула, проникновение было сильным и резким. Я толкнулась в его грудь, а затем впилась ногтями в его плоть, желая причинить ему боль, но в то же время желая удержаться. Это выводило из себя.
Не сводя с меня взгляда, он ловко перехватил оба моих запястья и прижал их к матрасу над моей головой, удерживая одной рукой. Затем он потянулся вниз и схватил меня за бедро, согнув мою ногу так, что мое колено оказалось над его плечом.
– Я злюсь на тебя, – прошептала я, хотя мои слова имели меньший вес после того, как он только что подарил мне пьянящий оргазм.
– Я знаю, моя сладкая. – Его голос был низким и хриплым, а глаза — серебристо-голубыми. – И я собираюсь вытрахать всю злость из тебя.
Он вынул член до кончика и снова вошел, мои груди подпрыгнули от его напора. Я обхватила свободной ногой его талию и практически согнулась пополам, пока он начал сильно и глубоко входить.
Я стонала, когда он задевал особенно приятную точку внутри меня, злясь на него и на себя, что это так блаженно.
Звук хлопков, с которыми он входил и выходил из меня, заполнили комнату вместе с моими задыхающимися хныканьями и стонами.
Своей большой рукой он гладил мою грудь, а затем большим и указательным пальцами сжал сосок. Мое влагалище вибрировало от удовольствия и боли.
– Ты чувствуешь это? – пробормотал он. – Ты можешь ненавидеть меня, Уна, но твоя пизда любит меня.
Я зажмурила глаза, а мое влагалище в ответ затрепетало и снова сжало его. Мое тело словно подчинялось только ему, а не моей воле.
– Вот так. – Его хрипловатый голос обволакивал меня. – Закрой глаза, моя Мизра. Ты все еще можешь злиться на меня, пока я трахаю тебя. – Он снова ущипнул мой сосок, и мои груди подпрыгнули от толчка. – Пока твой стекающий мед смачивает мой член.
– Ух. – Наступил второй оргазм, и я растворилась в эйфории.
Затем его губы прижались к моим, в легком поцелуе, пока я задыхалась. Он сменил нежный поцелуй проникая языком в мне в рот, изучая меня, заполняя меня еще глубже.
– Думай, что хочешь, – прошептал он на моих губах, покусывая меня клыком. – Но эта крошка — моя. – Он зажмурился. – Ты моя.
Я снова застонала, целуя его в ответ, проникая языком в его рот, желая ощутить его вкус, желая получить от него больше. Он застонал в поцелуе и снова прикусил мою нижнюю губу, когда отстранился, при этом глубоко вгоняя в меня свой член.
– Открой глаза, Уна.
Я так и сделала: на меня смотрел дракон с дикой свирепостью. Он переместил руку с моей груди на горло, обхватив меня нежно, но крепко.
– Ты ведь понимаешь это, не так ли? Ты можешь злиться сколько угодно, но ты всегда будешь моей.
Я не была уверена, его собственничество объяснялось тем, что его королевская гордость нуждалась в том, чтобы заявить о своей победе надо мной, или же он доказывал, что моя собственная воля теряет силу, когда он полностью контролирует мое тело. В любом случае он был прав. Похоже, я принадлежала ему душой и телом. Независимо от того, пыталась я притворяться или нет.
Он крепче сжал мое горло, но не настолько, чтобы затруднить дыхание. – А теперь кончи на мой член я знаю, ты хочешь.
Затем он стал вводить и выводить член с дикой медлительностью, растягивая удовольствие, словно точно знал, что нужно сделать, чтобы ему ответило мое тело.
Я открыла рот, когда мой оргазм достиг своего пика, мои запястья все еще были прижаты, тело приковано к матрасу, а его член находился внутри меня.
– А-а-а! – закричала я, достигая кульминации.
Губы Голла на секунду искривились в самодовольной полуулыбке. Затем он закрыл глаза, кончив в меня. Его член сильно пульсировал, и он застонал, когда его семя заполнило меня.
Я должна была быть в ярости. Я должна была закричать и оттолкнуть его от себя. Он знал, что я не в настроении. Я была вне себя от ярости, когда он вошел в мою темную спальню и заставил мое собственное тело предать меня, соблазнив меня, не обращая внимания на мой гнев.
Но сейчас я чувствовала лишь удовлетворение и признание того, что этот упрямый, разъяренный король фейри действительно стал моим спутником. Словно богиня услышала меня, я почувствовала покалывание в ладонях, запястьях и предплечьях.
По-прежнему погруженный в меня, Голл разжал мои запястья, а затем прижал одну из своих рук к моей, переплетая наши пальцы. Он смотрел на них, как и я, отмечая, что светящаяся нить лунного обета все еще яркая, как в тот день, когда старейшина Лельвин связал нас под светом Лумеры.
– Да, Голлайя, – тихо признала я, пока его член все еще пульсировал во мне. – Я твоя. Но ты тоже мой. – Я посмотрела на светящиеся нити, затем встретила его сияющий взгляд. – Я больше не буду бороться с тобой. – Я грустно вздохнула. – Даже если ты не прав.
Он отпустил мою руку и с ворчанием вышел из моего тела. Я опустила подол ночнушки, все еще тяжело дыша, и легла на спину.
Он молча лежал рядом со мной, прикрыв глаза рукой, и тоже тяжело дышал. Он выглядел побежденным, а не торжествующим.
Затем он тяжело вздохнул. – Отлично.
Я приподнялась на локте. – Что?
– Чертовщина какая-то, – пробормотал он, затем убрал руку, прикрывающую глаза, и повернул голову ко мне. – Я отвезу тебя к водопаду Драгул.
Я навалилась на него всем телом и поцеловала в губы, ухмыляясь его хмурому лицу.
– Спасибо. – Затем я снова поцеловала его губы.
Сначала он отказывался отвечать, но, как и я, он тоже не смог устоять передо мной и, наконец, открыл рот, чтобы поцеловать меня глубже, а его рука обхватила мой затылок. Когда я наконец отстранилась, улыбаясь еще шире, он нахмурился еще сильнее.
– Но ты будешь меня слушаться и не станешь сбегать со своей служанкой. Мы сделаем это, по-моему.
– Конечно, — согласилась я, широко улыбаясь.
– Я серьезно, Уна.
– Я поняла.
Он сердито хмыкнул и опустил голову на подушку, крепче притянув меня к себе, когда я положила голову ему на грудь.
– О Викс, я, чертовски зол.
Я рассмеялась, глядя в окно. Довольная во всех отношениях, я наконец-то заснула.