ГОЛЛ
– Я принесла тебе поесть, – сказала Далья.
Мой шатёр едва освещался одинокой лампой. Я сидел рядом с Уной, держа её руку, и молился, чтобы она проснулась.
– Я не голоден.
Наяды напали на нас внезапно, продержавшись около получаса, а потом исчезли. Я услышал крик Уны и бросился к звуку по узкой тропинке, найдя её без сознания в одиночестве. Этот вид парализовал меня страхом: я не смог её защитить.
На мгновение я подумал, что Гриндольвек был тем, о ком предупреждала меня Далья. Но когда мы принесли её обратно в лагерь, Далья заверила меня, что Уна просто спит, и её жизнь вне опасности.
Далья тяжело вздохнула и обошла лежанку из мехов, чтобы оказаться с другой стороны. Она опустилась на колени рядом с Уной и положила руку на её сердце.
– Ну? – резко спросил я, не сдержав раздражения.
– С ней всё хорошо, мой король.
– Если бы всё было хорошо, она бы уже проснулась.
– Она восстанавливается после пережитого. Её коснулась магия богов, это способно лишить сознания кого угодно.
– На столь долгое время? – Это случилось ещё вчера.
Я принёс её обратно в лагерь, полагая, что к ночи она очнётся. Но этого не произошло. Теперь уже наступило утро.
– Она не ранена, – заверила меня Далья, но мои тревоги от её слов не уменьшились. – Ей просто нужно время.
Я повернул руку Уны ладонью вверх, чтобы рассмотреть новые руны, вырезанные богами на её коже. Провёл пальцем по тонким узорам, которые означали «хранитель» в женской форме – заботливый и защищающий в одном лице.
Такие же символы теперь были и на другой руке, руны окружали оба её запястья. Я понял, что когда Уна получит последний текст, круг замкнётся полностью.
Эти знаки были благословением богов и благословением для меня. Лумера не отмечала лунных фейри. Насколько мне было известно, Эльска никогда не помечала лесных фейри. Это Викс, Сользкин и малые боги демонических фейри наделяли нас знаками обрядов.
Какой же обряд проходила моя дорогая Уна?
И тот факт, что её первый знак появился после того, как я взял её как мизру, как свою спутницу, не ускользнул от моего внимания. Уну связывала с магией тьмы не только сила этих слов. Нас связывал наш союз. Нас связывала наша любовь.
Я протянул руку, коснулся её щеки и большим пальцем провёл по нежной коже. Я отчаянно жаждал, чтобы она вернулась ко мне, иначе этот бесконечный страх никогда не утихнет.
– Ты любишь её. – Шёпот Дальи прозвучал так тихо, что заполнил весь воздух, между нами.
Я поднял взгляд и увидел в её глазах слёзы. Чудо и неясный страх читались в её взгляде. Почему она испугалась? Возможно, это было видение, о котором я сейчас не хотел слышать. Меня не интересовали слова богов, пока Уна не вернётся.
Я отказался отвечать. Если я и признаюсь в этом, то сначала скажу самой Уне.
– Уверена, ты полюбишь и ребёнка.
Я резко посмотрел на Далью. Она улыбнулась.
Я уже замечал изменения в запахе Уны, когда мы покидали Нäкт Мир. Точнее, дополнительный аромат – древесные пряности под её летним цветочным запахом. Редвир заметил это тоже, но, к счастью, не упомянул об этом при нашей встрече в Ванглосе.
Сейчас наш лагерь располагался неподалёку. Редвир позволил нам остаться на его землях, пока Уна не восстановится.
– Она уже знает? – спросила Далья.
Светлые фейри не рождались с таким же острым чутьём, как у нас. Но Уна, возможно, уже догадывалась о тонких изменениях в своём теле. Я заметил, что она стала меньше есть и больше спать.
– Я не уверен. Ждал, что она сама скажет.
Правда была в том, что я боялся. Узнав, что носит ребёнка, захочет ли Уна видеть меня рядом? Она заботилась обо мне, я это знал. Но я был настойчив в том, что моя цель – наследник. Оттолкнёт ли её эта правда?
Большинство королей-фейри расставались с мизрами, когда те вынашивали детей. Но мысль, что Уна уйдёт от меня, разъедала меня изнутри.
Далья протянула руку ко лбу Уны. Тут я заметил синяк на её запястье.
– Что это? – Я кивнул на её руку.
Она быстро отдёрнула руку, натянув рукав, чтобы скрыть отметину.
– Глупая случайность. Ударилась о печь в моём шатре.
Я нахмурился.
– Как это…?
Но тут Уна что-то пробормотала, привлекая моё внимание. Её глаза открылись и остановились на мне.
– Благодарю богов, – пробормотал я. – Наконец-то.
Она улыбнулась.
– Голл.
Её голос был хриплым от долгого молчания.
Я опустился на колени, взял её лицо в ладони и прижался лбом к её лбу. Где-то на краю сознания я почувствовал, как Далья выходит из шатра.
– Что случилось? – слабо спросила Уна, положив руку мне на плечо.
– Я так беспокоился, – признался я, сердце глухо стучало в груди от облегчения. Я отстранился, чтобы посмотреть на неё, полюбоваться её прекрасным лицом. – Как ты себя чувствуешь?
Она улыбнулась.
– Я чувствую себя прекрасно. Во мне стало больше магии. – В её голосе звучала неподдельная радость.
– Да, я это чувствую, – сказал я, голос дрожал от эмоций. – Так же, как и у водопада Драгул.
Она попыталась приподняться.
– Тебе нужно отдыхать. – Я попытался уложить её обратно.
– Я не хочу отдыхать.
– Уна… – Я притянул её к себе, обнял, вдохнул её манящий аромат.
Я не мог рассказать ей, как боялся, что она не проснётся, что допустил её близость к смертельной опасности.
Она потянула меня на меха, и я уступил, растянувшись рядом, держа её в объятиях. Я поцеловал её макушку, вдыхая её неповторимый аромат.
– Всё хорошо, – мягко сказала она, проводя ладонью по моей спине.
Я выдохнул со смешком.
– Только ты, Уна. – Я снова поцеловал её макушку, погружаясь в её аромат. – Только ты могла бы утешать меня, когда это ты пострадала.
— Я не ранена. Сначала я чувствовала боль. Но теперь… теперь мне прекрасно.
Она поднялась, сев сверху на меня, упираясь руками в мои плечи, и пристально посмотрела вниз. На ней была зимняя ночная рубашка, которая, тем не менее, обрисовывала её прекрасную фигуру. Фейский огонь, зажжённый мной в жаровне, чтобы согреть её моим собственным пламенем вместо синего угля, озарял её золотистым светом, очерчивая изящный изгиб шеи и идеальные черты лица такой душераздирающей красотой, что я лишился дыхания. Моё сердце подпрыгнуло, вспомнив старую легенду о Нäкте и Лумере.
— О чём ты сейчас думаешь? — спросила она, её волосы скользнули через плечо, касаясь моей груди. Ночная рубашка соскользнула с одного плеча, обнажая след от моего укуса.
— Я думал о древнем мифе о боге Нäкте, Зарре и Лумере.
Её изящные брови нахмурились. — О том, где Нäкт предал Зарру и переспал с Лумерой?
Мои руки скользнули к её бёдрам, наслаждаясь ощущением её тёплой кожи под пальцами, уверяя меня, что с ней действительно всё в порядке.
— Нет, — ответил я. — О том, где Нäкт отверг ухаживания Лумеры. Я смотрел на тебя и задавался вопросом, как он нашёл в себе силу воли отказать ей. — Я провёл когтистой рукой по её растрёпанным волосам.
Она рассмеялась, привлекая моё внимание обратно к её лицу. Она выпрямилась, сев на мой живот, положив ладони на мою грудь.
— Это не так, как рассказывается в истории. Нäкт соблазнил Лумеру, когда его спутница Зарра отправилась за благословением для своего ещё не рождённого ребёнка. Он так влюбился в Лумеру, что взял ее на поляне, где раньше был с Заррой. Затем Зарра вернулась и умерла от разбитого сердца, её тело рассыпалось в ночном небе. В своём стыде Нäкт последовал за ней, предав Лумеру и оставив её с разбитым сердцем.
Я улыбнулся, перемещая руки с её бёдер к рёбрам и обратно, чтобы вновь положить их на её бёдра. — В нашей версии истории всё иначе. Лумера была неправа, а не Нäкт.
— Конечно, нет, — закатила она глаза, и у меня возникло внезапное желание поцеловать её. Но после всего, что с ней произошло из-за Гриндольвека, я чувствовал необходимость быть с ней особенно нежным.
Она мягко добавила:
— Конечно, это никогда не будет виной мужчины, что он спал с двумя женщинами, предал свою спутницу, а затем предал новую возлюбленную и потерял их обеих.
Я засмеялся, размышляя, чья версия ближе к истине. Вероятно, истина где-то посередине.
— Но ты знаешь, наша история заканчивается там, — сказала она, нахмурившись, будто её что-то озадачило. — На смерти Зарры и рождении её дочери, Мизры. О ней у нас нет легенд. — Её любопытство отразилось на её лице. — Ты расскажешь мне продолжение? Почему ваш народ так почитает Мизру, что её имя стало титулом для королевской… — Она замолчала, а я почувствовал в крови возбуждение, гадая, не пришла ли она к тому же выводу, к которому недавно пришёл я. Затем она лизнула губы и добавила:
— Королевской спутницы.
— Мизра была ребёнком, которого Зарра родила прямо перед своей смертью.
Она соскользнула ниже, усевшись на мои бёдра, внимательно слушая, её взгляд был устремлён на меня, пока её пальцы не начали играть со шнуровкой моих штанов.
Нахмурившись, я продолжил:
— Мизра сбежала в горы, чтобы найти утешение в ночи, оплакивая потерю своих родителей в одиночестве.
— А что было дальше? — спросила она, уже не просто играясь, а действительно развязывая шнуровку.
— Уна, — предупредил я. — Тебе нужно отдохнуть.
— А я тебе говорила, — ответила она, запуская руку в открывшуюся часть моих брюк и обхватывая мой член своими тонкими пальцами. — Я не устала.
Я издал глухой звук, не в силах удержаться от того, чтобы не податься вверх навстречу её нежному движению.
Я раздвинул руки, положив их на её бёдра. — Нам не стоит делать это сейчас, — сказал я, даже несмотря на то, что мои ладони медленно скользнули выше по её бёдрам, приподнимая подол её ночной рубашки.
— Что было дальше? — спросила она, продолжая ласкать мой член так, что я уже не мог видеть её тела, скрытого за этим движением.
— Викс услышал плач Мизры и нашёл её в одиночестве в горах.
Хотя я видел только соблазнительные движения её руки, обхватывающей меня, моя собственная рука скользнула выше по её бедру. Чувствуя, насколько она влажна, я надавил большим пальцем, описывая мягкие круги вокруг её клитора.
Она тихо застонала и прижалась ко мне в такт моим медленным движениям. Мой член напрягся ещё сильнее при звуке и виде её желания, её дыхание стало учащённым. Моя воля быть сдержанным исчезла.
— Викс мгновенно влюбился в неё, — продолжил я. — Он заботился о ней, кормил её, купал, держал её в своих объятиях.
Я на мгновение замолчал, чтобы провести языком по подушечке большого пальца, а затем вернулся к её чувствительному месту, её губы приоткрылись в молчаливом удовольствии. Я потянулся другой рукой и развязал ленточку на её плече, пока ночная рубашка не соскользнула, обнажая одну нежно-розовую грудь. Я осторожно погладил её, описывая пальцем круг вокруг соска, пока он не затвердел.
— Викс сделал её своей возлюбленной. Он отметил её своим укусом и оставил как свою спутницу, породив на свет четырёх сыновей.
Она сладостно извивалась сверху меня, её аромат кружил мне голову, её дыхание становилось всё быстрее.
— Каждый из их сыновей стал прародителем одного из видов тёмных фейри, — добавил я, хватая её тонкую ночную рубашку когтистыми руками и разрывая её на части, бросая обрывки с кровати. Я обхватил её полные бёдра. — Сначала они родили теневых фейри, затем призрачных, затем звериных и, наконец, земных.
— А что случилось с земными фейри?
— Они вымерли давным-давно, — пробормотал я, зачарованный её нежными прикосновениями, которые сводили меня с ума.
К моему удивлению и восторгу, она поднялась на колени, обнажаясь, а затем направила мой кончик ко входу своего влажного влагалища.
— Последними они родили первых из призрачных фейри, — прошептала она, опускаясь на меня так сладостно, что перед моими глазами замелькали звёзды.
— Да, — подтвердил я, упираясь ногами в кровать и крепче сжимая её бёдра, чтобы направить её в идеальный медленный ритм. Я больше не мог ясно мыслить.
— А затем Викс решил, что ее одной ему не достаточно, и собрал себе гарем наложниц, — добавила она с издёвкой, даже выгнув бровь, укоризненно глядя на меня, в то время как её бёдра двигались сверху, а ладони упирались в мою грудь.
— Нет, — ответил я, приподнимая её бёдра и нежно направляя её вниз. Её груди покачивались в такт каждому движению. — У него не было других.
— Правда? — переспросила она с той же насмешкой. Её руки скользнули вверх, обхватывая мои большие рога, и она крепко держала их, поднимая свои бёдра и встречая каждый из моих глубоких толчков.
— Чёрт, Уна, — выдохнул я, мои глаза закатились от ощущения, как она управляет мной, добиваясь идеального ритма.
Её голос оказался близко, заставив меня открыть глаза. — Викс не искал других, потому что Мизра была для него всем.
Она наклонилась, всё ещё сжимая мои рога в жесте, полном доминирования, отчего мой член напрягся ещё сильнее, твёрдый, как сталь.
— Потому что они были партнёрами, спутниками во всех смыслах. — Её фиалковые глаза сверкали, а чёрные крылья переливались в свете огня. — Потому что их любовь разбилась бы на тысячу осколков, как Зарра. Разве это не так, мой король?
– Да, Уна, – простонал я с мучительной хрипотцой, охваченный таким диким возбуждением и восхищением, что едва мог сложить слова. Я толкнулся вверх, погружаясь в неё. – Ты права… чёрт… совершенно права.
Она наклонилась, поднося одну из своих грудей к моим губам, всё ещё держась за мои рога. Её рот был приоткрыт, дыхание тяжёлое, а её смазка струилась по моему члену. Мне не потребовалось больше никаких знаков – я приподнял голову ровно настолько, чтобы захватить её твердый сосок губами.
Уна застонала, её тело содрогнулось в оргазме, её влагалище начало пульсировать вокруг меня. Я тоже застонал, продолжая жадно ласкать её грудь, пока глубоко вталкивался в неё, словно пытаясь передать ей свои эмоции, те самые слова, которые я ещё не сказал, но которые уже прижились где-то в глубинах моего сердца и души.
Недолго прошло, прежде чем знакомое чувство экстаза пронеслось по моему позвоночнику, сковывая тело. Я сделал последний глубокий толчок, запрокинул голову на подушку и излился в неё.
– Боги, Уна, – выдохнул я, всё ещё ощущая, как её тепло впитывает каждую каплю моего семени.
Я изо всех сил старался не впиться когтями в её мягкую кожу, хотя их кончики слегка царапали её пышные бёдра. – Ты была мне нужна, – признался я, произнося лишь ту правду, на которую нашёл в себе смелость.
Я с изумлением смотрел на эту фейри, которую любил.
Она наклонилась ближе, оперевшись локтями по обе стороны моей головы, и нежно коснулась моих губ своими.
– Знаю, – прошептала она, обводя кончиком языка мою нижнюю губу. – Ты был нужен и мне.
Её взгляд говорил, что, возможно, она чувствует то же самое. Мы просто смотрели друг на друга с благоговением, чувствуя, как наши тела, всё ещё горячие, теснее связывают нас, а нити лунного союза мерцали в свете фейри-огня.
Когда она поднялась, освобождая меня от своего тела, я громко зашипел, но тут же обхватил её, притягивая к себе, чтобы мы могли лечь на бок, лицом друг к другу.
Мы молчали какое-то время, и я убрал прядь её волос с щеки.
– Ваши обычаи призрачных фейри, – наконец произнесла она тихо, – вряд ли берут начало у Викса. Скорее, от какого-то жадного короля, которому захотелось молодой любовницы, когда он устал от своей мизры. – Она пожала плечами, а кончик её крыла слегка дрогнул. – Я прекрасно понимаю, что не все короли лунных фейри были верны своим королевам, но у нас нет традиций, в которых измена считается нормой. Это странный обычай.
– И правда, – согласился я. – Хорошо, что я король и могу менять обычаи, если захочу.
Она широко улыбнулась, ещё глубже проникая в моё сердце. Её слова звучали легко, но их смысл был весомым.
– Твои люди могут быть не рады, если ты начнёшь менять обычаи ради мизры, в существование которой они не верят, – напомнила она.
В моих мыслях промелькнуло воспоминание о том скандале за ужином в Нäкт Мире.
– Оставь это мне, – ответил я, решив разрядить обстановку шуткой. – Обещаю, мне никогда не станет скучно, если ты продолжишь садиться на меня и так ездить верхом.
Она рассмеялась, легонько шлёпнув меня по плечу, а её румянец вернулся.
– Голлайя!
– Не притворяйся скромной. Несколько мгновений назад ты была совсем не такой застенчивой.
Её взгляд опустился.
– Я просто поддалась моменту.
– Какому моменту, – прошептал я, целуя её в лоб. – И я хочу много таких моментов.
– Будь хорошим королём, и ты их получишь.
– Будь хорошим королём, – повторил я, усмехнувшись её наставлению. – Я постараюсь. Ради тебя.
Затем она уютно устроилась ближе ко мне, положив щеку на мою грудь и обвив рукой мою талию. Мы долго просто обнимали друг друга, её пальцы лениво скользили по моей спине, а мои – под её крыльями.
Это напоминало то время в пещере, и я радовался осознанию, что это чувство не было мимолётным. Связь между нами не только сохранилась, но и становилась всё сильнее, как самые прекрасные нити паутины.
– Знаешь, – сонно проговорила она, – не думаю, что она хотела чего-то плохого, но Далья предлагала помочь мне сбежать из дворца в ночь Ритуала Сервиума.
Я сел и нахмурился, глядя на неё сверху вниз.
– Она это сделала?
Уна снова уложила меня обратно и положила щеку мне на грудь, ласково похлопав меня по плечу.
– Как я и сказала, не думаю, что она хотела навредить. Думаю, она просто хотела быть доброй ко мне.
Это не разозлило меня, а лишь огорчило. Я тяжело вздохнул.
– Далья не одобряла того, что я заставил тебя стать моей мизрой. Она считала, что я должен был дать тебе выбор.
– Ты дал.
Я хмыкнул.
– Такой выбор, который не включал в себя разорение и сожжение Иссоса, если бы ты отказалась. Она не была уверена, что ты – та самая, о которой она видела видение.
– Видение обо мне? – Уна подняла голову, чтобы взглянуть на меня.
– Да. В нём говорилось, что моя мизра будет отмечена Виксом и поможет мне привести Нортгалл к эпохе могущества. Великого могущества.
– Превосходства над лунными фейри? – В её глазах мелькнула искра грусти.
Сжав челюсть, я заговорил честно:
– Эта история о Виксе и Мизре имеет продолжение. Когда она умирала, он перенёс её на небеса на спине Сильвантиса. Он поклялся, что однажды она будет отомщена за предательство Лумеры. Народ Лумеры заплатит за это, а тёмные фейри займут своё законное место.
– И ты веришь в это? Что я – ключ к подавлению моего собственного народа?
– Я верю, что тебе суждено стоять рядом со мной, – честно ответил я. – У меня нет намерения причинять вред лунным фейри. Скорее, я хочу, чтобы мы жили в согласии и мире друг с другом.
Впервые я почувствовал, что это правда.
– Ты осмелишься пойти против своего бога? – спросила она, приподняв бровь.
– Ты пошла против своего, – ответил я, обхватив её лицо ладонью и проведя большим пальцем по изящному изгибу её щеки. – Ты пошла против Лумеры, придя в Нортгалл, чтобы стать моей мизрой. А я не король, чьё сердце обременено жаждой мести.
Нет, была лишь одна сила, которая обвивала – обвивала собой – моё сердце.
Она расслабилась в моих объятиях, уголок её рта изогнулся в лёгкой улыбке.
– Это приятно знать.
Она провела рукой по моей челюсти, ласково касаясь щеки, словно отражая мой жест. Затем нежно поцеловала меня в губы, прежде чем устроить голову у меня на шее.
Я крепко прижал её к себе.
– Теперь, если кто-то попробует причинить тебе боль, – сказал я, снова вспоминая конец пира, – мой гнев будет безграничен.
Разрушение – это лишь слабое описание того, что я сделал бы любому, кто осмелился бы навредить моей Уне.
– Тише, – пробормотала она со зевком. – Спи, мой король.
Впервые кто-то отдавал мне приказ. Но поскольку это была она, я с радостью подчинился.