Шестнадцать лет спустя
Марга
Фейри снова была здесь. Она сидела на верхней полке у двери, где отец выстроил несколько металлических кружек — тех самых, что он заказал у кузнеца, чтобы продавать путешественникам.
Она была древесной фейри, ростом не больше моей ладони от основания до кончика среднего пальца. И она была довольно красивой.
Её крошечное тело цвета летнего неба, покрытое пушистыми перьями, простиравшимися до самой груди. Лицо и шея, более светлого, голубовато-бледного оттенка, были гладкими. Её стройные ноги заканчивались острыми чёрными когтями, которыми она сейчас держалась за край полки.
Она расправила свои чёрные кончики крыльев и зевнула, обнажив крошечные зубы с зазубринами. Древесные фейри имели крылья, похожие на птичьи, вместо рук, в отличие от других видов фейри. Её маленькая голова, покрытая мельчайшими синими перьями, слегка завивалась на затылке. Глаза её были большими, круглыми, блестящими, словно чёрные жемчужины, и неотрывно следили за мной.
Я продолжала подметать, стараясь игнорировать игру в «Короли и Кости», которую отец затеял с нашими немногочисленными посетителями уже третий час подряд. Мне было любопытно, почему фейри так пристально смотрела на меня.
Она впервые появилась вскоре после того, как мы поселились в этом лесу. Наш верховный лорд часто заставлял нас переезжать в последние годы, поскольку война между Норгаллом и Лумерией становилась всё более ожесточённой. Мы обосновались здесь, к северу от Пограничных земель, прошлой зимой, в густом лесу недалеко от озера Морин. А с тех пор, как посол, сидящий сейчас за столом с моим отцом, привёз новость, что война окончена — и уже как несколько месяцев, — казалось, мы останемся тут надолго.
Мне это не нравилось. Сейчас мы находились на землях Норгалла. И хотя наш верховный лорд уверял, что мы слишком далеко от темных фейри, чтобы они представляли опасность, я знала наверняка, что он ошибается.
Этим летом одна из них похитила мою сестру Тессу. Отец тогда был тяжело болен, горел в лихорадке. Тесса ушла посреди ночи, чтобы собрать можжевельник, который мог облегчить жар, и больше не вернулась.
На следующее утро я нашла письмо, прикреплённое к небольшому свёртку, завернутому в тонкую кожу, у нашего порога. Оно было написано рукой Тессы. Хотя почерк без сомнения принадлежал ей, я была уверена, что её заставили написать это письмо, в котором говорилось, что она встретила фейри зверя, ставшего её «суженым».
Абсурд! Мы только накануне говорили о том, какие ужасные и страшные эти темные фейри. Она бы никогда не ушла, оставив меня одну, чтобы «связаться» с одним из них.
В письме Тесса просила меня прийти ночью к ручью, если я захочу жить с их кланом, вместо того чтобы остаться с отцом.
Чушь. Как будто я могла на это купиться. Фейри зверь, похитившее её, наверняка заставил её написать это письмо, чтобы выманить меня из дома и защиты нашего древесного клана.
Конечно, я не повелась.
Однако в свёртке я обнаружила красиво сделанный кинжал и ножны. В письме Тесса писала, что это подарок для моей защиты. Меня озадачило, что похититель позволил ей отправить мне подарок, прежде чем забрать её.
Кинжал был небольшим и идеально ложился в руку. С того дня я всегда носила его на бедре под домотканым платьем. Без Тессы рядом я чувствовала себя особенно уязвимой.
Фейри прошла за несколькими кружками и уселась прямо над отцом и его партнёрами по игре, будто действительно интересовалась «Королями и Костями». Любопытно.
Я заметила её ещё прошлым летом, когда собирала фенхель в лесу, незадолго до исчезновения Тессы. Тогда она последовала за мной домой. Я звала её с ветвей, но она ни слова не ответила — только смотрела. Все фейри умеют говорить, но я начала думать, что она не может, поскольку никогда этого не делала.
С тех пор она появлялась множество раз, просто наблюдая за мной, когда я развешивала бельё за нашим трактиром или трудилась в небольшом саду. Она даже сопровождала меня от дерева к дереву, пока я искала травы в лесу.
С тех пор как Тесса ушла, мне стало легче с её молчаливой компанией. Она казалась другом, даже если никогда не говорила.
– Ещё мёда, Марга! – прогремел отец из угла, его голос звучал неразборчиво.
Сквозь западное окно косились солнечные лучи, отбрасывая тени на грубые деревянные половицы.
Кроме троих мужчин, сидевших за столом с отцом, в таверне, расположенной под огромным чёрным дубом, не было никого. Посетителями были посол из Мевии, представитель лунных фейри, и два его стражника.
– Живее, девчонка, – бросил отец, потрясая кости и камни в кубке, прежде чем рассыпать их по вырезанной на столе доске.
– Прекрасная игра, Фестис, – заметил посол. – Кажется, удача на вашей стороне.
Я сжала губы, забрала кувшин мёда из-за стойки и направилась к их столу. Отец всегда был азартным игроком. С тех пор как Тесса пропала, это стало ещё хуже.
Я налила ему ещё мёда, а затем перешла к послу, знатному мевайцу по имени Рукард. Хотя я чувствовала на себе его взгляд, я намеренно не смотрела на него, пока наполняла его кубок.
Он был примерно ровесником отца, с сединой на висках и длинными каштановыми волосами, завязанными в хвост. Его изысканная шёлковая одежда с серебряной вышивкой ясно указывала на его высокий статус. Пока я стояла рядом, он расправил свои индиговые крылья, как будто хотел произвести на меня впечатление.
Лунные фейри были единственными среди светлых фейри, кто обладал такими красивыми, переливающимися крыльями — такими, какие могли бы быть у моего настоящего отца.
Но крылья посла не впечатлили меня, как и его похотливый взгляд. Его два телохранителя, оба в сине-серебряной броне Мевии, были гораздо крупнее его самого, и их крылья были насыщенного синего цвета.
Я не могла отрицать, что их крылья вызывали у меня лёгкое восхищение. Древесные фейри считались низшей кастой, недостаточно благословлённой богами, чтобы получить дар крыльев.
Тем не менее, я хорошо знала, что мои белокурые волосы и фиалковые глаза отличали меня от других древесных фейри. Только благородная линия иссосианских лунных фейри обладала таким цветом волос и глаз, как у меня. Но они рождались с крыльями. А я — нет. Я была полукровкой.
– Почему бы нам не повысить ставки, Фестис? – предложил Рукард.
Я бросила на него сердитый взгляд, пока наполняла кубок старшему телохранителю. Рукард улыбался, но его глаза продолжали блуждать по мне.
– Теперь у меня вся сумма, – самодовольно заявил отец. – Я назначу ставку, мой лорд.
Я поставила кубок темноволосого телохранителя на стол, игнорируя его лукавую улыбку, затем обошла его и осторожно положила руку на плечо отца.
– Папа, ты и так хорошо сыграл. Ты должен отложить это на зиму…
– Уйди, Марга, – отмахнулся он от меня. – Иди убери столы после клиентов.
Я не стала говорить ему, что все столы давно чистые, потому что у нас не было посетителей с тех пор, как посол и его люди прибыли два дня назад.
Древесные фейри не любили общество лунных. Не то чтобы мы были врагами, но лунные фейри часто пытались показать своё превосходство, особенно такие, как Рукард, с титулом благородного лорда. Они заставляли других фейри чувствовать себя неловко.
Как и меня в этот самый момент.
На столе было вырезано игровое поле, состоящее из четырёх квадратов вокруг центрального круга. Каждый из квадратов представлял одну из четырёх стихий: небеса, обозначенные звёздами; океаны, отмеченные волнистыми линиями; землю с круглыми камнями и горы с острыми пиками. В центре находился круг трёх адов, разделённый на треугольные сектора. А в самом центре треугольников — трон.
Когда игрок бросал кубок, наполненный тремя камнями, шестью костями и черепом грызуна, результат броска определял очки игрока за этот раунд. Я никогда не утруждала себя изучением правил, потому что ненавидела эту игру.
Она соблазняла отца тратить деньги, которые нам были нужны, чтобы наполнять кладовую едой, а бочки — мёдом.
Я знала только то, что камни приносили больше очков, чем кости, а четыре внешних квадрата были безопаснее и давали больше очков, чем три ада. Но если что-либо оказывалось на троне, очки удваивались. А если череп грызуна приземлялся на трон, игрок сразу объявлялся победителем, независимо от результата других.
Отец сдвинул все свои монеты в пустой квадрат слева от игрового поля.
– Ставлю все, – весело заявил он.
Камень тревоги упал в глубину моего живота. Я видела это прежде — его безграничную уверенность в победе, когда всё обычно оборачивалось против него.
– Высокие ставки, – серьёзно заметил Рукард, задумчиво почесав гладко выбритый подбородок. – Но я их принимаю.
Он достал из внутреннего кармана своего расшитого серебром камзола кожаный мешочек с монетами и высыпал их на стол. Там были не только серебряные и медные монеты, но и явное мерцание золота.
Я ахнула. Отец тоже. Но не по той же причине. Пока его глаза алчно блестели, я знала, что мои сверкали от страха.
— Я добавлю и это, — с усмешкой произнёс Рукард, снимая с пальца золотое кольцо с тройкой сапфиров и кладя его поверх монет. Оно упало с тяжёлым звоном.
— Я пас, — сказал тёмноволосый стражник.
— Я тоже, — добавил второй, откинувшись на спинку стула и делая глоток мёда.
— А вы, Фестис? — спросил Рукард. — Уверен, такой человек, как вы, способен остаться в игре.
Моё сердце сжалось ещё сильнее. Рукард прекрасно знал, какие слова уколют гордость отца и заставят его продолжить.
— Я… э-э… — Отец нервно хихикнул. — Не уверен, что смогу сравнять вашу ставку.
Он бросил на меня взгляд. Я застыла в нескольких шагах с кувшином мёда в руке. Затем он вытащил что-то маленькое, блестящее, из кармана брюк и положил рядом с кольцом.
Моя свободная рука инстинктивно коснулась шеи, хотя я уже знала, что там ничего нет. Это было моё ожерелье — единственная ценность, оставшаяся от матери. Она оставила его, когда покинула нас. Когда мне было десять, я нашла его в отцовской шкатулке с безделушками и с тех пор носила.
Хотя отец никогда не отдавал его мне, он видел, что я ношу его, и не требовал вернуть. Когда Тесса заметила его, она лишь сказала: «Оно тебе к лицу». И на этом всё закончилось.
До тех пор, пока около трёх месяцев назад оно не пропало. Я думала, что цепочка могла порваться, пока я работала. Я искала его повсюду и даже спросила отца. Он пробурчал что-то невнятное и велел продолжать работать.
Но, видимо, он сам его забрал. Это случилось примерно в то же время, когда его пьянство и азартные игры вышли из-под контроля, затягивая нас всё глубже в трясину нищеты. Мне стало интересно, не использовал ли он его уже в другой игре и не выиграл ли обратно.
Рукард протянул руку и поднял изящную серебряную цепочку, удерживая лунный камень на ладони. Мне хотелось выхватить его из его грязных пальцев.
— Что ж, что ж. Это просто прелесть. Такой утончённый и изысканный предмет, — с нажимом произнёс он. — Но, если вы хотите уравнять ставку, вам придётся предложить нечто большее.
— Это всё, что у меня есть, милорд, — пробормотал отец, вытирая пот со лба. На мгновение я испытала облегчение. Он собирался сдаться.
Но потом взгляд Рукарда скользнул ко мне. Леденящий холод пробежал по моему позвоночнику.
— Думаю, у вас есть нечто куда более ценное, Фестис, — сказал он.
Глаза отца последовали за его взглядом. Все четверо мужчин смотрели на меня. Я не могла представить, что отразилось на моём лице. Я застыла от ужаса. Ведь я знала, что отец может согласиться.
Он никогда по-настоящему не любил меня. Всю свою привязанность он отдавал Тессе. Я была просто слугой в его доме, ещё одним ртом, который надо кормить, но при этом ртом, который мог работать. После ухода Тессы всё стало хуже. Его настроение и недовольное ворчание о злой судьбе, которая его постигла, только усилились, по мере того как он всё глубже погружался в пьянство и азартные игры.
— Папа… — прошептала я, умоляя одним его именем.
Он отвёл взгляд к блестящей груде монет с сапфиром поверх неё.
— Да, моя дочь Марга уравняет ставки.
— Безусловно, — с мерзкой улыбкой подтвердил Рукард, отворачиваясь обратно к игре.
Краем глаза я заметила синюю вспышку, когда древесная фейри вылетела в окно. Груз обречённости стал ещё тяжелее. Казалось, она почувствовала приближение позора и потери. Я была уверена, что Рукард не хочет видеть меня в роли служанки, подметающей его полы.
Раунд в игре «Короли и Кости» состоял из трёх бросков каждого игрока. Побеждал тот, у кого была самая высокая сумма очков. Это давало мне немного времени, чтобы проскользнуть через кухню в жилую часть дома и сбежать через заднюю дверь.
Дрожа, я обошла стойку, чтобы вымыть опустевший кувшин. Я быстро ополоснула его и поставила на полотенце для сушки.
— Бряк, бряк, свист, — послышался звук, когда отец бросил свои кости в первый раз.
— Ха-ха! — расхохотался он. — Превосходный бросок, лучше не придумаешь!
— Действительно, — спокойно согласился Рукард, казалось, ничуть не обеспокоенный.
Я держала голову опущенной, притворяясь, что мою посуду, с трясущимися руками двигаясь ближе к качающейся двери, ведущей на кухню.
— Восемнадцать очков за этот бросок, милорд. Ваша очередь.
— Бряк, бряк, свист.
— Неплохо, неплохо, — сказал отец, в его голосе послышалась нотка нервозности.
Я продолжала протирать стойку полотенцем, затем бросила его на бочонок и шагнула к двери на кухню.
Сильная рука схватила меня за локоть и резко потянула назад. Я ахнула и обернулась, глядя на тёмноволосого стражника.
— Почему бы тебе не посмотреть на игру, Марга? — сказал он слишком уж фамильярно.
Я даже не знала его имени и никогда не представлялась ему, но самодовольная ухмылка на его лице ясно давала понять, что это не просьба, а приказ.
— Мне нужно убраться после длинного дня, — ответила я.
— Нет, — отрезал он, — ты должна посмотреть, как твой новый хозяин выиграет тебя и заберет в свой дом.
Мой живот вновь скрутило от тошноты. Я гадала, как скоро я опустошу его прямо на пол.
Я не сопротивлялась — смысла не было. Он грубо потащил меня обратно к столу и усадил на табурет рядом с ним у стойки. Стражник отпустил мою руку, но его близость была молчаливым предупреждением, что он схватит меня снова, если я попробую убежать.
Я сложила руки на коленях, пальцами касаясь ремешка на бедре, который удерживал кинжал под моим платьем. Хотя бы это давало мне некоторое ощущение защиты. Я выдохнула дрожащий вздох.
К моменту окончания второго раунда Рукард опережал на пять очков. Отец, кажется, не был обеспокоен. Как я уже говорила, он был неисправимым оптимистом, когда дело касалось азартных игр. Он всегда думал, что выиграет… до тех пор, пока не проигрывал.
Всё моё тело тряслось, когда отец собрал кости и камни в кубок и начал трясти их для своего последнего броска.
Бряк, бряк —
Дверь таверны с грохотом распахнулась, ударив о стену так, что та задрожала. Все вздрогнули, но стражник рядом со мной вскочил на ноги, обнажив меч. А потом никто не пошевелился.
Мы замерли, глядя на фигуру в дверях. На фоне закатного солнца силуэт гигантского фейри теней — одного из рода демонов — выглядел воистину устрашающе. Его широкие, драконоподобные крылья почти полностью заслоняли свет, а четыре рога элегантно изгибались назад, образуя подобие короны над его чёрными, гладкими волосами.
Он склонил голову и прижал крылья к спине, чтобы пройти через дверь, предназначенную для светлых фейри, а не для демонической расы таких размеров.
Стражник у моей стороны шагнул вперёд с большей бравадой, чем я ожидала от него, и потребовал:
— Назови свою цель, фейри теней. Это заведение не принимает таких, как ты.
Фейри теней пересёк комнату, его тяжёлые сапоги громко гремели по деревянному полу. Он остановился у стола, за которым сидели мой отец и Рукард, также поражённые его видом. Красные глаза тёмного фейри скользнули по каждому из присутствующих, задержались на мне чуть дольше, а затем снова вернулись к столу, игнорируя стражника, который обратился к нему.
— Я — жрец фейри теней, — произнёс он глубоким, бархатистым голосом. — И я пришёл, чтобы сыграть в эту игру.