Марга
Я пробудилась от тревожного сна под звонкий перезвон и нежное щебетание утренних жаворонков. Размытые тени забытого сна рассеялись, уступая место воспоминаниям о вчерашнем дне и прошедшей ночи. Я резко села, и тут же на моих губах появилась улыбка.
Валлон сидел, скрестив ноги, по другую сторону тлеющего костра, чей жар я ощущала даже на расстоянии, а тусклый свет углей мерцал в сером предутреннем сумраке. Он был склонён вперёд, тихо разговаривая с Гвендой, которая сидела на корточках на той самой ветке, где спала ночью. В руках у них были изящные серебряные чашечки.
Я протёрла глаза, выбираясь из тёплого гнезда из одеял. Живот заурчал от сладкого пряного аромата, что витал в воздухе. Они оба посмотрели на меня.
— Доброе утро, — произнёс Валлон небрежно, поднося чашку к губам.
— Доброе утро, Марга! — звонко поприветствовала Гвенда, отпивая из своей крохотной чашечки, которая была точной копией Валлоновой, только куда меньше.
Я сонно заморгала, недоумевая, не снится ли мне всё это. Между ними стоял парящий серебряный чайник и небольшой молочник на аккуратном серебряном подносе.
Вчера, когда этот устрашающий фейри теней ворвался в гостиницу моего отца и силой увёл меня с собой, я никак не могла представить его вот так — сидящим с очаровательной древесной фейри, неспешно попивающим утренний чай из явно дорогого и изысканного сервиза.
— Ты любишь чай? — поинтересовался он.
— Обожаю, — призналась я честно, хоть мне и не доводилось пить его из столь изящной посуды.
— Присаживайся. — Он указал на шкуру у огня, где я сидела вчера, допрашивая его.
Я устроилась поудобнее, скрестив ноги, и зачарованно уставилась на чайный сервиз. Валлон наполнил чашку, и в воздухе закружился новый аромат.
— Добавить сливок?
Я кивнула.
— Я чувствую запах корицы. Что это за сладкий аромат?
— Засушенные корки марагорда и плоды шиповника. Чай простой, но мне по душе.
Я едва не заплакала от радости. Марагорд — восхитительный фрукт, который мне редко удавалось попробовать. Он рос в Нортгалле и на севере Лумерии, и был просто бесподобен.
Я наблюдала, как он наливает сливки, с изяществом удерживая миниатюрный молочник в своих широких, когтистых ладонях. Его длинные пальцы двигались аккуратно, ни разу не дрогнув. Когда я приняла чашку и сделала первый глоток, он внимательно наблюдал за мной. Я довольно зажмурилась, наслаждаясь пряной сладостью и насыщенным вкусом сливок. Этот чай оказался лучше любого, что я когда-либо заваривала.
— Это божественно, — тепло призналась я.
Он улыбнулся.
— Вот и хорошо.
Мы сидели в молчании, смакуя напиток, пока лес вокруг нас пробуждался, наполняясь звонким пением птиц. Я провела пальцами по краю серебряной чашки, любуясь замысловатым узором: изящные крылья, показавшиеся мне драконьими, но, присмотревшись, я поняла, что это были крылья фейри теней, переплетённые в замысловатые завитки.
Я указала на Гвенду.
— У неё тоже есть своя чашка?
— Гвенда обожает чай, — просто ответил он.
Он не объяснял, почему столь явно заботится о древесной фейри. Гвенда довольно улыбнулась, обнажив заострённые зубки, и снова приникла к чашке, обхватив её обеими ладонями.
— Их делают в Гадлизеле?
— Ты удивлена.
— Пожалуй, да.
— Гадлизел — цивилизованный город. Мы любим чай не меньше других фейри.
Я рассмеялась.
— Я привыкла пить его из грубой глиняной кружки с трещиной сбоку. Это куда роскошнее, чем мне доводилось встречать.
— Ты достойна всех благ, какие пожелаешь. — Его голос был мягким, но в нём звучала абсолютная уверенность.
На мгновение я замерла. Он действительно верил в это. Помимо Тессы, он был первым, кто желал для меня лучшей жизни. Я поспешила сменить тему.
— Как выглядит Гадлизел?
Он допил чай и поставил чашку на поднос.
— Это огромный город, раскинувшийся в долине посреди гор Солгавии. Дворец ближе к вершине. Наши здания выстроены из светлого сланца, добываемого неподалёку. У нас трудятся умелые мастера и искусные ремесленники, благодаря которым Гадлизел стал одним из красивейших городов всех земель.
— Он красивее, чем Силвантис или Иссос? — Эти два города были величайшими в Нортгалле и Лумерии.
— Гораздо.
Он наблюдал за мной, взгляд его скользнул к моим губам, когда я вновь пригубила чай.
— Я бы хотела увидеть Гадлизел.
Его брови чуть нахмурились, прежде чем он аккуратно поставил чашку обратно на поднос.
— Ты увидишь его. Но пока мы поживём на моей вилле. Она выше, над самим городом.
Мне не хотелось разрушать это тихое, умиротворённое утро, но я не могла не сказать:
— Я хочу найти свою сестру.
Он не выглядел удивлённым.
— Если она жива и действительно живёт среди фейри-зверей, — продолжила я, — я должна её отыскать.
— Я знаю, — спокойно произнёс он. — Я знал, что ты захочешь. Но прежде мне нужно встретиться с принцем. Я слишком долго отсутствовал.
— Ты был здесь? — Я обвела рукой окрестности. — Как долго?
Его взгляд оставался неизменно спокойным и выверенным.
— Несколько месяцев.
Несколько месяцев в этом укрытии, среди холода и ветра? Все это время он следил за мной?
— Почему ты не мог наблюдать за мной издалека, как твой отец?
Он сжал челюсть, затем поднялся на ноги.
— Нам пора.
Я допила чай одним последним глотком и протянула ему чашку. Пока он гасил переносную жаровню с синим углём и собирал вещи, я нашла в сумке свою щётку.
Гвэнда устроилась на ветке и с довольной улыбкой наблюдала, как я расплетаю мелкие косички у висков.
— Должно быть выглядит ужасно.
Она покачала головой.
— Очень красиво.
Я несколько раз провела щёткой по густым прядям, прекрасно осознавая, что Валлон, собирая своё снаряжение, исподтишка бросает на меня взгляды.
Когда он закончил, я уже заплела волосы в длинную тугую косу — так было практичнее для путешествия. Убрав щётку в сумку, я обернулась и увидела его, стоящего неподалёку с рюкзаком, небрежно перекинутым через плечо.
— Готова? — спросил он.
Конечно, да. Но осознание того, что через мгновение я окажусь в его объятиях, высоко над землёй, заставило сердце забиться быстрее. От предвкушения полёта или от близости его тела? Я не была уверена.
Я кивнула. Он шагнул ближе, сократив расстояние, между нами, и его взгляд стал ещё более пристальным, непроницаемым. Эти глубокие, алые глаза… Я закусила губу, чтобы сдержать невольный вздох. Его близость опьяняла, пробуждала во мне жаркое, необъяснимое влечение. Жар поднимался по груди, растекался по шее, окрашивая щёки в румянец.
Он внимательно изучал моё лицо.
— Не бойся, — его голос прозвучал низко и мягко.
— Я не боюсь.
Порыв ветра всколыхнул листву, выбив непослушную прядь мне на лицо. Волосок прилип к губам, и я не успела пошевелиться, как он медленно убрал его, одним пальцем заправив за ухо. Острие когтя мягко задело кожу, а подушечка пальца скользнула по завитку уха.
Я застыла, затаив дыхание.
А затем он без труда подхватил меня на руки.
Я ахнула, судорожно обхватив его шею.
— Удобно?
Как удобно может быть в объятиях фейри теней? Я хотела рассмеяться, но лишь кивнула.
Он вскинул голову, и его мощная шея оказалась совсем рядом. Меня охватила странная, необъяснимая тяга — желание зарыться лицом в его кожу, вдохнуть его запах.
Что за безумие нашло на меня? Я едва знала этого мужчину, но всё моё существо — сердце, разум, тело — тянулось к нему.
Спасение от участи быть разыгранной в жалкой азартной игре? Разве этого достаточно? Я бы всё равно сбежала от Рукарда, если бы он выиграл меня. Да, Валлон не поленился забрать мой медальон, когда забирал меня. Да, он проявил честь, исполняя последнюю волю отца. Но я встречала и других мужчин с подобными добродетелями — и ни к одному из них не испытывала столь сильного, безотчётного влечения.
Он чужак. Темный фейри. По всем меркам — враг моего народа.
Но почему же он казался мне чем-то иным? Тем, кого я, быть может, ждала всю свою жизнь?
Мы летели на север. Солнце медленно поднималось с востока, окрашивая мир в золото. Я вновь залюбовалась тем, как с этой высоты выглядела земля.
— Тебе теплее в новой одежде? — Его голос пророкотал рядом, слишком близко, слишком интимно, даже сквозь порывы ветра.
— Да, — я вдруг поняла, насколько продувал мой прежний наряд. — Спасибо за одежду.
— Всегда пожалуйста.
Внизу раскинулись небольшие здания, вытянувшиеся дугой.
— Это Пограничье?
Пограничье не было в привычном понимании деревней. Здесь жили самые разные фейри — и светлые, и тёмные. Это был скорее разбросанный ряд трактиров, домов и лавок, продающих товары тем, кто пересекал границу между Лумерией и Нортгаллом.
— Да, — подтвердил он.
— Мы туда?
Он начал снижаться, мощным взмахом крыльев поймав поток воздуха.
— Нужно накормить тебя как следует перед долгим переходом через горы.
Однако он не приземлился у трактира, как я ожидала. Вместо этого он замедлился, затем опустился за рощицей, совсем рядом с постоялым двором. Я различила вывеску, сверкающую золотыми буквами: «Чёрный вепрь».
Он бережно поставил меня на ноги, поддерживая одной рукой, прежде чем отпустить.
— Мы скрываемся от кого-то? — спросила я, пока он всматривался сквозь ветви, наблюдая за таверной.
— Просто предосторожность. Нужно убедиться, что стражники Мевии не ищут тебя.
Я даже не думала о тех стражниках. Ещё несколько часов назад я была их пленницей. Как странно, что так быстро всё изменилось. Я больше не пыталась сбежать. Я не собиралась возвращаться.
— Что случилось с остальными стражниками в моей деревне?
— Один мёртв. Второй, если хочет сохранить руку, надеюсь, уже нашёл целителя. — Он спокойно двинулся вперёд.
Я поспешила догнать его.
— Мёртв?
На его лбу прорезалась морщина.
— Они пытались убить меня, если ты помнишь. Я проявил милосердие, позволив одному остаться в живых.
У меня вырвался неловкий смешок.
— Как великодушно.
— Ты бы предпочла, чтобы они убили меня? А потом увезли тебя в качестве собственности к этому мерзкому развратнику?
В его голосе прозвучало явное раздражение, и я внезапно осознала, что не хочу задеть его чувства — ни в малейшей степени. Откуда во мне появилась эта непрошенная защитная привязанность к Валлону, я не знала, но не могла не следовать ей.
— Конечно, нет. — Я пожала плечами. — Просто поединки на мечах насмерть — не то, к чему я привыкла. Вернее, я никогда прежде не видела настоящего боя.
Я сбежала задолго до того, как могла стать свидетелем чего-то подобного. Но даже в этом хаосе я запомнила, как Валлон ловко уклонялся и наносил удары, сражаясь сразу с двумя противниками с холодной, уверенной грацией.
— Я жила довольно тихой, защищённой жизнью, далеко от насилия и войн, — добавила я.
— В этом тебе повезло.
Я коротко рассмеялась.
— Наверное, меня просто удивляет сам факт, что кто-то вообще дрался из-за меня. Такого никогда не случалось, да и, скорее всего, дело было в гордости стражников, а не во мне.
Валлон резко остановился и повернулся ко мне, его сильные пальцы обхватили моё предплечье. Лицо заострилось, проступили морщины.
— Если ни один мужчина прежде не посчитал тебя достойной того, чтобы за тебя сражаться, это их потеря. Но теперь здесь я.
Он придвинулся ближе, и его карминовый взгляд завораживал, будто гипнотизируя.
— И я убью любого, кто осмелится даже прикоснуться к тебе.
Я замерла, не в силах отвести глаз, захваченная его безжалостной клятвой. Мысленно ища лёгкий тон, я улыбнулась и пробормотала:
— Ты очень серьёзно относишься к обету, данному твоим отцом.
Он не ответил, лишь медленно провёл взглядом по моему лицу, задержавшись на губах. Затем разжал пальцы и мягко подтолкнул меня вперёд, касаясь ладонью моей спины.
— Пойдём, тебе нужно поесть.