Марга
После исчезновения Тессы, когда отец оправился от болезни, я умоляла его собрать фейри-мужчин и отправиться на её поиски. Но, кроме беглого осмотра ручья, куда она отправилась той ночью, он не сделал ровным счётом ничего.
Ну, не совсем ничего. Тесса была его любимицей, и потому он на какое-то время погрузился в депрессию, ещё больше, чем раньше, предаваясь пьянству и азартным играм.
Я всегда верила, что её письмо было написано под принуждением, но теперь начала сомневаться. А вдруг оно было правдой? Она предлагала мне присоединиться к ней, её супругу — фейри-зверю — и его клану, но в тот момент это казалось мне такой нелепицей, что я лишь рассмеялась. Оставить безопасность своего дома? Смешно.
Но мой дом не был безопасным. Горечь во взгляде отца, его полное безразличие ко мне… я видела в этом опасность.
Я собрала немного трав для продажи и несколько раз отправилась в Пограничье, надеясь разузнать хоть что-то о сестре. Сначала мне было страшно — впервые увидеть фейри-призраков оказалось испытанием. Однажды я даже заметила двух фейри-зверей, женщин, путешествующих с ребёнком.
Но никто не слышал ни о Тессе, ни о том, чтобы фейри-зверь похищал древесную фейри.
К моему удивлению, тёмные фейри, которых я встречала во время своих вылазок, оказались доброжелательными и вежливыми, хоть и слегка настороженными.
Поэтому, даже оказавшись в «Чёрном Кабане» в компании фейри теней, которые в этих местах появлялись крайне редко, я не чувствовала особого беспокойства. Он был первым из своего рода, кого я встречала, и мне было любопытно: все ли они столь величественны, как он?
Он провёл меня внутрь, усадил в угол у окна. В таверне, кроме нас, была лишь пара фейри-призраков — оба рогатые, в добротной домотканой одежде. Мужчина взглянул на нас с любопытством, но, наткнувшись на колючий взгляд Валлона, тут же вернулся к своей трапезе.
Когда мы устроились друг напротив друга за столом, я закатила глаза и бросила на него раздражённый взгляд.
— Что? — рявкнул он.
— Не обязательно так злобно сверлить его взглядом. Он ничего тебе не сделал.
— Верно. И теперь он знает, что лучше держаться подальше.
— Зачем ему вообще тебя беспокоить?
Валлон тяжело выдохнул, наклонился ближе и тихо сказал:
— Потому что мой народ не любят. Даже среди других тёмных фейри, не говоря уже о любом лумерианце, которого мы встречаем.
— Почему?
— Мы живём обособленно и защищаем наши горы любой ценой. Это не раз приводило к стычкам. И к паре войн.
— Ах, всего-то к паре войн, ничего страшного.
Его ледяное выражение лица не дрогнуло от моего саркастического тона.
— От чего же вы их защищаете? — спросила я.
— Мы всегда их защищали.
Голос его стал ниже, глуше.
— Это не ответ, — парировала я.
Наши взгляды встретились, и он сжал челюсти, явно не желая выдавать мне свою тайну.
Наконец, я нарушила напряжённое молчание:
— Если ты так боишься нападения, почему бы не изменить внешность? Например, снова превратиться в того красавчика-иссосийского стражника, которого ты копировал прошлой ночью?
Его лицо стало ещё жёстче. Он наклонился над столом, переплетая когтистые пальцы, будто пытаясь держать себя в руках.
— Значит, ты находишь его привлекательным?
— Разумеется.
Но не так сильно, как тебя.
— Так вот что тебя привлекает? — Он презрительно скривился. — Милые золотые мальчики?
Я моргнула, растерянная. Он… ревновал?
Всю жизнь я была послушной, хорошей дочерью, старалась компенсировать свою «недостаточность», надеясь, что, если я буду достаточно хороша, отец, может быть, наконец полюбит меня. Что хоть кто-то, кроме Тессы, полюбит меня.
Но вчера что-то изменилось.
Когда отец проиграл меня в азартной игре, словно я была не более чем вещью, внутри меня что-то треснуло. Вместо того чтобы провалиться в бездну отчаяния, я увидела перед собой дверь — новую, открытую дверь в мир, где мне больше не нужно быть хорошей.
А затем появился этот незнакомец, вырвал меня из привычной жизни, переодел в чужую одежду, и, рассказав правду, вернул мне не только мать, но и отца. Они любили друг друга. И они любили меня.
Марга, сидящая напротив разъярённого фейри теней, больше не была той покорной девочкой.
Жар прокатился по моему телу, вспыхивая в животе, когда я посмотрела на него. Его взгляд был хищным, прожигающим, будто он действительно собирался меня съесть.
Я должна была бояться.
Но дрожь, пробежавшая по спине, не имела ничего общего со страхом. Это было нечто густое, сладкое. Желание. И мне хотелось испытать его вновь.
Так что я сделала единственное, что могла. Я поддразнила его.
— Тот иссосиец, в которого ты превратился, был неоспоримо привлекателен. Ты его знаешь? Может, познакомишь меня с ним?
— Он — никто. Один из тех, кого я встретил в пути. И ты никогда с ним не встретишься.
— Почему?
— Потому что мне не нравится—
Он резко осёкся. Я приподняла бровь, ожидая продолжения, но в этот момент к нам подошла девушка-служанка.
— Доброе утро. Какая интересная парочка.
Жёсткий взгляд Валлона метнулся к ней, но та лишь подняла руку, раскрывая ладонь. Между её пальцами тянулась полупрозрачная перепонка. Водная-фейри.
— Не хотела обидеть тебя, жрец. Что вам принести?
— Что у вас есть? — проворчал он.
— Ветчина из дикого кабана, свежий хлеб, сырная нарезка, яйца в мешочек, ягодный джем с пряностями, овсянка с мёдом и сливками.
— Принеси нам по две порции всего. И чайник чая.
Валлон окинул таверну взглядом и добавил:
— Халдек у себя?
— Да.
Валлон наклонился через стол, поймав мой взгляд с той самой обескураживающей интенсивностью, что уже становилась слишком знакомой.
— Я ненадолго. Сиди здесь.
Затем он резко выскользнул из-за стола и широким шагом направился к двери возле стойки, которая, вероятно, вела на кухню.
Я снова перевела взгляд на водную-фейри и обнаружила, что она внимательно меня изучает. В её внешности было что-то завораживающее.
Её волосы были ярко-рыжими, как тот плащ, что я однажды увидела на мефийском фейри, проезжавшем через нашу деревню. Её глаза — насыщенного изумрудного цвета, как, я представляла, переливается Немийское море. Водные-фейри жили в Мородоне, рядом с морем, названным в честь их бога волн.
— Ты далеко от дома, — наконец произнесла она.
— Как и ты, — заметила я.
Она улыбнулась, и её широкие губы, а также миндалевидные глаза лишь усилили её выразительность. Я всегда считала себя светлокожей, но она была бледна, как пергамент.
Но было в ней ещё что-то, что заставило мою кожу покрыться мурашками. Так всегда случалось, когда обострялись мои способности провидицы. Но в этот раз не последовало ни видения, ни внезапного озарения — лишь какое-то едва уловимое предчувствие.
Она бросила быстрый взгляд через плечо, а затем наклонилась ближе:
— Тебе нужна помощь?
Я едва не рассмеялась. Вчера днём я умоляла бы кого угодно помочь мне сбежать от огромного фейри теней, похитившего меня. Но сегодня он уже не был моим врагом. Он был моим союзником. И он собирался помочь мне найти сестру.
— Нет, — с улыбкой ответила я.
Она изогнула бровь с лукавым выражением:
— Ах, теперь ясно.
Подмигнув, она развернулась и с грациозной лёгкостью заскользила прочь в своём простом коричневом платье, которое только подчёркивало её яркую внешность. Исчезла за той же дверью, куда ушёл Валлон.
Я удивилась, что она так легко сделала вывод, будто между мной и Валлоном что-то есть. Любовники? Или даже больше?
Эта мысль неприятно задела меня — и одновременно всполошила. По множеству причин. Но, что удивительно, отторжения среди них не было.
В комнате по-прежнему царила тишина. Семейная пара из расы призрачных фейри завтракала, негромко переговариваясь, не удостаивая меня даже взглядом.
Я огляделась. Таверна была построена куда лучше, чем дом… моего отца. Нет, не моего. Больше не моего. Я напомнила себе об этом.
Тяжёлые балки под потолком были вырезаны из серых стволов эшеровых деревьев — дорогое удовольствие, ведь такие деревья росли лишь далеко на севере, в землях Сильвантиса. Столы и стулья украшали искусные резные узоры, свидетельствующие, что их создавал не просто ремесленник, но настоящий художник. Высокий и широкий камин был сложен из гладких речных валунов, которые либо тщательно подбирали и перевозили, либо купили за немалые деньги.
Вскоре водная-фейри вернулась, держа в руках поднос. Она поставила передо мной чайник с пряным ароматом гвоздики и красных ягод — приятное сочетание, хоть и не столь сладкое и манящее, как запах самого Валлона.
На столе появились две керамические чашки и небольшой кувшин с густыми сливками. Я сдержала улыбку, вспомнив серебряный чайный сервиз Валлона, который он использовал утром на дереве.
— Благодарю, — сказала я.
— Пожалуйста.
Она упёрлась рукой в бедро, и её перепончатые пальцы стали ещё заметнее.
— Куда вы держите путь?
— В горы Сольгавии, — ответила я без раздумий. Не видела причин скрывать это. А затем, заметив, как её ладонь напряглась, задумалась вслух:
— Почему ты живёшь так далеко от Мородона?
— Почему ты живёшь так далеко от лесов Лумерии?
Она подняла одну бровь — насыщенно тёмного оттенка, даже темнее, чем её волосы.
Я рассмеялась:
— По множеству причин.
— То же самое могу сказать и о себе.
— Я Марга, — представилась я, протягивая руку.
Она пожала её.
— Джессамина.
Дверь таверны распахнулась. Джессамина напряглась, но тут же расслабилась, увидев вошедших.
Это были двое призрачных фейри. Когда миниатюрная женская фигура сбросила плащ, я разглядела маленькие чёрные крылья, сложенные за спиной. Такие же, как у Валлона. Кожа у неё была тёмно-серой, как у всех призрачных фейри, а из-под коротко подстриженных чёрных волос изящно изгибались два тонких рога.
Её спутник был крупным и широкоплечим, в чёрных доспехах, с серебряными обручами на четырёх рогах — знак высокого положения. Один из его рогов был сломан.
— Быстро вернулись, — с улыбкой обратилась к ним Джессамина.
Мужчина повернул к ней лицо, расплывшись в добродушной улыбке, но я заметила, что у него нет одного глаза. Несмотря на шрамы, в нём ощущалась мягкость, и это почему-то сразу же меня успокоило.
— Просто проездом, Джессамина. Держим путь обратно в Сильвантис.
Она повернулась ко мне:
— Сейчас принесу завтрак.
Затем направилась к новоприбывшим, которые уселись в кабинке напротив меня.
— Чай или эль?
— Эль мне, — ответил призрачный фейри с поломанным рогом. — Хаве — чай.
Валлон снова появился в дверях. Его взгляд тут же нашёл меня, затем задержался на новых посетителях. Я ожидала, что он встретит их мрачным взглядом, как делал раньше, но вместо этого его лицо смягчилось, а губы тронула лёгкая улыбка.
Джессамина проскользнула мимо него и скрылась на кухне. А Валлон, вместо того чтобы вернуться ко мне, направился к призрачным фейри.
— Ну-ну, не ожидал встретить тебя в этих краях, жрец, — произнёс призрачных фейри с поломанным рогом.
Значит, они были знакомы.
— Кеффа, — кивнул Валлон. — Ты тоже. Выполняешь поручение короля?
— Только что покинул его в замке Виндолек.
Валлон хмыкнул.
— Говорят, королева здорова и прекрасно себя чувствует после рождения наследника.
Эта новость была для меня новой, но я с улыбкой вспомнила, как однажды встретила принцессу Уну, которая теперь стала королевой Нортгалла и Лумерии. Казалось, целая жизнь прошла с тех пор, как она проезжала через нашу деревню в лесу Мирковир во время празднования Осеннего солнцестояния — в тот самый день, когда я увидела свое первое истинное видение. Я так и не рассказала об этом Тессе, потому что сама с трудом могла в это поверить. Ведь мне был дарован один из величайших даров богов — способность видеть пророчества.
Когда я попыталась сказать Тессе, что, возможно, моя магия, которая до тех пор не проявлялась, на самом деле является даром провидца, она ответила, что это невозможно. Фейри леса не обладали такой магией. И хотя она знала, как и я, что я не была чистокровной фейри леса, ей, кажется, было неприятно осознавать, что я могла быть настолько отличной от нее.
Поэтому я перестала говорить об этом. Возможно, мои ощущения были лишь паранойей. Или обыкновенной интуицией.
Но теперь это не имело значения. Мне больше не нужно было рассказывать Тессе, потому что после того единственного раза, когда я поведала видение принцессе Уне, никаких пророчеств я больше не видела. Однако я снова чувствовала, как магия пробуждается — ту же глубокую, необъятную силу, которая словно переполняла меня, ожидая чего-то.
— С ней все хорошо, — с воодушевлением сказала женщина рядом с фейри со сломанным рогом. — И с их ребенком тоже. Все здоровы.
— Думаю, ты не встречал мою спутницу раньше, — произнес тот, кого звали Кеффа. — Это Хава.
— Мы тогда еще не были парой, — с улыбкой поддразнила она Кеффу.
Валлон слегка наклонил голову:
— Приветствую, Хава.
Затем он снова повернулся к Кеффе:
— Удивлен, что ты не осталась при короле Голлайе.
— Он нуждается во мне в Нäкт Мире. Я присматриваю за делами, пока его нет.
— Хорошо быть королем.
— Теперь да, — кивнул Кеффа, и в его голосе появилась тень серьезности. Казалось, это повисло между ними тяжелым грузом, прежде чем Кеффа спросил:
— Чем ты занимаешься в Пограничье, жрец?
— Разбираюсь с кое-какими делами.
— Эти дела как-то связаны с той миловидной светлой фейри с золотыми волосами?
Я отвела взгляд, сделав глоток чая, когда почувствовала на себе их взгляды. Даже не заметила, что призрачный фейри по имени Кеффа вообще обратил на меня внимание.
Джессамина вернулась с тяжелым подносом, полным блюд.
— Вот, Марга, — сказала она, ставя их на стол.
Мой желудок заурчал при виде этого маленького пиршества, особенно когда я заметила миску с только что взбитым маслом.
— Спасибо. — Я первой взяла лепешку из корзины с хлебом.
— Приятного аппетита.
Джессамина легко двинулась дальше, а Валлон снова занял свое место.
— Откуда ты знаешь этих призрачных фейри? — спросила я.
— Было одно дело с королем и его мизрой в прошлом году. Им понадобилась наша помощь… в одном вопросе.
Я украдкой посмотрела на необычную женщину с крыльями. У призрачных фейри не было таких крыльев.
— Да, — заметил Валлон, словно читая мои мысли. — Она наполовину призрачный фейри, наполовину фейри теней.
— Это редкость, не так ли? Я не знала, что темные фейри могут заключать союзы между собой.
— Это случается нечасто. Но такое бывает.
Я на мгновение замолчала, задумавшись о себе самой — наполовину светлой фейри. И впервые в жизни в этих мыслях не было обычного чувства стыда.
— Я встречала ее однажды, — сказала я, кладя кусочек белого сыра на тарелку. — Принцессу Уну.
— Когда? — заинтересованно спросил он, накалывая вилкой ломтик ветчины.
— Годы назад. До того, как мы покинули Мирковир. Она была очень доброй.
И тогда боги впервые заговорили со мной. Они хотели, чтобы я передала ей видение. Я так и сделала.
— Ты и водная-фейри, кажется, неплохо ладите. — Он резко сменил тему, явно не желая говорить о ней, о короле или о том, как и почему мы встречались раньше.
— Она дружелюбная. Разве есть причина, по которой я не должна быть с ней дружелюбной?
— Не особенно. — Он налил себе чая. — Просто она довольно любопытная.
— Ты встречал ее раньше?
— Да. Хотя она об этом не знает. Обычно я прихожу сюда в другом облике. Но хозяин, Халдек, знает, кто я на самом деле. Мы не раз помогали друг другу с информацией.
— А Джессамина? Что в ней такого любопытного?
— Она водная фейри, находящаяся далеко от дома и еще дальше от воды. Водные фейри нуждаются в воде, чтобы их магия оставалась сильной. Я чувствую в ней силу, но не знаю, каким даром наделили ее боги.
Как и у всех фейри, у водного народа были способности, связанные с их природной сущностью. Одни были виллоденами, повелителями воды. Другие могли общаться с наядами и находить с ними общий язык. Наяды славились свирепостью и жестокостью, они ненавидели большинство фейри, так что наладить с ними контакт было настоящим даром богов. А некоторые водные фейри могли даже разговаривать с рыбами и морскими млекопитающими.
— Ты прав, — нахмурилась я, наблюдая, как Джессамина с улыбкой разносит эль и чай вновь прибывшим. — Я тоже чувствую ее магию. Она должна была ослабнуть так далеко от моря.
— Она что-то скрывает, — сказал Валлон.
— Может, она прячется от кого-то. — Я положила хлеб на тарелку, вытерла рот салфеткой и задумалась, пошлет ли папа или Рукард кого-нибудь за мной.
Сердце сжалось от страха, что меня могут силой вернуть в деревню. Меня даже рассмешил этот неожиданный поворот событий всего за один день.
Валлон снова смотрел на меня с той своей жуткой сосредоточенностью, его взгляд стал жестким.
— Если человек, который тебя вырастил, или мевиан пришлет кого-то за тобой, я их убью, Марга.
— Убивать необязательно, — прошептала я. — Достаточно хорошенько проучить.
— Это не будет убийством. Это будет справедливостью.
— Тем не менее, не стоит оставлять за нами след из трупов. Так нас легче будет найти.
— Я бы только этого и хотел. — Он подцепил на вилку кусок ветчины. — Надо же куда-то деть эту… агрессию.
— Почему ты такой агрессивный? С тех пор как мы покинули наш маленький домик на дереве, ты словно готов шкуру с людей снимать.
Я намазала мед на хлеб и откусила большой кусок, потом лизнула каплю меда с губы. Валлон смотрел только на мой рот.
Я замерла, вдруг осознав его пристальный взгляд. Но он не отвел глаз, и красный цвет его радужки начал медленно растворяться в черноте.
Я сглотнула, кусок хлеба с трудом прошел в горло. Его взгляд скользнул вниз по моему горлу, заставляя пульс забиться быстрее.
Валлон откинулся назад, широко расправляя крылья, и наконец снова встретился со мной глазами.
— Скоро узнаешь, почему я так зол. Хотя, мне кажется, ты уже догадываешься.
— Не знаю, — ответила я. Хотя, возможно, у меня было предположение.
— Я покажу тебе, когда мы доберемся до моего дома в горах Солгавии, — его взгляд был диким, хищным.
— А если я не захочу, чтобы ты мне что-то показывал?
Это, наконец, тронуло его. Но улыбка, в которой мелькнул кончик клыка, была вовсе не успокаивающей — наоборот, мое сердце забилось еще быстрее.
— Слишком поздно, Марга.