ЕЛЕНА
Третий тренер объявил о третьем месяце. Время шло быстрее. Это снова был парень, и его звали Арман. Он был одним из друзей Эмануэля и частью флота короля Гельмута, а это означало, что шансы на то, что он прячет внутри себя зверя, были огромны. Я, однако, не спрашивала.
Он сломал мое тело, став сильнее, быстрее и сражаясь на мечах.
Тренеры становились все хуже и хуже с каждым месяцем. Лучше в том, что они делают, но хуже для меня.
У меня буквально хватало сил только на четыре вещи, которые были в моем распорядке дня.
Каждую ночь я спала как убитая. У меня больше не было времени даже дуться из-за Блейка или злиться на Люциана.
Честно говоря, у меня не было сил.
На второй неделе третьего месяца Арманд познакомил меня с тренажером. Я впервые вышла на ринг с папой.
Это было так реально, когда я стояла рядом с отцом на ринге. В зале было миллион человек, все кричали и орали, подбадривая нас.
— Это колизей, Медвежонок. Я думаю, тот, что в Драконии.
— Ты хочешь сказать, что это место настоящее?
— Да, скоро его увидишь. Гельмут говорит о проведении твоего заявления здесь, в Тите. Это грандиозное мероприятие, и поскольку ты собираешься заявить права на Рубикона, это будет событие века.
Дерьмо.
— Он больше, чем этот?
— Намного.
Я с трудом сглотнула.
— Вы, ребята, готовы? — заговорил Арманд.
— Да, давайте познакомимся с этим зверем.
Я рассмеялась над тем, как папа это сказал.
Ворота в дальнем конце открылись, и оттуда вышел, мать его, фиолетовый дракон с усиками вокруг головы.
Он фыркнул, направляясь к нам. Его глаза были кроваво-красными, и каждая чешуйка на его теле дрожала.
Мое сердце колотилось так быстро, что я даже не могла сосчитать ритм.
Мне кажется, я даже забыла дышать, когда папа продолжал тихо говорить со мной. Его голос звучал глухо, и это был просто стук моего сердца, а мой взгляд был прикован к нему. Это было так, словно я не могла уйти.
Он зарычал нам в лицо, и мои волосы откинуло назад. Что-то теплое потекло по моей ноге, и с моих губ сорвался стон.
Я закрыла глаза, когда почувствовала, что мое сердце готово взорваться.
— Медвежонок! — послышался папин голос.
— Я не могу этого сделать! — закричала и выбежала из тренажера. Все мое тело дрожало, и когда я добралась до своей комнаты, я упала на пол и заплакала.
Запах мочи ударил мне в ноздри, и я обнаружила, что намочила штаны. Я буквально обоссалась. Ради любви к чернике, как я собиралась заявить права на это чудовище?
Я не могла. Мой разум отказывался обрабатывать это.
Я приняла душ и хотела сжечь свои штаны. Мне было так стыдно, что я описалась.
Когда я вышла, Бен и королева ждали меня.
— Не надо, пожалуйста. — Я закрыла глаза и разрыдалась навзрыд. Это был всего лишь симулятор. На что, черт возьми, это должно было быть похоже через два месяца?
Теплые материнские руки обхватили меня.
— Тсс, это нормально, Елена.
— Это не так. Я изо всех сил пытаюсь осознать тот факт, что они реальны.
— Твой опыт общения с ними не был положительным. Ничего из этого не было, поэтому я думаю, что мы смотрим на все это неправильно.
— В смысле? — Я заикалась и вытирала слезы тыльной стороной ладони.
Она нежно коснулась моего лица.
— Это значит, что ты не представляешь, какими удивительными они могут быть. Тебе тоже нужно это увидеть. Я хочу, чтобы ты оделась. Твой отец ждет тебя снаружи.
Я кивнула.
Я не знала, что она имела в виду под негативным опытом, но она была мудрой женщиной. То, что она прожила двести лет плюс минус, сделало ее мудрой.
Я оделась в джинсы и рубашку, схватила толстовку и сунула ноги в кроссовки.
Я подошла к входу и обнаружила, что королева ждет меня. На пальцах у нее болтались две пары защитных очков.
— Помни, он любит тебя и сделает все, что в его силах, чтобы защитить тебя.
Я прищурилась и кивнула, когда она провела меня через дверь.
Мать его, дракон, с которым папа сражался в симуляторе, стоял гигантской фигурой перед королем Гельмутом во внутреннем дворе. Я замерла, когда мои мышцы слегка задрожали.
— Елена, дыши. Он — твой отец. Я полечу с тобой переводить, но тебе нужно увидеть их с другой стороны.
Я сделала маленький шаг, за ним другой, когда королева Мэгги направилась со мной к медному зверю. Это твой папа, это твой любящий папа. Он любит тебя.
Он заговорил на латыни.
— Он сказал, что теперь это не так сложно, медвежонок, — сказала королева.
Это действительно был он. Я хотела прикоснуться к нему, но боялась.
Он приблизил ко мне свое лицо, и я могла видеть свое отражение в его вертикальных прорезях.
Он заговорил снова.
— Дыши, Елена, — сказала королева.
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Образы десятилетней девочки, кричащей во все горло, стоящей перед ним, промелькнули за закрытыми веками.
Я открыла глаза, когда у меня перехватило дыхание.
— Что? — спросила королева.
— Думаю, я только что вспомнила, как отец пытался мне рассказать.
— Такое случается. Убеждение Тани сильно, но иногда оно немного колеблется, чтобы просочиться.
Я посмотрела на своего папу, и моя рука зависла рядом с ним. Мне захотелось прикоснуться к нему. Папа сократил разрыв. Его колючая чешуя ощущалась на моей ладони как твердые кожистые шипы. Он был обжигающе теплым.
Он снова заговорил.
— Ты готова? — спросила королева.
Я кивнула.
Он расправил свое крыло и положил его плашмя на землю. Королева забралась первой.
— Я тоже давно этого не делала, так что для меня это будто в первый раз. — Она протянула мне руку, и я приняла ее.
Я наступила папе на крыло, на костлявые части, и крепче сжала руку королевы, когда крыло двинулось к его спине.
— Маленькая хитрость, — сказала королева. — Когда он поднимет крыло, ты просто наступи ему на спину.
Я кивнула, а затем она скомандовала что-то на латыни.
Крыло мягко сложилось, и было так легко забраться ему на спину.
— Откуда ты это знаешь? — спросила я, когда мой взгляд упал на двойное седло, которое было на спине папы. Оно было огромным и сливалось с его чешуей.
— Я научилась этому у твоей матери. Я не родилась с меткой.
Я оглянулась на нее.
— Но у тебя есть сущность?
— Эмануэль. Он увидел, что Гельмуту без меня было бы не так хорошо, и однажды зимой я сильно заболела, Эмануэль спас мне жизнь, дав мне свою сущность.
Ух ты. Она даже не была его всадницей, а он отдал ей свою сущность.
— Поехали, — прошептала она со своей теплой улыбкой и грациозно прошлась по папиной спине, слегка приподняв руки, чтобы сохранить равновесие.
Добравшись до седла, она присела на корточки и устроилась в конце. Быстро работая руками, она надела защитные очки на голову и надвинула их на глаза.
Мне не нужно было держать руки вытянутыми, я действительно обрела равновесие. Однако из-за его дыхания мне было немного сложнее рассчитывать свои шаги. Я быстро добралась до нее и села в седло спереди.
Я засунула ноги в стремена. Все было совсем не так, как в первый раз. Королева вручила мне мои очки, и я надела их через голову и приложила к лицу, защищая глаза.
Гельмут все еще разговаривал с папой, и он ответил.
Королева Мэгги рассмеялась.
— Ты готова, Елена?
Я схватила шнурки, которые были передо мной. Они вообще не прикрепляли их к папиному зверю. Это было похоже на езду верхом на лошади, хотя я даже не знала, на что это похоже. Папины крылья расправились и захлопали. Мы поднимались, и дворец становился все меньше. У меня закружилась голова, когда я посмотрела вниз.
— Не смотри вниз. Я боюсь высоты и узнала, что никогда не следует смотреть вниз, сосредоточься на горизонте.
Я сделала то, что она сказала.
Папа что-то сказал, и королева ахнула, отвечая ему.
Он ответил, и я умирала от желания, чтобы она перевела.
— Твой отец сказал, что когда ты была маленькой, года три или четыре, ты летала с ним каждую ночь, Елена.
— Что? — Я перевела взгляд через плечо, чтобы посмотреть на нее.
Она наклонилась и кивнула с улыбкой, отчего у нее возле глаз образовались гусиные лапки.
— Он сказал, что тебе тогда нравилось.
Мне нравилось?
— Почему он перестал?
— Страх, я думаю. Хранить тайну, когда ты маленькая, очень тяжело. Он сказал, что ты начала говорить об этом при незнакомцах, и взгляды, которые они бросали на твоего отца, приводили его в ужас. Поэтому он перестал.
Папа заговорил снова, и королева слушала.
— Он сказал, что это была одна из самых трудных вещей, от которых тебе пришлось отказаться, Елена. Ты умоляла его полетать, но он не мог.
Я кивнула. Это не было для меня чем-то новым. Я любила это в детстве. Я просто не могла этого вспомнить.
Мы летели сквозь облака. Это были клубы дыма, и когда папа, наконец, вырвался на свободу, под нами расстелилась хлопковая постель. Солнце сияло на горизонте и искрилось на снегу, который лежал на вершинах купольных гор с острыми пиками. Дикие гуси гоготали рядом с нами.
Мое сердце заколотилось, но на этот раз не от страха. Я не знала, было ли это потому, что это был папа, или часть моей души помнила, как здесь красиво.
Слезы застилали мне глаза за очками, и я крепко зажмурилась, чтобы прогнать их. Я не хотела пропустить ни одной из этих красот.
Королева поговорила с моим отцом, и мы снова спустились сквозь облака. Впереди показалась огромная гора. Ряды колючих деревьев продемонстрировали красивый проход на вершине горы, и папа приземлился. Деревья проносились мимо нас, когда папа бежал. Ветер коснулся моих щек, и папа медленно остановился.
Королева поднялась с седла и соскользнула с папиного крыла. Я прикоснулась к шее отца и закрыла глаза, благодаря его за все, прежде чем оттолкнуться от седла и соскользнуть с его крыла, когда с моих губ сорвался визг.
Королева рассмеялась и помогла мне подняться.
— Ты освоишься с этим. Обещаю.
Папа вошел в лес, а я проводила его взглядом.
— Куда он направляется?
— Присоединиться к нам, простым людям.
Я захихикала, и шум деревьев достиг моих ушей. Птицы разлетелись по ветвям, и вышел папа, одетый в черно-медную мантию.
Я подбежала к нему, и он обнял меня.
— Видишь, теперь это было не так страшно, не так ли?
— Спасибо. Это было в двадцать тысяч раз лучше, чем в прошлый раз.
— Да, идиоты забыли захватить седла, — прошептал он, и я рассмеялась.
Я посмотрела на папу. Он нежно коснулся моего лица и поцеловал меня в макушку.
— Думаю, каждый день полета избавляет от страха.
Я улыбнулась.
— Я открыта для этого.
Мы шли по плоской поверхности горы. Перед нами за деревьями возвышался заснеженный пик. Ледяной ветер целовал мои щеки и заставлял меня дрожать, но я чувствовала себя живой. Бриз поднял мой дух. Королева Мэгги рассказывала мне истории о том, как моя мама любила летать с Таней, и она была прирожденной летуньей. Небо было ее домом. Мой настоящий папа дразнил ее, что ей следовало родиться драконом.
У папы тоже было несколько историй о ней. Особенно об их свадьбе, которую мой дедушка не одобрил, потому что она была простолюдинкой.
— Подождите, моя мать не была королевских кровей?
— Нет, но это не помешало твоему отцу или Гельмуту влюбиться в нас по уши. — Королева Мэгги взяла меня под руку. — Возможно, у твоей матери были проблемы с ее драконом, Елена, но она была моей лучшей подругой во всем мире. — На глазах заблестели слезы. Она смахнула их. — Поверь мне, я все еще хочу отругать ее за то, что она не рассказала мне о тебе.
— Прости, — сказала я.
— Это не твоя вина. Твоя мать была твердолобой женщиной, и как только она принимала решение, его уже было не изменить. Не сомневаюсь, что это она отослала тебя. Вот почему мы потеряли ее.
— Потеряли ее? — Таня рассказывала об этом на слушании.
— После того, как Таня ушла, твоя мать впала в глубокую депрессию. Я регулярно навещала ее, но она просто исчезла, оставив вместо себя оболочку человека, которого я когда-то любила. Ходили слухи, что она отослала своего дракона прочь, когда твоя мать застала ее и твоего отца вместе.
— Что? — спросил папа.
Королева рассмеялась.
— Она ни единой душе не сказала правды, Жако. Что, по-твоему, должно было произойти?
— Мой отец позволил им так думать?
— Да, он это сделал. Она была так зла на него, и в это было легко поверить. Мы совсем не понимали ее гнева, но теперь я понимаю. Она хотела, чтобы он нашел угрозу, чтобы ты могла вернуться домой. Я хотела, чтобы они рассказали о тебе кому-нибудь, кроме твоего отца и Тани.
— Они не сказали мне, — сказал папа.
— Что? — спросила королева.
— Я последовал за ней, когда они с Карой не вернулись. Она просто сказала мне, что ей пришлось уехать по королевским делам.
— Где Кара? — спросила королева.
— Кто такая Кара? – спросила я, и королева посмотрела на меня.
— Ты не помнишь Кару?
— Она в безопасности, не волнуйся. Ничто не причинит ей вреда, — ответил папа и быстрее зашагал в лес.
— Кто такая Кара? – спросила я королеву.
— Их дочь. Она была Грозовым Светом. Эта порода вымерла много веков назад. Она снова была первой в своем роде.
— Грозовым Светом? — Я ничего не знала о них.
— Они фиолетовые, настолько добрые, насколько могут быть драконы, так что она была частью металлической породы. У них фиолетовая молния, которая жалит так, как ты и представить себе не можешь, и они — ходячие детекторы лжи. Мне всегда казалось противоречивым, что ее мать могла лгать, не моргнув глазом, и что она высидела яйцо, которое было полной противоположностью. — Она быстрее подошла к папе и заговорила с ним. — Если она на другой стороне, мы можем пойти и забрать ее, Жако.
Папа заговорил с ней на латыни. Я возненавидела этот язык еще больше. Лицо королевы лишилось всех эмоций, стало чуть бледнее, а ее рот сложился в мягкий круг. Я действительно хотела знать, что он ей сказал.
Папа смахнул слезу.
Я присела перед ним на корточки, когда он сел на валун, и коснулась его руки.
— По-английски, пожалуйста?
Он коснулся моей щеки и опустил голову на мою макушку.
— Она умерла давным-давно, Медвежонок. Она в безопасности, теперь никто не сможет причинить ей боль.
Моя нижняя губа задрожала. Я почувствовала его боль.
— Ты стала для меня Карой. Я потерял дочь, но обрел ее обратно. Так что, как бы это ни было печально, я благодарен, что ты была там.
Я кивнула.
Он прижался губами к моей голове.
— Я так сильно люблю тебя, никогда не забывай об этом.
— Не забуду. Я тоже люблю тебя. — Я крепко обняла его. Он был моим отцом до мозга костей. Он всегда будет моим отцом.