ЕЛЕНА
После полета на гору папа сдержал свое слово.
Мы летали каждый день. Мэгги летала с нами всего два раза, а потом я была одна.
В первый раз было страшно, но как только мы достигли вершины облаков, весь страх просто улетучился.
Я даже дала симулятору шанс. Еще одной блестящей идеей королевы было преподавать анатомию внутри симулятора. Я встретилась со всеми драконами лицом к лицу, когда голос профессора Вика звучал у меня в ушах.
Страх перед встречей с ними стал меньше, и мое восхищение ими улетучилось. Я даже начала их рисовать.
Королева была в восторге от моего таланта и не могла перестать восторгаться им. Я краснела по меньшей мере дюжину раз от ее похвалы.
Она хотела, чтобы я нарисовала фреску в одной из комнат для совещаний в южном крыле. Стены были голыми, и она перепробовала все. Это был бы самый масштабный проект, который мне когда-либо поручали.
— Я думала о милой военной сцене, с драконами, горами, лесом. Что думаешь?
Я хихикнула над ее волнением, но она была абсолютно серьезна.
— Это определенно подходит комнате. — Я оглядела огромный овальный стол, вокруг которого стояло по меньшей мере сорок восемь стульев. Там было несколько статуй рыцарей в доспехах и в стеклянной витрине 3D-модель Тита, на которую мне хотелось бы хорошенько взглянуть. Остальные стены были кирпичными, за исключением этой.
Это было бы потрясающим развлечением. Я давно ничего не рисовала.
Я даже помирилась с Люцианом. Он рассыпался в извинениях.
Блейк стал чем-то из прошлого, и мое сердце достигло того состояния, когда я наконец смогла отпустить его.
Я все еще мало что знала о Рубиконе, так как папа перестал включать его в симулятор. Он не хотел, чтобы достигнутый нами прогресс пропал даром. Когда я буду готова, мы сможем продолжить.
Я снова с нетерпением ждала выходных, когда Люциан вернется домой. Мне не нравилось сватовство Пейи, так как мне действительно было интересно, на что будет похож его поцелуй.
Мы говорили обо всем. Он даже упомянул Блейка, и я позволила ему высказаться об идиоте. Но эти разговоры тоже становились все реже и реже.
Однажды субботним вечером я изо всех сил пыталась уснуть и пошла в комнату Люциана. Я постучала в его дверь, и он открыл.
У меня внутри все перевернулось, когда на нем были только атласные пижамные штаны, обтягивающие бедра. Красивые рельефные мышцы и шесть кубиков пресса ударили мне прямо в лицо.
Он прищурился от света, который был в коридоре.
— Сейчас около двух часов ночи, Елена. Ты хочешь, чтобы я умер?
Я фыркнула, зная, что его предсмертный комментарий, вероятно, снова был привязан к Рубикону.
— Мне нужно войти в сим, но я боюсь идти одна.
— В сим?
Я кивнула.
— Если я не зайду сейчас, то не сделаю этого завтра. Теперь я чувствую, что готова.
Все его тело расслабилось, когда он провел руками по волосам.
— Хорошо, дай мне одеться.
Я кивнула и подождала его в коридоре.
Он вышел, одетый в слаксы, кроссовки и серую рубашку. Его волосы все еще были в беспорядке, и мне все еще хотелось расчесать их пальцами. Я последовала за ним к тренажеру.
Мы вошли и бросились вниз по лестнице. Он запустил все, пока я натягивала костюм. После того, как я оделась, я направилась к полосе препятствий.
Механические руки сами пристегнулись к моему костюму, когда я надела перчатки. Мое сердце бешено заколотилось в груди, но пришло время встретиться лицом к лицу со своим зверем, поскольку время, проведенное с Арманом, почти подходило к концу.
Ему все еще было чему меня научить.
Я обнаружила, что Люциан тоже одет в костюм, а с крыши спустилась вторая пара механических рук.
— Что ты делаешь?
— Да, я слышал, что в первый раз ты чуть не потеряла сознание. Я не хочу будить свою мать в такой час.
Я усмехнулась.
— Тебе сказали, что я также описалась?
Люциан застыл, когда я рассмеялась.
— Не знаю, что в нем такого, что меня так сильно пугает. Я знаю, что в нем заложены мои способности, но он пугает меня так же сильно, как и очаровывает.
— Он очаровывает тебя?
— Да, это так. Он так отличается от всех остальных зверей. Десять или одиннадцать в одном, но ни один из них также. У меня такое чувство, что это то, с чем я борюсь больше всего.
Люциан снова усмехнулся.
— Что-то подсказывает мне, что он никогда не потеряет это прозвище.
— Нет.
— Ты готова?
— Да, давай сделаем это.
Люциан постучал гелевым тампоном по виску, и я сделала то же самое.
На арене сразу стало светло, и толпа зааплодировала. Ведущий произнес речь, и ворота открылись.
Рубикон вышел.
Ты можешь это сделать, Елена. Ты знаешь, что он собирается сделать. Просто дыши.
Мое сердце заколотилось в груди, когда я сделала глубокий вдох.
Он подошел ближе. Тонны мышц и чешуи с усиками подпрыгивали при каждом шаге. Его глаза были кроваво-красными, и от этого у меня мурашки пробежали по горлу. Зверь подошел ближе и заговорил на латыни. В прошлый раз он этого не делал.
Люциан ответил ему, и у него что-то булькнуло.
— Что он говорит?
— Запрограммировал глупую штуку, чтобы повысить уровень моего адреналина.
Я рассмеялась.
— Смех — это здорово, Елена, ты добилась огромного прогресса.
Рубикон открыл рот, и мы с Люцианом побежали в разные стороны. Он последовал за Люцианом, будто я была невидимкой. Я была благодарна за это, так как видела, как Люциан двигался вместе с Рубиконом.
Он был быстр для огромного зверя, а Люциан был мастером со всеми своими способностями. Не то, чтобы он получил их в реальности. Но он дал мне отличное представление о том, на что это будет похоже для меня.
Я много наблюдала и была готова рискнуть. Когда Рубикон повернулся спиной, я прыгнула ему на спину. Адреналин впервые в моей жизни действительно сделал то, что должен был сделать.
Я не замерла. Я действительно двинулась вперед, проталкивалась вперед.
Я схватила его за усики и дернула так сильно, как только могла.
Мне не понравился визг, сорвавшийся с его губ, и мне стало жаль его. Он упал, и его глаза перестали быть красными. Слова «Уступил» вспыхнули передо мной большими золотыми буквами, и Люциан закричал.
Он исчез, а я постучала по своим подушечкам и сдернула очки.
— Он уступил, — закричала я и прыгнула в его объятия.
— Ты сделала это. Злая, Елена.
Я не подумала и прижалась своими губами к его губам. Мой живот обезумел от бабочек, когда его мягкие теплые губы ласкали мои. От него не исходило жужжания, как от Блейка, но это было волшебно.
Люциан отстранился.
— Прости, мы не можем этого сделать, Елена.
Он опустил меня на землю.
Неприятие его слов было таким, словно мои внутренности разлетелись вдребезги.
— Да, я… я знаю, прости. — Это едва вырвалось, когда слезы защипали глаза. — Просто забудь, что это произошло, пожалуйста. — Я побежала к лестнице.
— Елена, — крикнул Люциан, но я была слишком смущена, чтобы обернуться.
Он всегда выбирал Рубикона.
Я пошла в свою комнату и закрыла за собой дверь.
Покалывания не было. Было ли это как-то связано с первым поцелуем девушки или это потому, что Блейк был Драконианцем?
Люциан учился быть Драконианцем. Почему не было трепета? Ничего не имело смысла.
Я чувствовала себя идиоткой. Он был с кем-то помолвлен, а я заявляла права на Рубикона.
Я уже подвергла жизнь одного парня опасности и не могла поверить, что втянула в это и второго.
Я так ненавидела этот расклад.
***
На следующее утро я проснулась около восьми.
Люциан сидел со своими мамой и папой за столом. Папа был среди них. Я подошла и поцеловала папу и почувствовала себя такой глупой, что поцеловала Люциана прошлой ночью. Атмосфера за столом была такой неловкой. Я не могла даже смотреть на него.
Он не говорил о вчерашнем, но сказал, что хочет перекинуться парой слов после завтрака.
Мне это так не нравилось.
Мы шли к королевскому зоопарку.
— Я сказала, что мне жаль, мы не можем просто забыть об этом?
— Елена, ты не знаешь, что ты сделала прошлой ночью.
— Знаю, я не должна была этого делать.
— Ты можешь дать мне закончить?
— Прости, — прошептала я, когда по моему телу прокатился жар. Мы направились к лабиринту. Участки живой изгороди все еще были заняты тем, что росли, исправляясь. Очевидно, лабиринт был волшебным, и поэтому магия не могла его починить. В этом было мало смысла, но я не стала спорить?
— Если бы ты не была его единственной надеждой, я бы не раздумывал дважды. Ты нравишься мне больше, чем следовало бы. Это не так сложно. Ты легкая, и в тебя легко влюбиться, потому что ты необыкновенно красива. Не имеет значения, от кого из родителей у тебя черты лица.
Мои щеки покраснели. Ладно, я совсем этого не ожидала.
— Ты тоже забавный, и прошлой ночью, поверь мне, я ненавидел его всем своим существом. Он тебя не заслуживает. Это нечестно.
— Имеет ли значение, если я скажу, что согласна с тобой на сто процентов во всем вышесказанном?
Он усмехнулся.
— На самом деле, быть членом королевской семьи — отстой. Они не знают, через что заставляют нас проходить. Иногда я мечтаю стать частью противоположного течения, чтобы мне не пришлось жениться на Арианне. Я не хочу ее.
— Она действительно красива, я имею в виду, может быть, ты просто еще не знаешь эту ее сторону.
— Я знаю все ее стороны. Мы пытались заставить это сработать, кое-кто вмешался, и она пошла за ним, как все гребаные люди идут за ним.
— У тебя есть кто-то более популярный в Драконии?
Он рассмеялся.
— Да, есть. Он все испортил между нами. Хуже всего то, что он даже двух слов не говорит о ней. Для него это было просто узнать ее худшие опасения.
— Ее худший страх? — Это прозвучало не очень хорошо.
— Твой дракон, Елена.
Я нахмурилась. Я пыталась понять, как все это сходится. Что я узнала от него, так это то, что он романтично встал между Люцианом и Арианной, будто она изменила ему, но все продолжали говорить мне, что он был маленьким мальчиком. Это звучало неправильно.
— Прости. Я скрещу пальцы, чтобы ты нашел дент, а если нет, то ври во все горло, что это он или она.
— Он?
— Все может случиться, Люциан. Такая жизнь лучше, чем женитьба на вонючей шлюхе.
Он рассмеялся.
— Прости. Мне не следовало делать этого прошлой ночью. Тебе поможет, если я скажу, что я не умею все продумывать?
К нему вернулось веселое настроение.
— Я верю, что все происходит по какой-то причине. Мы каким-то образом добьемся счастливого конца, Люциан. Я не знаю как, но у нас только одна жизнь, верно? Ну, у некоторых из нас одна чрезвычайно долгая жизнь.
Он усмехнулся.
— Все произойдет так, как должно. Жизнь не может быть настолько отстойной.
— Ты действительно в это веришь?
— Да, верю. Или, может быть, я просто теряю самообладание, не знаю.
— Ненавижу, когда ты сожалеешь о том поцелуе. Это было потрясающе, пока не вмешалась реальность. — Он обнял меня и крепко прижал к своей груди.
— Ладно, хорошо, тогда мне не так уж и жаль.
Его смешок достиг моих ушей.
— Так-то лучше. Наш секрет, и я имею в виду секрет, Елена, если Рубикон узнает об этом, он живьем сдерет с меня шкуру.
— Я думала, ты его не боишься?
— Да, ну, часть меня боится.
Я хихикнула.
— Обещаю. Если это опасно для жизни, тогда да, я унесу это с собой в могилу.
— Отлично. — Он вздохнул.
Он ушел в тот же день, и я почувствовала облегчение от того, что у нас состоялся этот разговор, но он все равно нравился мне гораздо больше, чем следовало бы.
Даже если после его поцелуя у меня не осталось ощущения кайфа. Я снова подумала о Блейке. Мне все еще было больно, когда я думала о его интимной стороне, но время излечит и это.
В понедельник Арман повел меня на тренажер, и все пришли, потому что их убивало любопытство.
Он не напугал меня, как в другие разы, но было страшно, что теперь он сосредоточил свое внимание исключительно на мне.
На этот раз он не уступил. Я не смогла забраться ему на спину, и моя энергия в игре истощилась, что означало, что я умерла.
Это было началом.
После этого я встречалась с ним каждый божий день.
Он действительно был важным зверем, но его красные глаза все равно выводили меня из себя.
***
До моего дня рождения оставался месяц, и король хотел, чтобы я в свой день рождения заявила права на Рубикона.
Отличный подарок на шестнадцатилетие. Возврату не подлежит.
Это должно было состояться в Колизее в Тите, и пресса уже сплетничала об этом в таблоидах.
Они еще не видели меня мельком, но я догадывалась, что увижу, что зверь собирается делать теперь, когда его дни сочтены.
Мое время с Армандом закончилось, и я не знала, кто был моим последним тренером.
Я собиралась встретиться с ней сегодня.
Папа не пришел за мной, как в другие разы, и я встретила их в своей тренировочной форме на арене.
Король Гельмут и королева были здесь. Пара сотрудников наблюдали. Я обнаружила папу, прислонившегося к стене и наблюдавшего за происходящим, скрестив руки на груди, и мой взгляд скользнул к женщине в центре. На ней были свободные черные брюки и белая рубашка. Она играла с темным туманом в руках.
— Что это?
— Магию нужно заслужить.
Я снова посмотрела на нее. У нее были каштановые короткие волосы. Темный туман танцевал в ее ладонях, а губы продолжали двигаться. Она также была высокой.
Темнота стала серой, а затем сменилась белым. Яркий свет пронзил насквозь и осветил весь зал.
Мне пришлось отвернуться, так как он обжег мне глаза.
Все зааплодировали. Папа тоже.
Женщина поклонилась, и папа подвел меня к ней.
Она улыбнулась.
— Елена, я хочу познакомить тебя с Мишей Ле Клерк.
— Итак, король наконец-то привел тебя сюда.
— Прости? — спросила она, и я опустила руки.
— Пожалуйста, не называй Елену словом на букву «п».
Она улыбнулась.
— Миша. — Она схватила меня за руку и пожала ее.
Она была Древним стражем. Люциан рассказал мне о ней все, что мог. Как они поручили ей убить Рубикона, когда он станет темным.
— Пожалуйста, передай Адольфу еще раз мою благодарность. Я буду у него в вечном долгу, — сказал папа.
— Пожалуйста, сегодня утром он буквально вытолкнул меня за дверь с сумкой и сказал, чтобы я уходила.
Папа засмеялся.
Адольф был тем Стариком, который уставился на меня и прекратил слушание. Она была его Стражем?
— Могу я побыть несколько минут наедине с твоей дочерью?
— Конечно. Тебе предстоит многому научиться, медвежонок. Впитывай то, чему она собирается тебя научить.
Я покачала головой, глядя на отца. Я впитывала все со всеми своими тренерами.
Мы вышли через одну из боковых дверей.
— Итак, Адольф хотел, чтобы ты потренировала меня?
— Да, так и есть. Я, очевидно, потребовала, чтобы он сказал мне правду, поскольку он был чрезвычайно влюблен в твою биологическую мать. Мы всегда задавались вопросом, что это было, и затем он сказал мне этим утром. Я должна признать, это было последнее, что приходило мне в голову.
— Ты собираешься поделиться со мной этой частью? Он немного напугал меня, когда уставился на меня.
Она рассмеялась.
— Ты сможешь сохранить тайну, Елена?
— Конечно, могу.
— Адольф — член твоей семьи.