Была ночь, и лил дождь; и, падая, это был дождь, но, упав, это была кровь.
— Эдгар Аллан По, «Молчание — сказка»
Я вижу боль в глазах Райли, и мне ее так жаль. Она потеряла своего партнера, Эли, и то, как она его потеряла… невыносимо думать об этом. Но, черт возьми, она — боец. Она хорошо скрывает свои страдания и ставит команду и жизни невинных людей выше собственной боли. Я никогда не видел ничего подобного. Честно говоря, я рад быть на ее стороне. Она еще не совсем прониклась ко мне симпатией, но скоро это произойдет. Я надеюсь.
— Джинджер Слейтер
Я нахожусь в таком глубоком, темном и тяжелом месте, что мне приходится прилагать все усилия, чтобы дышать. Я не уверена, в чем дело — в самом месте или в моей компании. Думала, что я одна. Думала, что я в своей постели.
Но это определенно не так.
В одно мгновение сквозь облака пробивается легкая дымка, которая едва освещает окрестности. Я на озере? Какой-то водоем. Я опускаю взгляд. На мне только лифчик и трусики. На дворе октябрь, но мне тепло. Совсем не холодно. На самом деле, это похоже на летний день дома, в Саванне.
— Думал, ты никогда не проснешься.
Я подпрыгиваю от неожиданности и оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это ко мне подкрался. Знакомый силуэт, но я не узнаю его. Мужчина. Высокий. Широкоплечий. Длинные волосы зачесаны назад. Мускулистый. Легкая дымка луны не позволяет мне разглядеть его черты. Однако его акцент… уникальный. Привлекательный.
Я почти ничего не могу поделать с этим влечением.
— Мне… жаль. Я просто не мог дождаться, — говорит он и подходит ближе. Я позволяю ему это, сама не знаю почему. И снова, кажется, я ничего не могу с собой поделать. У меня внутри порхают бабочки, и я делаю глубокий вдох, чтобы попытаться избавиться от этого чувства. Ничего не получается.
Он — я понятия не имею, кто он и как его зовут, и по какой-то причине даже не спрашиваю — останавливается в шаге от меня. Из-за туманного лунного света за его спиной я не вижу его лица. Просто знаю, что его очарование поражает меня так, как я не привыкла к этому. Только Эли заставляет меня чувствовать это. Думаю, это и есть Эли. Но так ли это? Я чувствую его. Ощущаю его. И все же… он другой. Я в полном замешательстве. Снова глубокий вдох. И снова ничего не получается. Бесполезно.
Затем его большие руки обхватывают мой подбородок с обеих сторон, и его губы касаются моих, шепча что-то.
— Я собираюсь поцеловать тебя, Райли, — говорит он и слегка надавливает, заставляя меня открыть рот. Он наклоняет голову и прижимается ко мне, делая глубокий вдох, когда целует меня.
У меня перехватывает дыхание, и я тону в медленном, эротичном прикосновении его губ, запускаю пальцы в волосы, которые на ощупь напоминают тяжелый шелк, и ощущаю его вкус в ответ.
Его руки скользят по моим бокам, затем поднимаются выше и обхватывают мою грудь через лифчик. Он быстро расстегивает застежку спереди и сбрасывает шелковистый материал с моих плеч. Тот падает на землю. Он ласкает меня своими мозолистыми руками, и я закрывают глаза от этого ощущения. Его рот притягивает мой, и тепло его ладоней на моей груди заставляет меня прижаться к нему, но он больше не двигается — только глубокие, собственнические поцелуи.
Затем он останавливается.
Прижавшись своим лбом к моему, он обхватывает меня руками за спину и притягивает к себе. Почему я так сильно хочу его? Кто он? Почему он кажется таким знакомым? И почему я сейчас не в себе?
Я откидываю его волосы в сторону и приближаюсь губами к его уху, касаясь языком мочки. Когда он вздрагивает, я шепчу:
— Пожалуйста, не оставляй меня, Эли. Еще нет. Я этого не вынесу.
Он замирает, отстраняется и смотрит на меня. Я не вижу его глаз, только темный блеск, но я знаю, он изучает меня. Созерцает. Удивляется, какого черта я делаю.
— Я… Господи, ты нужен мне, Эли. Мне так больно, — говорю я прерывистым шепотом.
Не говоря ни слова, он делает, как я прошу.
— Уверена? Я… не думаю, что смогу остановиться, если начну.
— Да, — шепчу я, прерывисто дыша. — Я не хочу, чтобы ты останавливался.
Затем он поднимает меня на руки и несет к воде.
— Я чувствую твой запах, почти ощущаю тебя на вкус, настолько сильно твое желание. — Он продолжает двигаться, и его длинные шелковые волосы падают на мое обнаженное плечо, заставляя меня дрожать. Он наклоняет голову и обнюхивает мою шею, словно хищный зверь. — Я мечтал попробовать тебя на вкус, почувствовать, как ты взрываешься под моим языком. Я никогда не думал, что ты будешь обладать мной… вот так. — Он ставит меня на ноги, и теплая вода доходит мне до пояса. Он обходит меня сзади и останавливается, склонив голову к моему уху, его шепот напоминает глубокое мурлыканье, но он по-прежнему не касается меня, посылая вибрации удовольствия по моей влажной коже. — Я собираюсь погрузиться глубоко в твою тугую влагу, почувствовать, как твои женские мускулы сжимают мою твердую плоть, когда ты принимаешь меня всего, — говорит он, облизывая мочку моего уха, его теплое дыхание ласкает мою щеку. — Но сначала, — говорит он, и его хриплые слова отдаются у меня в горле, заставляя меня дрожать от возбуждения, — я собираюсь заставить тебя потерять контроль прямо там, где ты стоишь.
Каждое нервное окончание в моем теле наполняется силой, готовое высвободить энергию, бурлящую в венах. Его слова, его голос, его обещание, этот чертовски сексуальный акцент звучат так эротично, что мне приходится напрячь мышцы, чтобы не кончить прямо сейчас. Я тянусь к нему.
— Не прикасайся ко мне. Просто чувствуй.
Он снова заходит мне за спину и отводит мои волосы в сторону. Его губы скользят по моей коже, его теплое дыхание вырывается легкими облачками, а затем влажный бархат его языка ласкает меня там, где только что было его дыхание. Он проводит кончиками пальцев по моему позвоночнику, очерчивая небольшие круги вокруг каждого позвонка, и я сжимаю кулаки, до боли желая прикоснуться к нему, но сдерживаюсь и держу их при себе. Горячая жидкость разливается у меня между ног, заставляя меня пульсировать от желания.
— Пожалуйста, Эли…
Наконец, он прикасается ко мне. Его влажные руки скользят по моим бокам, по ребрам, по бедрам. Подцепив большими пальцами мои трусики, он стягивает их вниз, и я снимаю их. Он наклоняется, хватает их и бросает на берег.
— Боже, ты прекрасна, — шепчет он мне на ухо, посылая очередную волну мурашек по моему напряженному телу. Он снова медленно целует меня, и это так мучительно медленно и эротично, что я чуть не взрываюсь прямо на месте. И снова я не делаю этого. Но я не могу сдержать стон удовольствия, который вырывается у меня.
Я замечаю, как он резко втягивает воздух.
Я не знаю, сколько еще смогу выдержать.
Я хочу, чтобы это продолжалось вечно.
Его большие ладони обхватывают мою грудь, а рот касается того места, где моя шея переходит в плечо. Его большие пальцы касаются затвердевших, чувствительных кончиков, и я запрокидываю голову, чтобы прижаться к его груди.
Он просовывает свою ногу между моими.
— Прижмись ко мне спиной.
Я подчиняюсь, и его полная эрекция, упирающаяся мне в поясницу, заставляет меня снова застонать.
Он целует меня в подбородок, затем двигает губами к моему уху.
— Я хочу увидеть, насколько ты готова для меня, любимая. Ты сможешь это выдержать?
Между вдохами я вздрагиваю и шепчу:
— А ты?
Низкий рык вырывается из его горла.
— Не двигайся.
Властно держа одну руку на моей груди, он скользит другой рукой по моему бедру, по плоскому животу, затем дальше, ближе.
В тот момент, когда он прикасается ко мне, из моего горла вырывается неконтролируемый рык.
— Боже, женщина, — говорит он, все еще прижимая руку к моей влажности. Его шепот становится хриплым. — Сейчас. — Он погружается в меня одним пальцем, крепко прижимая к себе. Я резко втягиваю воздух и задерживаю его, зажмуривая глаза, изо всех сил стараясь не взорваться под его рукой.
Это не срабатывает.
Постепенная кульминация, один толчок за другим, нарастает с каждым толчком, с каждым движением его руки во мне, пока я не утыкаюсь лицом в его плечо, сжимая зубами его плоть, когда оргазм овладевает мной. Постепенно он спадает.
Обхватив меня руками, он ведет меня вперед, а плоть между моих бедер все еще дрожит от удовольствия.
Я захожу в воду и радуюсь ее прохладной температуре, чтобы хоть немного остудить огонь, который он во мне разжег. И все же… я почему-то не удовлетворена. Я не хотела взрываться, но, черт возьми, ничего не могла с собой поделать. Я хотела, чтобы это продолжалось вечно.
Окутанный молочным сиянием луны, этот загадочный мужчина, Эли, стоит высокий, плотный, мускулистый и сильный. От его тела обжигающими волнами исходят разряды энергии. Его волосы, серебристые в лунном свете, свободно свисают до пояса, придавая ему дикий, неприрученный вид, и я легко представляю, как он стоит на скалистом шотландском морском утесе, с куском шотландского пледа на плече, с мечом на боку, а свирепый ветер треплет его волосы. От этой красоты у меня перехватывает дыхание. И я понятия не имею, откуда взялось это видение. Эли не шотландец. И он не кельт.
Он на мгновение отпускает меня, ныряет под воду, отплывает подальше и выныривает, с мокрых волос у него на груди стекает вода. Он протягивает руку.
— Иди сюда.
Я плыву к нему, не сводя с него глаз, мной движет нечто большее, чем вожделение. Необъяснимо. Я загоняю это в дальний угол своего сознания и просто… принимаю.
Мы оба держимся на месте, когда встречаемся взглядами.
— Посмотри на меня, — говорит он.
Я делаю. Я все еще не могу разглядеть его лица. По крайней мере, не полностью.
— Я могу предложить тебе только этот момент, — говорит он. В его словах сквозит сожаление.
Я делаю глубокий вдох.
— Не говори глупостей, Эли, — шепчу я. — Мы помолвлены. Помнишь?
— Держись за мои плечи, — шепчет он.
Твердые, мускулистые мышцы вздрагивают под моими пальцами, когда я держусь за них. Держа одну руку под водой, он притягивает меня к себе, впиваясь пальцами мне в поясницу. Его возбужденный член прижимается к моему животу. У меня перехватывает горло.
Подушечкой большого пальца он проводит по моим губам, приподнимая уголок, затем опускает свой рот к моему, заставляя мой открыться. Наши языки встречаются, сначала медленно, исследуя, а затем он прерывает поцелуй, наклоняет мою голову и проводит губами по моему горлу. Ощущения пронизывают меня, солоноватая вода плещется между нами, смешиваясь с его неповторимым вкусом, оседающим на моем языке, заставляя меня желать большего.
Он дает это.
Он оттесняет меня назад, его глаза, все еще не до конца видимые, встречаются с моими, и он поворачивается, обхватывая меня за талию. Бицепсы напрягаются.
— Держись за меня, любимая. Обхвати меня ногами за талию.
Когда мои ноги обхватывают его, он одним быстрым толчком погружается в мою гладкую влагу, полностью. Я задыхаюсь и постанываю, когда мои мышцы растягиваются и приспосабливаются к вторжению. Я почти кончаю снова.
— Обними меня за шею, — приказывает он.
Когда я это делаю, его рот завладевает моим, пожирает меня, его язык пробует на вкус каждый уголок. Он двигает бедрами, почти полностью выходя из меня, а затем снова входя. Его движения повторяют движения его языка, когда они оба занимаются любовью, и я обхватываю его лодыжками за талию и двигаюсь вместе с ним.
Он двигается быстрее, раз, другой, третий, и я закрываю глаза, когда по коже пробегают горячие волны, а в глазах вспыхивает свет. И затем, когда на меня накатывают волны мощного оргазма, внутренние мышцы сокращаются, пульсируют и сжимаются в неудержимом порыве. Стон вырывается из горла вместе с прерывистым дыханием.
Его тело содрогается, когда он достигает оргазма, мышцы живота сокращаются с каждым толчком, вены на шее набухают, рельефные мышцы выступают вперед. Его движения замедляются, но он остается внутри меня.
Обхватив меня руками, он целует меня в губы медленным, эротичным движением обладания. Под водой его пальцы впиваются в мои ягодицы, притягивая меня еще ближе.
Он целует меня в шею, заставляя запрокинуть голову, и нежно прикусывает местечко, где бьется мой пульс.
Открывая глаза, пока его губы ласкают мою шею, я смотрю на небо, на крошечные вспышки звездного света, сверкающие, как триллион вспышек фотоаппарата. Это нереально. Все это. Этот момент.
Одной рукой он обхватывает мой затылок, и наши губы раздвигаются на шепот. Он пристально смотрит на меня, лунный свет блестит на его влажной, скользкой коже, и он глубоко целует меня, затем шепчет мне на ухо слова на древнем языке, слова, которых я не понимаю. Я не осмеливаюсь спросить, что они означают.
Дымка начинает рассеиваться, темнеть, и вскоре лунный свет полностью исчезает. Меня снова охватывает это гнетущее чувство, и я понятия не имею, который час, где я и с кем я вообще. Мне все равно. Я побеспокоюсь об этом позже.
Все, что имеет значение в это время и в этом месте, — это мужчина, который прижимает меня к себе.
Он поднимает голову и смотрит на меня, из ниоткуда появляется вспышка света, и серебристый взгляд встречается с моим, и я задыхаюсь…
Осознание того, что меня окружает, переполняет меня, и я открываю глаза. Адреналин подстегивает меня, и я вскакиваю с кровати. Я стою обнаженная в своей комнате в Полумесяце. Шторы задернуты, но сквозь щель пробивается слабый свет. Все еще светло.
Сон. Очень эротичный секс с…
Эти глаза. Не Эли. Совсем не Эли.
Ярость нарастает во мне, зарождается где-то в животе и разгорается в груди. Я направляюсь к двери, вспоминаю, что я совершенно голая, затем поворачиваюсь, хватаю спортивные штаны и толстовку с капюшоном, натягиваю их на себя, засовываю ноги в кроссовки «Найк» и вылетаю за дверь.
Теперь все возвращается ко мне.
Всё.
Каждая. Последняя. Деталь.
Я вся горю.
Вылетев из своей комнаты, я несусь по коридору. В тот момент, когда я начинаю спешить по коридору, я слышу лязг стали о сталь над головой. Я меняю направление и поднимаюсь еще на один лестничный пролет, врываюсь в додзе и смотрю на свою цель. Он стоит спиной ко мне, обнаженный по пояс, уперев меч плоской стороной в плечо. Он разговаривает с Джейком.
Я пересекаю мат, разворачиваю Ноя, захожу сзади и бью его прямо в челюсть.
Его меч падает на мат.
— Черт! Ой! — говорит он, держась за челюсть, хотя я знаю, что на самом деле ему не было больно. Я просто удивила его. — Какого черта, Райли?
— На выход, Майлз. Сейчас же! — говорю я, поворачиваюсь и выхожу из додзе, не дожидаясь его.
Я знаю, он последует за мной.
А пока я скрываю, что, по-моему, только что сломала руку о его стальную челюсть.
Прямо сейчас мне на это наплевать. Я зла как черт.
Я несусь по коридору, вниз по ступенькам, в приемную. Затем прямо через парадную дверь. Я спускаюсь по ступенькам и жду. Мне не приходится долго ждать.
— Что с тобой не так? — спрашивает Ной, его рыжеватые брови сходятся над сердитыми, как ртуть, глазами. — Ты же знаешь, что не сделала мне больно своим ударом. У тебя, наверное, сломана рука, Райли. Какого черта?
Я поворачиваюсь к нему. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ударить его снова.
— Я доверяла тебе, — говорю я. — Полностью. А теперь… Как ты мог, Ной?
Ной еще больше хмурится. Несколько секунд он молчит.
— Что?
— Я видела тебя, — говорю я, продолжая свою тираду, затем понижаю голос. — Это был ты. В моем сне. Я видела твои глаза, Ной. Ни у кого нет таких глаз, как у тебя.
Медленная, хищная улыбка приподнимает уголки полных губ Ноя, пока он не расплывается в широкой улыбке.
— Мечтаешь обо мне, По? Это… Ой!
— Черт! — шиплю я почти в унисон, качая головой. В тот раз я все сломала. Я знаю это.
Ной хватает меня за руку, и когда я пытаюсь отдернуть ее, он притягивает меня ближе и крепко держит. Его дреды скользят по моему запястью, когда он наклоняет голову, чтобы осмотреть мою руку. Он поднимает голову.
— Я не знаю, что тебя так взбесило, девочка, но я не имею никакого отношения к твоим снам, — улыбается он. — Не то чтобы… что бы тебе не снилось, я бы не хотел этого делать, потому что, очевидно, тебя это заводит, — самоуверенно говорит он. — Но, клянусь Богом. — Он смотрит на меня. — На этот раз я невиновен.
Внезапно на ум приходят другие детали сна. Необычный акцент. Еще более необычный язык. Волосы, которые были такими шелковистыми, что я могла провести по ним пальцами.
— Черт, — говорит Ной, изучая меня. — Ты заставляешь меня ревновать, дорогая.
Может, это все-таки был не Ной.
Почему-то это меня немного разочаровывает.
Ной улыбается еще шире.
— Давай-ка положим этому смертоносному оружию пакет со льдом, пока оно не разбухло, — говорит он, берет меня за подбородок костяшками пальцев, заставляя посмотреть на него. — В следующий раз сначала спроси. Я никогда не буду лгать тебе, Райли.
Я смотрю в самые искренние глаза Меркьюри, которые я когда-либо видела. Я, наверное, идиотка.
— Прости меня.
Лицо Ной смягчается.
— Не так сильно, как ты меня.
Я сразу понимаю, что он сожалеет о том, что его не было во сне.
Итак, если не Ной и не Эли, то кто?
Когда мы оборачиваемся, вся команда ВЦНЯ стоит на ступеньках. Наблюдает.
Задумчивый взгляд Викториана ощущается как тонна кирпичей.
— Любовная ссора? — ухмыляясь, спрашивает Джейк. – Расскажите-ка.
— Отвали, — говорю я, проходя мимо. — Я ошибочно обвинила Майлза в том, что он был в моем сне. Ничего страшного.
Джейк смеется.
— Нельзя доверять вампирам, мисс По. Разве ты до сих пор этого не поняла? Особенно таким, как Майлз. — Все ребята разражаются смехом.
— Не обращайте на них внимания, Райли, — кричит Сидни.
Я игнорирую выпад Джейка, так как уверена, что он просто пытается разозлить меня еще больше, чтобы я продолжала злиться на Ноя. Чего я не сделаю.
У входа Ной снова поворачивается ко мне.
— Ты можешь доверять мне, Райли, — тихо говорит он. Его взгляд не отрывается от меня. — Я бы никогда не сделал ничего, чего бы ты от меня не хотела. Никогда.
Не дожидаясь ответа, он поворачивается и направляется на кухню.
Я молча следую за ним.
— Нам нужно подготовить тебя к сегодняшнему вечеру, дорогая, — говорит Ной, чтобы успокоить меня и сменить тему разговора. — Джейк заказал платья для тебя и других девочек. По-моему, очень мило. — Он достает из морозилки пакет с замороженным горошком, поворачивается, усаживает меня за стол и накрывает мою руку пакетом с овощами. Он смотрит на меня. — Ты не увидишь меня там сегодня вечером, но можешь не сомневаться, что я там буду. Кто бы это ни был, кто тебе снится, — он замолкает, когда его взгляд встречается с моим, — он опасен, Рай. Он может проникнуть в твои сны, точно так же, как Валериан и Викториан Аркосы. Сейчас это может быть просто сексуальным, но ты не знаешь, кто он такой и во что превратится. Особенно если это один из Падших. А я подозреваю, что так оно и есть.
— Чего он от меня хочет? – спрашиваю я. — Я… никто. Я не архивариус. И, черт возьми, я уверена, что у меня чистая душа.
Ной пристально смотрит на меня несколько мгновений.
— Ты действительно не знаешь, да?
Медленно и озадаченно я качаю головой.
Ной улыбается и берет меня за подбородок, как маленького ребенка.
— Тогда тебе, наверное, не нужно знать, — говорит он. — Я бы не хотел, чтобы твое эго становилось, ну, больше, чем оно уже есть.
Я бью его по бедру другой рукой.
— Пофиг. — И все же я озадачена тем, что он имеет в виду.
Вскоре подходят остальные, и Дариус, единственный, кого нет в группе, выходит из библиотеки.
— Думаю, вторая реликвия находится под домом Мариме.
Мы все оборачиваемся и смотрим на него.
— Шутишь? — спрашивает Джейк.
— Ни капельки, — говорит Дариус. Он держит том, а на открытых страницах — карту. Старую карту. Эдинбурга. Он указывает. — В этом районе произошло не одно сражение между кельтами и жителями равнин, и не раз непосредственно на месте этого дома. Под ним проходят некоторые из старых проходов в катакомбах.
— Я пойду с мисс Маспет, — говорит Габриэль, скрещивая руки на груди. — Если это другое существо, которое манит Райли, действительно одно из Падших, то реликвия действительно может быть там.
Джейк кивает.
— Именно так я и думал. — Он поворачивается к Люциану. — Ты тоже поедешь в качестве сопровождающего Джинджер. Вы все поедете в разных машинах. Я раздобуду приглашения для вас двоих. — Он смотрит на меня. — Думаю, тебе придется только назвать свое имя у двери.
Я киваю.
— Ладно. Звучит неплохо. — Я бросаю взгляд на часы на стене. — Пять сорок пять. Я поду собираться. — Я киваю Ною. — Спасибо за лед.
К счастью, на каждом этаже есть по две ванные комнаты. Я нахожу одну и полеживаю в ванне не менее сорока минут. Моя рука уже чувствует себя лучше, и опухоль спала. Думаю, хорошо, что у меня есть способности. Быстро вылечиваюсь.
Я мою голову, мне не нужно бриться благодаря такому замечательному средству, как лазерная эпиляция, и, наконец, прежде чем я остыну, вылезаю из воды и заворачиваю волосы в полотенце, а тело — в другое. Я добавляю в свой образ что-то такое, что мне так хотелось вернуть — может быть, потому, что именно так я выглядела, когда встретила Эли, и я отчаянно хочу вернуть все, как было. Я иду по коридору в свою комнату, и, конечно же, у моей двери кто-то стоит.
— Да, Викториан, я буду осторожна. Обещаю. — Я улыбаюсь ему.
Он отвечает с серьезным видом.
— На этот раз я боюсь за тебя, — серьезно отвечает он.
— О, а раньше ты не боялся?
— Ну, конечно, — отвечает он. — Но это… со снами… это не в моей власти.
— Раньше ты поступал точно так же со мной, — обвиняю я. — Только ты никогда не заходил так далеко.
Он пристально смотрит на меня.
— Вот к чему я клоню.
Я вздыхаю и киваю.
— Принято. — Я направляюсь к своей двери. — Ты и остальные будете там, — напоминаю я ему. — Габриэль и Люциан внутри, с нами.
— Это меня немного успокаивает.
Я улыбаюсь и направляюсь в свою комнату.
— Со мной все будет в порядке, Вик. Обещаю. Кстати, как дела у Эбби? Джейк говорит, ты за ней присматривал? — То, что Викториан Аркос нашел расположение к почти вампиру… немного удивительно. Как ни странно, но это так.
— Я согласен с тобой. А Эбби… ну… в любом случае, ей лучше. — Он на мгновение замолкает. — Что-то в ней меня поражает. — Снова молчание. — Скоро увидимся, Райли.
Закрыв дверь, я качаю головой и собираю косметику — то, чем я действительно не пользовалась с тех пор, как приехала в Эдинбург. Но сегодня все по-другому.
Я решаю головоломку. И, надеюсь, поймаю убийцу.
На моей кровати лежит вечернее темно-фиолетовое платье, завернутое в чехол из тонкого пластика. Облегающий лиф и юбка из тюля, отделанные шелком, открывают плечи, и от этого… захватывает дух. У меня такого бы никогда не было, если бы не это событие. Рядом с ним коробка. Я открываю ее и вижу, что под оберточной бумагой лежит пара черных туфель на каблуках с ремешками.
Идеально.
Перебравшись на другое место на кровати, я сажусь, скрестив ноги, и наношу макияж. Я бы сейчас все отдала, чтобы послушать какую-нибудь приличную музыку, которая помогла бы мне расслабиться. Может быть, немного «Эмили Отэм» или «Five Finger Death Punch». Может быть, немного «Paramour». Определенно, немного Адама Левина и «Maroon Five».
«Queen». Эли любил «Queen».
Любил. Прошедшее время. Как же я ненавижу это слово. Эли любит «Queen». Лучше.
Нанося основу и пудру, подчеркивая брови и растушевывая различные оттенки дымчато-сливовых и черных теней для век, я мысленно возвращаюсь в те дни, когда каждое утро вставала и встречала толпу счастливых, взволнованных клиентов, которые иногда получали свою самую первую тату, а иногда возвращались за пятой по счету, шестой или пятнадцатой. Я скучаю по «гудению вдовы», по тату-машинке и по художественным работам. Особенно по рисункам, сделанным от руки. Музыка гремит из потрясающей стереосистемы «Татумании», а Никс носится повсюду, обнимая всех.
Никс. Как же я скучаю по своей чокнутой лучшей подруге. Надеюсь, брат Эли, Люк, хорошо о ней заботится.
Люк. Фин. Джози. Элиза и Жиль. Семья Эли. Боже, они будут в отчаянии, когда услышат об Эли… нет, даже не подумаю об этом. Не раньше, чем я буду знать наверняка. Причер и Эстель. Они тоже его любят. Боже. Я должна убедиться…
Рыдание комом встает у меня в горле, и мне больно его проглатывать. Меня переполняет стыд, когда я вспоминаю сон, который только что видела с другим мужчиной. Как я могла? Как я могла так охотно… забыться? Или ошибиться? Как? Как я могла подумать, что это Эли? Это казалось таким чертовски реальным. Будто это действительно был он. Пока глаза…
Сет. Мой брат. Причер и Эстель. Я так сильно хочу обнять их, вдохнуть их запах, услышать их голоса, я скучаю по ним. Я знаю, что меня не было так долго, но я скучаю по ним всем.
Я делаю глубокий вдох, пока слезы не наполнили мои глаза и не испортили макияж.
Сняв крышку с подводки, я смотрю в свое мини-зеркальце, наклоняюсь поближе и обвожу один глаз, завершая небольшим штрихом кверху в уголках. Я провожу широкую линию с одной стороны с помощью моего нарисованного ангелочка. Нанося второй слой туши, я замечаю что-то краем глаза. Мой взгляд скользит по зеркалу за спиной. Я оборачиваюсь.
Там стоит маленькая девочка. Одета в черное. Кожа светится. Глаза и волосы такие же темные, как и ее платье. Она наблюдает за мной. Это напоминает мне о том, как Джози, сестра Эли, обращалась со мной. Много взглядов, но никаких разговоров.
Я не знаю, чего она хочет и почему ищет встречи со мной, но она больше не пугает меня. Я просто оставляю ее в покое. Возможно, ей просто интересно, что я делаю со своим лицом.
— Макияж, — произношу я вслух. — Большинство девушек много красятся на официальные мероприятия. — Я продолжаю расчесывать ресницы. — Почему ты все еще здесь? В своей школе?
Я жду, но ответа нет. Она там… я чувствую ее присутствие. Но она молчит.
— Что ж, я здесь, если захочешь поговорить. Я знаю, что они о тебе думают, — продолжаю я, пытаясь придумать что-то еще. — Что ты хочешь убить того учителя, напугав его до смерти. — Я поворачиваюсь и смотрю на нее с отсутствующим видом. Я улыбаюсь. — Ты не кажешься мне такой уж страшной.
Ее глаза, черные шары без зрачков, долго смотрят на меня. Она не улыбается, если честно. Но ее лицо как бы… расслабляется. Или, может быть, мне это просто мерещится.
Закончив с макияжем, я наклоняюсь, расправляю полотенце и сушу волосы вручную. Джейк положил фен в верхний ящик комода, так что я нахожу его, подключаю к безумно выглядящей британской розетке в стене и сушу волосы. Закончив, я расчесываю волосы расческой с широкими зубьями. Я смотрю на себя в маленькое зеркальце, висящее на комоде. Я рассматриваю свои только что подкрашенные ярко-розовые волосы. Черные как смоль и прямые, как доска, — это хорошо, но, черт возьми, я пропустила мелирование. Эли они всегда нравились. А теперь мои волосы отросли и свисают почти до пояса. Я потеряла загар, который приобрела в конце лета на острове Да, когда прошла детоксикацию от вампирского яда, и моя кожа снова стала белоснежной. Я поворачиваюсь, смотрю на маленькую девочку-призрака и ухмыляюсь.
— Вверх или вниз? — спрашиваю я ее, и хотя не получаю реального ответа, вижу, как ее взгляд перемещается на мою макушку. Возвращаюсь к своей кровати, достаю из сумки несколько заколок для волос, возвращаюсь к комоду и зеркалу и укладываю волосы на макушке в современном беспорядочном стиле. У меня на лице несколько длинных прямых черных и розовых прядей. Не слишком потрепанных для макияжа. Достав из верхнего ящика пару черных шелковых трусиков, я, стоя к ней спиной, надеваю их под полотенцем. Под пристальным взглядом девочки я возвращаюсь к кровати, снимаю пластик с платья и расстегиваю молнию сбоку. Повернувшись спиной, я сбрасываю полотенце, влезаю в платье, натягиваю его на плечи и застегиваю молнию. Проводя рукой по облегающему лифу и талии, я оборачиваюсь и смотрю на свою призрачную аудиторию. Она смотрит на меня, сначала на платье, потом поднимает взгляд на мои глаза.
Я улыбаюсь.
— Знаешь, думаю, мы с тобой очень похожи, — говорю я. — Не находишь?
Уголки ее губ чуть заметно приподнимаются, когда она делает еще более легкий кивок головой.
Затем она переводит взгляд в дальний конец комнаты. На сундук. Она подходит к нему и останавливается там.
Я смотрю на нее.
— Знаю, ты пытаешься мне что-то сказать. = Я продолжаю изучать ее. Она указывает на сундук, но ничего не говорит.
Я медленно подхожу к ней и заглядываю в сундук. Я открываю его. Внутри — скейт, который подарил мне Гаван из Конвика. Рядом лежит коробка со святой водой.
Вместе с пиктским стихом.
Затем Лили смотрит на меня, поворачивает голову и указывает на кровать.
Куда я положила медальон Эли перед тем, как принять душ.
Наши взгляды встречаются.
— Как думаешь, я смогу его найти?
Сначала она просто смотрит на меня, широко раскрыв черные глаза. Затем кивает и указывает вниз, на царапину.
— С этим?
Она снова кивает. Затем поворачивается, пересекает комнату и останавливается у камина. Она просто смотрит на меня. Почему-то эти черные глаза манят меня. Она указывает на очаг.
Громкий стук в дверь превращает ее в размытый туман. Затем она исчезает.
— Увидимся, — шепчу я, уставившись на то место, куда она только что указала. Я поговорю с ней еще раз. Позже. Затем поворачиваюсь к двери. — Открыто.
Входит Ной, и я слышу, как он втягивает воздух, стоя в дверях.
— Черт возьми, По, — произносит он через несколько секунд. Он подходит ко мне, оглядывает меня дважды, его пристальный взгляд скользит от подола моего платья к лифу. Эти ртутные глаза наконец-то встретились с моими. — Черт. Розовый цвет вернулся. Отлично.
Я тоже оцениваю его по достоинству. Он одет в черный смокинг, сшитый на заказ. Выгоревшие на солнце дреды убраны сзади под черную кожаную застежку с серебром. Его лицо отличается нелепой красотой, которой не должен обладать ни один мужчина. Должно быть, из него выбили все дерьмо, прежде чем он стал вампиром. Симпатичных мальчиков всегда бьют.
Медленная улыбка преображает его лицо. Я не знаю, как это описать. Отчасти высокомерный. Отчасти хищный. Отчасти… привлекательный.
Только если ты знаешь и любишь его, думаю я.
Я помню время, когда мне тоже хотелось его поколотить.
Я встречаюсь с ним взглядом.
— Черт, — говорю я в ответ. — Ты очень мило прибрался, Майлз. Но я не думала, что ты пойдешь на мероприятие. Просто притаишься снаружи.
— Джейк говорит, что для того, чтобы прятаться снаружи, нужно выглядеть так, будто твое место внутри, — отвечает он, вытягивает руку и смахивает воображаемую ворсинку. — Неплохо, если я сам так считаю.
Я закатываю глаза.
— Подожди, дай мне надеть туфли. — Я поворачиваюсь к кровати, достаю туфли на каблуках из коробки и надеваю их. Я возвращаюсь к нему и смотрю снизу вверх. — Я теперь почти такого же роста, как ты.
Когда Ной смотрит на меня, у него сводит челюсти. У него дымчато-серые глаза.
— Ты прекрасна, Райли. И в халате, и в потных тренировочных штанах. В любом виде, — говорит он. — Восхитительна.
Меня обдает жаром.
— Думаю, ты заставляешь меня краснеть, — отвечаю я и похлопываю себя по щекам. — Ты пользуешься своим специальным средством от дури, которое сдерживает твою сексуальность?
У Ноя есть особая черта. Он настолько сексуален и притягателен для женщин — всех видов, — что ему приходится носить на шее заговоренную смесь дурманящих трав, иначе женщины повсюду будут бросаться к нему в штаны и вцепляться в них когтями. Я знаю, ему бы это понравилось, но, по его словам, через пару столетий он устал от этого. Но я могу сказать не понаслышке, что, когда он не носит амулет, он… в полном беспорядке. Скажем так. В жутком беспорядке.
Он ухмыляется. Широко.
Я качаю головой.
— О, подожди еще секунду. — Я подхожу к сундуку, достаю легкие, как перышко, ножны с ремешком и серебряный кинжал, засовываю их под подол платья и прикрепляю к бедру. Я вкладываю кинжал в ножны, смотрю на тайник, где лежит нож, в кобуре. Я хочу взять его, но Джейсон сказал, что лучше всего прятать его в моей руке. Сегодня вечером этого делать нельзя. Пока он остается. Теперь, когда у меня появилась возможность найти Эли, моя надежда возросла. Даже если для этого придется проникнуть в Подземный мир. Я чертовски уверена, что сделаю это. Не задумываясь. — Ладно, я готова. — Ной, чей взгляд как бы прикован к моему бедру, качает головой и протягивает мне руку, чтобы я приняла ее, что я и делаю. — Пошли, — говорю я и искоса смотрю на него. — Высокомерный извращенец.
Смех Ноя наполняет коридор.
— С кем ты разговаривала, когда я подошел к твоей двери? — спрашивает он, когда мы спускаемся по лестнице.
Мы проходим мимо затемненной ниши в середине коридора, и я вижу Лили в тени. Когда мы прохожу мимо, я улыбаюсь и слегка машу ей рукой. Она буквально улыбается мне в ответ.
— О, с кое-кем, кто очень напоминает мне меня.
Вопросительный взгляд Ноя заставляет меня громко рассмеяться.
Внизу мне нужно перевести дыхание. Честно. Я задыхаюсь. Полностью.
Представьте себе комнату, полную вампиров, оборотней и бессмертных друидов, все в черных смокингах от Армани и красивых вечерних платьях. У меня захватывает дух, вот и все, что я могу сказать. Признаю, я… чудачка, наверное. У меня видны татуировки дракона и крыло на лице. Джинджер и Сидни великолепны в своих платьях, Джинджер — в платье цвета шампанского, а Сидни — в нежно-сливовом, и у них есть соответствующие украшения. Я не ношу украшений. Мои татуировки, мое искусство — это мои украшения. У меня даже нет сережек.
— И это потрясающе, — шепчет Ной мне на ухо. Я сжимаю его руку.
— Райли, ты просто великолепна, — говорит Джейк на глазах у всех, отчего мне хочется закатить глаза и врезать ему за то, что он выделил меня. — Ты будешь в такси одна. Габриэль и Сидни, Маклауд и Джинджер, вы поедете в разных такси. Дариус, ты поедешь с Аркосом. Майлз, ты со мной. Мы приедем первыми. Райли, — говорит он, глядя на меня с восхищением и быстро оглядывая. — Ты придешь последней.
Я киваю.
— Поняла.
Снаружи ночной воздух тяжелый, но на этот раз не такой соленый. Прохладный ветерок разносит сладкий аромат клевера, и Питер протягивает мне шелковую накидку, пока я жду такси.
— Ты прекрасно выглядишь, мисс, — говорит он. — Я бы отвез тебя сама, но…
— О, все в порядке, Питер, — поспешно говорю я, вспоминая, как он гнал как черт из аэропорта. — Но спасибо за то, что все приготовил. И за то, что подождал меня.
Он ухмыляется. Нос у него, как всегда, красный.
— Всегда пожалуйста, мисс.
Пока мы ждем у Полумесяца, я наблюдаю, как садится солнце, и небо снова окрашивается в разные оттенки фиолетового и серого. Вскоре подъезжает мое такси, и Питер открывает мне дверцу.
— К дому Мариме, пожалуйста, сэр, — говорит он таксисту. Затем протягивает ему двадцать фунтов. — Этого должно хватить.
— Да, — отвечает таксист. — Спасибо.
— Спасибо, — отвечает Питер и машет мне рукой.
Я машу в ответ, и мы едем в Нью-Таун.
Движение на дорогах интенсивное, и таксист выбирает несколько незнакомых мне проселочных дорог, особенно на выезде из Старого города. Теперь я понимаю, почему, несмотря на то, что он называется Нью-Таун, сама местность такая же древняя, как и Старый город. Вот почему между раскрашенными воинами севера и жителями равнин произошла особая битва. К тому времени, как мы прибыли, я была ошеломлена. Марима-хаус — большое поместье, которому по меньшей мере триста-четыреста лет, и к нему ведет широкая круговая подъездная дорожка, на которую мы заезжаем и стаем в короткую вереницу черных такси, высаживающих гостей.
Ровно в семь вечера мое такси останавливается у главного входа. Консьерж уже там, чтобы открыть мне дверь и помочь выйти. Мне не нужна помощь, но я все равно позволяю мне помочь. У меня в ушах снова звучит этот проклятый гул. Наверное, мне уже пора было показаться врачу. Я стараюсь не обращать на это внимания, отодвигаю в сторону. Он притупляется.
Особняк построен из старого камня и имеет пять этажей в высоту. У здания впечатляющий фасад, а перед ним два фонтана с моряками и русалками, извергающими воду. Поднимаясь по двухмаршевой винтовой лестнице, я смутно различаю большой сад на заднем дворе.
Как только я вхожу в дом, начинаю искать следы команды ВЦНЯ. В дальнем конце комнаты я замечаю Джинджер и Люциана, которые стоят рядом с огромным камином, украшенным замысловатой резьбой, и потягивают напитки. Они меня не видят. Я продолжаю осматривать комнату. Никаких следов Сидни и Габриэля. Неизвестно, где они. Вероятно, копаются в саду в поисках реликвии.
Я не вижу никаких признаков присутствия остальных. Я продолжаю идти по поместью. В соседней комнате огромный паркетный танцпол, и несколько пар кружатся под старинную музыку. Бальную музыку. Никогда не училась так танцевать. Думаю, вы бы сказали, что я скорее танцор «грязных» танцев.
— Мисс, не хотите ли потанцевать?
Я оборачиваюсь и вижу… очень старого парня. Симпатичный, с копной седых волос, торчащих во все стороны, но старый. Я улыбаюсь.
— Конечно.
Он выводит меня на танцпол, и тут я замечаю Джейка. Он наблюдает за мной из-за столика с напитками, где три женщины соперничают за его внимание. На его губах появляется легкая улыбка, и он слегка кивает мне.
Прокол.
Затем он извиняется и поспешно выходит из танцевального зала.
— Вы очень хороши, — говорит мне старик. Я смотрю на него сверху вниз.
— Спасибо.
— Мне нравятся ваши отметины, — говорит он и широко улыбается. — И ваши розовые волосы.
Я стараюсь не рассмеяться.
— Что ж, большое вам спасибо.
Мы танцуем еще несколько минут, пока я не замечаю, что парень немного запыхался, и мы останавливаемся.
— Спасибо, — говорю я, и он неторопливо уходит. Прежде чем я успеваю оглянуться на толпу, чей-то голос шепчет мне в затылок, прямо в ухо.
— Не оборачивайся.
У меня внутри все сжимается.
— Ты превосходный танцор, — говорит он, его голос мягкий, как шелк, и, о, такой знакомый. — Иди прямо в следующую комнату.
Я пробираюсь сквозь толпу посетителей благотворительного мероприятия в соседнюю комнату, как мне было сказано. В ней всего несколько человек. Вокруг расставлены стулья и кушетки, и теперь я чувствую его руку на своей пояснице. У меня мурашки бегут по спине. Я ненавижу это.
— В дальнем конце комнаты есть дверь. Пройди в нее.
Я не нервничаю, как нервничают люди, жизнь которых в опасности. Я… встревожена. Я хочу увидеть, кто бы ни был этот человек. Я иду вперед, нахожу дверь, открываю ее и вхожу в нее. Это еще одна тускло освещенная комната, скорее проход. Над головой висит маленькая лампа, излучающая мягкий янтарный свет. До моего слуха доносится металлический щелчок. Дверь заперта. В комнате холодно и пусто. Мы совершенно одни.
Сильные, мозолистые руки опускаются на мои плечи и медленно разворачивают меня. У меня перехватывает дыхание, когда я встречаюсь взглядом со своим спутником: длинные, серебристо-светлые волосы свисают прямо на его широкие плечи, половина из них убрана за голову и закреплена. Глаза, почти того же цвета, что и его волосы, смотрят на меня сверху вниз, и они похожи на жидкий металл. Полные губы, чувственно изогнутые, возвышаются над квадратным подбородком и сильной челюстью. Брови идеальной формы приподнимаются.
— Это не то, чего ты ожидала? — спрашивает он.
— Нет, кто ты? — С трудом выговариваю я. Он так красив, что на него почти больно смотреть. Буквально.
Его сексуальные губы изгибаются.
— Меня зовут Афиос. — Он переводит взгляд на свои руки, лежащие у меня на плечах, и его пальцы скользят вниз по моей руке, обводя моих драконов. Он поднимает взгляд. — Ты самая изысканная женщина, которую я когда-либо видел, — говорит он, и в его необычном акценте сквозит удивление.
— Чего ты от меня хочешь? — спрашиваю я, чувствуя себя неловко от того, насколько сексуальным заставляет меня чувствовать себя этот незнакомец, просто прикасаясь к моим рукам. — Почему ты хотел, чтобы я пришла сюда сегодня вечером? Почему ты прокрадываешься в мои сны? Я думала, ты… кто-то другой.
Он улыбается.
— Я… не знаю. Я ничего не мог с собой поделать. — Его серебристый взгляд задерживается на моем. — Я должен был увидеть тебя снова. Я только представлял тебя. Подобный этому. Внутри твоей головы. У меня в голове. — Его взгляд поглощает меня. — Но видеть тебя в жизни, стоящей передо мной, ощущающей мои прикосновения? Я не могу поверить, что ты настоящая.
Его слова заводят даже меня. Этот низкий гул начинает одолевать меня, и я теряю концентрацию. Почему мое тело так реагирует на него? Я злюсь на себя за то, что даже думаю об этом. Я хочу уйти, но не делаю этого.
— Ты — один из Падших.
Его челюстные мышцы напрягаются.
— Не по своей воле, но да. И ты — одна из охотников.
Я медленно киваю. Кажется, я не могу отвести взгляда от его… глаз. Они завораживают. Его запах, все его существо опьяняют. Я не понимаю этого, и смущение заставляет меня нахмуриться. Звон… от него у меня снова начинает кружиться голова. Гул превратился в скулеж, похожий на низкий звук, который слышит собака. Я хочу заткнуть уши.
— В чем дело? — спрашивает он.
Я качаю головой.
— Звон. У меня в ушах. Больно.- Я зажимаю уши руками.
Афиос проводит кончиками пальцев по моим вискам, и жужжание прекращается.
— Боюсь, это реликты, — говорит он. — Твой острый слух настроен на их низкие частоты.
Я моргаю. Я все это время слышала долбаные реликты? Теперь мое тело горит, и я не могу отвести глаз от Афиоса. Я снова хмурюсь.
— Что? — спрашивает он. Его руки скользят по моим бокам, притягивая меня ближе.
— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Я… знаю, что это неправильно, но ничего не могу с собой поделать, — говорю я. — Ты контролируешь меня.
— А почему это неправильно? — спрашивает он. — Разве ты не помнишь ту ночь? Ту, которую мы провели с такой страстью? — Он приподнимает мой подбородок рукой и заставляет меня посмотреть на него. — Как это может быть неправильно?
— Ты меня не знаешь, — говорю я. — Я знаю, что Падшие ищут чистые души. Моя душа совсем не такая, так что не придумывай ничего смешного о том, чтобы высосать из меня душу.
Афиос смеется низким, проникновенным смехом.
— Это самое далекое, что приходит мне в голову, — говорит он. — И я действительно знаю тебя, Райли По. С самой первой встречи я изучил всю твою душу. Я знаю, какими были твои самые первые познавательные мысли, вплоть до сегодняшнего дня. — Он проводит большим пальцем по моей щеке. — Я знаю всю твою жизнь. И я восхищаюсь тобой. Я завидую твоему жениху. Ты удивительная женщина.
— Ну, я тебя совсем не знаю, — отвечаю я, чувствуя, как его прикосновения опьяняют мою кожу. — Откуда ты знаешь моего жениха?
— Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой, — отвечает он, игнорируя мой вопрос об Эли. — Пожалуйста, не двигайся, Райли, — шепчет он, придвигаясь ближе. — Всего минутку.
Я замираю как вкопанная, когда он наклоняется ко мне и касается своими губами моих. Его шелковистые волосы скользят по моему плечу, и это ощущение на коже заставляет меня вздрогнуть. Его губы полные, податливые, и они умело двигаются по моим в собственнической ласке, пробуя меня на вкус языком, прикусывая мою нижнюю губу зубами. Мои руки перемещаются к его груди, поднимают воротник его смокинга и обхватывают его шею, чтобы притянуть ближе. Его руки скользят по моей спине, притягивая меня к его телу. Кажется, я не могу придвинуться достаточно близко. Его губы притягивают мои к себе соблазнительно, мягко, медленно, и я вздыхаю в него. Что со мной не так? Почему я не могу остановиться? Вместо этого я подстегиваю его, тихо постанывая ему в губы.
— Афиос, — шепчу я, целуя его в ответ. — Прекрасно. — У меня кружится голова, и в глубине души я пытаюсь взять себя в руки. Моя рука опускается на бедро, и я медленно приподнимаю подол платья. Мои пальцы сжимают клинок, и я вынимаю его из ножен. Я осторожно поднимаю его, пока лезвие не оказывается у горла Афиоса.
— Отстань от меня, — рычу я. Я едва могу контролировать себя. Я нажимаю на лезвие сильнее, и Афиос вздрагивает. – Сейчас же.
Афиос отступает совсем чуть-чуть.
— Впечатляет.
— Отпусти ее на хрен, пока я не оторвал тебе голову прямо здесь, — яростно раздается голос в коридоре.
— Делай, как он говорит, — требует другой голос. — Сейчас же.
К нам летят два тела, и меня отбрасывает к стене. Я ударяюсь головой о твердый, острый камень, и у меня сразу же кружится голова, и я чувствую себя одурманенной. Лампочка разбита и раскачивается на длинном шнуре, заставляя тени и свет танцевать по всему проходу. Сначала я не слышу ничего, кроме ударов кулаков, ворчания и ругани, а затем — резкого лязга стали о сталь. Я ничего не вижу, кругом кромешная тьма.
И я знаю, что этот голос, эти проклятия принадлежат Джейку. Второй — Викториан.
Драка продолжается, и я, спотыкаясь, пытаюсь прийти на помощь.
«Прекратите!» Я обращаюсь с требованием ко всем, кто готов слушать. Никто не слушает. «Джейк! Вторая реликвия где-то здесь! Он только что сказал мне!» Тем не менее, драка продолжается, будто никто меня не слышит.
В быстрых вспышках света, когда лампа раскачивается вперед-назад, я вижу, что Викториан и Джейк изменились: их челюсти отвисли, клыки торчат, глаза горят. Это нисколько не отпугивает Афиоса. Затем, внезапно, все замирают. Никто не шевелится и не издает ни звука. Воздух в зале становится еще холоднее, и пронизывает свирепый ветер. Внезапно к ним присоединяются еще двое. Они стоят рядом с Афиосом. Старше. Оба в смокингах. Один из них поднимает руку в сторону Викториана и делает движение вверх, поднимая его извивающееся тело. Джейк поднимает меч и бросается на них двоих. Затем, прежде чем я успеваю осознать, что происходит, один из них делает быстрое движение запястьем в сторону Викториана. Тот полностью… исчезает.
Я собираю всю свою концентрацию до последней капли в маленький сгусток в центре груди. Я сосредотачиваюсь на двух Падших.
«Уходите отсюда. Сейчас же!»
Ничего не происходит. Никто не двигается. Я напрягаюсь сильнее.
«Боль захватывает тела!»
На этот раз я едва могу разглядеть их лица. Они корчатся от боли. Один указывает на Джейка.
«Джейк! Уходи отсюда сейчас же!»
Джейка, хотя и наполнен яростью, бросается на обоих Падших. Я прицеливаюсь и бросаю свой клинок в одного из старших Падших. Клинок попадает ему в грудь. Они падают, а Джейк убегает тем же путем, которым мы пришли.
Затем все меняется. Комната качается… по крайней мере, мне так кажется. Я встряхиваю головой, чтобы прояснить ее, но от этого становится только хуже. На глаза мне натягивают черную повязку или тень… не могу сказать. Как раз перед тем, как я теряю сознание, мое тело приподнимается, и я чувствую, как пространство и воздух проносятся мимо меня с молниеносной скоростью. Это почти тошнотворно. Однако вскоре мой желудок успокаивается, и я погружаюсь в темноту…
* * *
— Викториан! — Я вскакиваю, осматривая окрестности. Перед глазами все расплывается, и требуется несколько секунд, чтобы зрение прояснилось. Уже почти стемнело, а это значит, что прошел еще один полноценный день. Над головой кричат чайки. Воздух наполняет тяжелый запах морской воды, и эхом отдается плеск волн о скалы. Здесь холодно и сыро, и, оглядевшись, я понимаю, что нахожусь в руинах, которые не узнаю.
Нахлынули воспоминания.
Викториан ушел.
Двое других в коридоре были другими Темными Падшими. И у них была сила, способная заставить Джейка Андорру застыть на месте. Они куда-то отправили Вика. Он просто… исчез. Или он был мертв? Господи, неужели это было так?
Двое? Теперь я потеряла двоих?
— Мне жаль.
Откинув одеяло, я обнаруживаю, что на мне все еще надето платье. Я приподнимаю подол и нащупываю клинок. Каким-то чудом он все еще в ножнах. Я хватаюсь за него.
— В этом нет необходимости, — говорит Афиос. — Я не причиню тебе вреда.
— Откуда мне это знать?
— Потому что я бы уже сделал это. Кроме того, я оставил тебе твой кинжал.
— Двое других — Темные Падшие?
— Да, — отвечает Афиос. — Мои… братья, так сказать. — Он произносит это с презрением, и это безошибочно.
— Они убили Викториана, — говорю я, и из моего горла вырывается неконтролируемое рыдание. — Блядь! — говорю я, а затем кричу громче, когда эхо отражается от истлевшего камня. — Блядь! — Я подхожу к тому, что раньше было большим сводчатым окном, и смотрю на океан. В лицо мне дует сильный холодный ветер, и я радуюсь этому. Он осушает мои слезы.
Викториан и Эли оба ушли. Я даже не могу смириться с этим.
— Меня предупреждали о силе Темных Падших, — говорю я вслух, глядя на море. — Я действительно не верила в это до прошлой ночи. — Я поворачиваюсь к Афиосу. – Вас невозможно остановить.
Афиос уже снял пиджак, но все еще одет в остатки смокинга. На его накрахмаленной белой рубашке развязан галстук. Он подходит ближе.
— Я не такой, как они.
Я изучаю его несколько мгновений. Я верю ему.
— А что насчет Джейка?
— Он сбежал. Благодаря тебе.
— Как? — спрашиваю я в замешательстве. — Они могли пойти за ним. Проследили за ним до вечеринки.
— Потому что, — говорит Афиос, придвигаясь еще ближе. — Вместо этого они предпочли отправиться за мной.
Я не уверена, что это значит, но не думаю, что это хорошо.
— Ты знаешь, что мы нашли первую реликвию?
Афиос кивает.
— Ваша команда нашла и вторую, — отвечает он. — И скоро найдет третью.
— Откуда ты это знаешь? – спрашиваю я, знаю, что он приближается ко мне, и позволяю ему это. Я знаю, что он не причинит мне вреда.
— Потому что она здесь. — Он взмахивает рукой. — И надпись на второй реликвии довольно четкая.
У меня в голове все перепуталось.
— Откуда, черт возьми, ты это знаешь?
Афиос стоит прямо передо мной, подносит большой палец к моему глазу и вытирает краешек.
— Тушь размазалась, — говорит он. — Потому что… это я их спрятал.
— Значит, ты не самый младший из Падших, — говорю я. — Ты самый старший.
Афиос кивает.
— Просто… выгляжу моложе. Я был моложе, когда стал ангелом. Но после стольких веков жизни на земле меня уже вряд ли можно назвать молодым.
Я чувствую, что меня снова тянет к нему.
— Афиос, пожалуйста. Если ты пытаешься сыграть со мной свою ангельско-падшую ментальную игру, не надо. — Я смотрю на него. — Пожалуйста. Позволь мне действовать самостоятельно. Пока что.
Он просто смотрит на меня своими серебристо-металлическими глазами.
— Я ловлю себя на том, что хочу прикоснуться к тебе. Всегда. Это… трудно не делать.
Я не знаю, как на это ответить, поэтому не отвечаю. Вместо этого я задаю вопрос.
— Итак, если ты не такой, как они, то кто же ты?
Афиос улыбается.
— Теперь я — Ходок за смертью, — заявляет он.
— Что это значит?
— Я совершил роковую ошибку как ангел, спрятав реликвии и, в конечном счете, Сейагх. Я хотел получить их не только для себя, но и для того, чтобы держать подальше от других, которые не знали бы, как правильно использовать их магию. Это может быть темная, злая книга, и я видел, как слишком много душ почернели из-за нее. — Он смотрит на море. — Но поскольку я спрятал ее ради собственной выгоды, независимо от причины, я был изгнан как Падший. — Он поворачивается ко мне. — И единственный способ исправиться это — увидеть, как все разрушается. — Он тихо смеется. — Что, в конечном счете, приведет ко мне самому.
Я встречаюсь с ним взглядом и задерживаю его на какое-то время, снова завороженная серебристой красотой. Я качаю головой и смотрю на океан.
— Черт возьми, Афиос.
Он смеется и придвигается чуть ближе ко мне.
— Северное море — бурная красота. Не так ли? — спрашивает он.
Какое-то время я наблюдаю за водой, за неизменными белыми шапками, окаймляющими темную воду. Морские птицы ныряют в воду за рыбой, и грохот, с которым волны разбиваются о камни, предвещает ярость.
— Да, это определенно так.
— Очень похоже на тебя, — говорит он. — Райли По.
Я поворачиваюсь к нему, опираясь локтем о полуразрушенную стену развалин.
— Где мы?
— Замок Танталлон, — предлагает он. — Величественная крепость в расцвете сил. Нигде больше нет ничего подобного, кроме Данноттара на северо-востоке.
— Как так получилось, что вокруг никого нет? Я имею в виду туристов? — спрашиваю я. Вдалеке я вижу парковку. Совершенно пустую. Ничего, кроме зеленой травы и руин.
— Я зачаровал это место, — признается он. — Даже от моих собратьев и от твоих. Но это ненадолго.
— Насколько?
Он приподнимает мой подбородок костяшками пальцев.
— Достаточно надолго.
— Афиос, — я смотрю на него. — Я тебя не знаю. Я не знаю, что реально, а что нет. И я только что потеряла своего жениха. Это… неправильно. Я бы никогда не сделала этого сама.
— Что ж, — говорит он, берет меня за руку и вкладывает ее в свою. — Познакомься со мной поближе.
У меня кружится голова, мир темнеет, и я погружаюсь в другую жизнь, в другое время…