И тут в мое воображение, словно сочная музыкальная нота, вкралась мысль о том, какой сладкий покой должен быть в могиле.
— Эдгар Аллан По, «Колодец и Маятник»
Все это время я понимал, как неправильно было использовать Райли в своих интересах, даже зная, что она только что потеряла свою любовь. Я ничего не могу с собой поделать. Она — все, чего я всегда хотел. Да, я использовал свои силы, чтобы соблазнить ее, и временами заставляю себя забывать об этом, потому что ее реакция на меня, на мои прикосновения настолько сильна… Это поможет мне пережить то, что мне предстоит пережить.
— Афиос
Вот так быстро я вернулась.
Я только что стала свидетелем всей жизни Афиоса. И его смерти. И возрождения.
Он улыбается мне сверху вниз.
— Теперь ты меня знаешь.
Мне почему-то приятно осознавать, что Афиос на самом деле не Темный Падший. Он жертва обстоятельств, принявшая на себя вину. Серьезную вину. У него чистое сердце. И, в отличие от других Падших, он никогда не крал ничью душу. Вместо этого он посещает отделение неотложной помощи, где умирающие все равно выходят за дверь. Он использует немного их жизненной силы, чтобы поддерживать свою жизнь здесь, на земле. Никто не пострадал. Никто не ничтожен.
И он делает это только до тех пор, пока Сейагх не будет найден и уничтожен.
— Почему ты так долго ждал? – спрашиваю я. — Если ты с самого начала знал, где находится Сейагх, зачем ждать?
— Так было задумано, — говорит он. — События могли развернуться только после прибытия архивариуса. Мисс Маспет приехала всего год назад. У меня не было другого выбора, кроме как позволить событиям развиваться естественным образом.
— Итак, к настоящему времени моя команда нашла вторую реликвию?
— Да. — Он бросает взгляд на небо. — Осталось совсем немного времени до того, как будет найдена третья реликвия. — Его взгляд возвращается ко мне. — Я боюсь, что будет война, Райли. Мои братья создали армию Джоди. Они приведут их всех. Твоей команде не сравниться. И сейчас моя главная задача — обеспечить твою безопасность.
Еще один мужчина, желающий обеспечить мою безопасность. Где были все эти парни, когда я подростком напивалась и курила травку?
— Нет, Афиос, твоя главная задача — убедиться, что Сейагх уничтожен.
Он слегка кивает мне.
— Верно.
— Ты знаешь, что я собираюсь драться, когда прибудет моя команда, а также Джоди и Падшие?
Афиос вздыхает.
— Я этого и боялся. Но, да, я догадывался, что ты так сделаешь. — Он смотрит на меня. — Пожалуйста, знай, я никогда не хотел причинить вред твоему другу, — говорит он. — Я понятия не имел, что мои братья следили за нами. Я бы отвел тебя… в другое место. — Он снова вздыхает. — Но я хотел убедиться, что ваша команда нашла вторую реликвию.
— А как же мой жених? Эли? — спрашиваю я. Сейчас мне почти больно произносить его имя. И я не уверена, что хочу услышать его ответ.
— Твой жених?
Я смотрю на него.
Он бросает взгляд на руины, в противоположную сторону от моря.
— Они здесь.
Я смотрю в ту сторону, куда смотрит Афиос, и, хотя ничего не вижу, верю ему. Я слышу голоса вдалеке.
— Райли, пожалуйста, — говорит Афиос и обхватывает мой подбородок рукой. — Не думаю, что у меня будет возможность как следует попрощаться, когда все это начнется, — продолжает он. — Можно мне оставить на память еще одну вещь для моей души?
— Что?.. — Как только я открываю рот, Афиос опускает голову и завладевает им. Его бархатистый теплый язык, длинный и властный, нежно и медленно исследует меня, пробуя на вкус уголки моего рта, посасывая мою нижнюю губу. Его руки скользят по моей спине, обхватывают мои ягодицы и крепко прижимают меня к нему. По моим венам пробегает огонь, и я обвиваю руками его за шею, и, Боже, помоги мне, я не могу остановиться. Я целую его в ответ.
Я целую его на прощание.
Его рот замедляется, его губы прижимаются к моим, нежно целуя, вдыхая.
— Спасибо, — шепчет он, прижимаясь ко мне. — Нравится тебе это или нет, но ты всегда будешь со мной, Райли По.
Я отстраняюсь и смотрю в его завораживающие глаза, отливающие жидким металлом в угасающем свете. Сейчас они почти такого же цвета, как его волосы, которые также имеют необычный серебристый оттенок. Я ничего из этого не понимаю. Ни капельки.
Но это реально. Это все, что я знаю.
Затем Афиос целует меня в щеку и шепчет что-то на ухо на этом чужом, причиняющем боль языке ангелов. Он проделывает то же самое со следующей щекой, следующим ухом. Это звучит… знакомо. Как, я не знаю, тем более, что просто думаю, что это так странно. Но я слышала это раньше. Он отстраняется и смотрит на меня.
— Теперь ты будешь в безопасности. Но все же будь осторожна. Следи за своими товарищами по команде. Им это понадобится. А когда Сейагх будет уничтожен, спрячься в укрытие. Разразится такой шторм, какого ты никогда не испытывала.
— Хорошо, — говорю я. — А что насчет тебя? – спрашиваю я. Каким-то образом и по какой-то причине мне не все равно.
Он улыбается.
— Со мной все будет в порядке. И еще, знай это. Возможно, у тебя еще есть шанс спасти своего партнера. И своего друга. Твой наставник, Конвик, дал тебе… инструмент. Поговори с ним. Он знает, где ты можешь найти своего мужчину. Сейчас. — Он наклоняется и целует меня в последний раз. — Пока, Райли По.
— Райли!
Из ниоткуда появляется неистовая сила, такая же свирепая, как Северное море. Это Ной, и его ярость очевидна по изменившейся внешности и голосу. Он бросается на Афиоса, как молния. Поднимается ветер, и на моих глазах Афиос исчезает.
Уходит. Как пар.
Ной выругался, схватил меня за плечи и повернул лицом к себе. Он даже не изменился в лице. У него лицо настоящего вампира: челюсть отвисла, клыки выпали, а глаза горят ртутью. Он трясет меня.
— Ты в порядке? — он почти рычит.
— Я в порядке! – кричу я, перекрикивая шум ветра. — Викториан, — отвечаю я. И это все, что я могу выдавить.
— Знаю, милая, — говорит он, и на секунду мне почти хочется рассмеяться. Настоящий вампир зовет меня «милая». Это поражает меня. — Эли и Вик, возможно, все еще живы! — кричу я. — Афиос только что сказал мне!
— Мы займемся поисками после того, как все это, — он обвел рукой воздух, — закончится!
— Обещаешь? — кричу я в ответ.
Он кивает.
— Держи! — кричит он и протягивает мне мой меч. — Будь осторожна!
Я закатываю глаза.
Остальные спешат в руины.
— Райли! — Сидни и Джинджер кричат одновременно. — Ты в порядке?
— Да, отлично, — кричу я в ответ. — Давайте покончим с этим!
— Следуйте за мной, — говорит Дариус, и мы все бежим вдоль парапета, вниз по извилистым заброшенным ступеням и через двор к другому разрушенному зданию. Он ныряет внутрь, и мы все следуем за ним. Все одеты в спортивную форму.
Я все еще в вечернем платье.
С мечом.
Внутри Ной наклоняется ближе.
— Ты чертовски напугала меня, По, — говорит он. Я смотрю на него, и его знакомые ртутные глаза, совсем не похожие на глаза Афиоса, теперь, когда я хорошенько рассмотрела их обоих, они успокаивают меня. — Больше так не делай.
— Где-то здесь! — кричит Дариус, перекрывая непрекращающийся вой ветра. Он свистит и завывает в трещинах и проломах старой церкви, в которой мы сейчас стоим. — Сидни?
— Там! — кричит она, и Дариус направляется туда, куда она указывает. К утопленному в камне алтарю.
— Ах. Я вижу, вы нашли это для нас, — раздается чей-то голос. — Идеально.
«Это мои слова, Райли. Используй их. Сейчас». Слова, которые шептали на моих щеках. Болезненные слова. Я смотрю на оставшиеся Черные пятна и понимаю, что должна действовать быстро. Вспоминая слова, которые Афиос вложил в мою голову, я выдавливаю их из себя, с губ на язык. Это так больно, в животе поднимается тошнота, а колени слабеют. И все же я произношу их так, как сказал мне Афиос. Падшие смотрят на меня, их серебристые глаза неподвижны, широко раскрыты и… напуганы. Они не двигаются. Стоят неподвижно, как смерть. Но их монстры в полном разгаре.
Дерьмо.
Раздается оглушительный звук, и я понимаю, что это не гром, а голоса. Низкие, ворчливые голоса. Их много. Я оглядываю поле и вижу, что к нам движется небольшая армия.
Тристан де Барре. Гаван из Конвика.
И около пятнадцати здоровенных парней, одетых в кольчуги.
С мечами.
— Сидни! Райли! — кричит Джейк, я поворачиваюсь и ловлю первую за вечер голову Джоди. Он сделал выпад так быстро, что я чуть не пропустила его.
— Райли, помоги Сидни! — кричит Ной.
— Нет, пока они не поднимутся сюда! — говорю я, кивая головой в сторону Тристана и остальных.
Я сражаюсь. Трудно. И каким-то образом мы оттесняем двух Падших, и Джоди становится достаточно, чтобы мы с Сидни смогли пристроиться за Дариусом. Люциан и Джинджер превращаются — и я имею в виду, быстро. Как волки-пятна. Я не уверена, что оторвать голову Джоди — это то же самое, что отрубить ее мечом, но, похоже, эффект тот же. Люциан, огромный черный волк, отрывает голову Джоди своими челюстями и выплевывает ее, после чего образуется белая, отвратительная, кричащая куча гноя.
Тогда это вероятно «да».
Рев воинов почти оглушает меня, и я вижу, как Тристан, в полной стальной кольчуге и шлеме, рубит своим мечом, словно это был еще один его собственный инструмент, чтобы повернуться и помочь Сидни. К моему удивлению, она уже наполовину вытащила камень, прикрывающий Сейагх.
— Почти получилось.
— Райли!
Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда один из Падших бросается на меня. Должно быть, они освободились от заклинания, которое дал мне Афиос. Я не знаю, почему он не применил свои силы против меня, не знаю. Но я реагирую. В своем платье я высоко подпрыгиваю и со всей силы замахиваюсь, целясь ему в голову.
Я наблюдаю, как он пролетает несколько футов, прежде чем превратиться в кучку пепла.
Как и все остальное тело.
Когда я приземляюсь, в руке Сидни уже лежит Сейагх. У меня внутри все переворачивается, когда я слышу, как она произносит какой-то куплет, и язык ее очень похож на тот, на котором говорит Афиос.
В следующее мгновение Сидни достает из-за пояса серебряный кинжал и вонзает его в центр Сейагха. Сидни с криком роняет старый фолиант. Древний фолиант вспыхивает пламенем. Он уничтожен. И больше никогда не причинит вреда человечеству.
Или другому невинному ангелу.
Буря утихла, и единственное, что теперь разносится по руинам, — это звон стали о сталь, стали о резиновую грубую шею и глухие удары голов о каменный пол. Когда мы с Сидни выбегаем из церкви, сцена во дворе и среди руин напоминает сцену из средневекового фильма. Я прыгаю и начинаю раскачиваться, пока не падает последний Джоди.
Но остался еще один Падший, и он стоит в центре двора в окружении Джейка, Габриэля, Дариуса, оборотней, Ноя и воинов. Я знаю, на что способен Падший, поэтому я использую весь свой контроль, который у меня есть, чтобы удержать его от нападения. Дариус читает стих на своем родном языке, а затем одним взмахом отрубает голову Падшему. Это конец битвы. Тристан, Гаван и их люди стоят, обливаясь потом, но все живы. Ни одна невинная жизнь не потеряна.
Повсюду валяются груды мертвых Джоди.
— Черт бы меня побрал, девочка, — говорит Тристан, подходя ко мне и снимая шлем. Его длинные темные волосы прилипли к голове, а блестящие голубые глаза с огоньком смотрят на меня. — У тебя, должно быть, был замечательный инструктор. Ты потрясающе владеешь клинком.
— И в бальном платье, тем более, — говорит Гаван, присоединяясь к нему. На нем, в отличие от остальных, нет ни шлема, ни доспехов. Хотя он все еще потный и выглядит внушительно. — Отлично сражаешься, девочка.
Я думаю, что одни только его чернильные отметины отпугнули бы многих.
— Спасибо, ребята, — говорю я и вытираю лоб предплечьем. — У меня были отличные учителя.
— Я удивлен, что здесь не было туристов, — говорит Тристан. — Обычно они толпятся по всему Танталлону.
Я знаю почему, но расскажу им об этом позже. Сомневаюсь, что они вообще поверили бы мне сейчас, что один из Падших не был таким уж Темным, и он использовал заклинание, чтобы не подпускать невинных.
— Один из Падших сбежал, — говорит Джейк. Он опирается на свой меч и смотрит на меня. — Растворился в воздухе.
Думаю, я объясню это чуть раньше, чем позже.
— Пойдемте домой, — говорит Сидни. — Я умираю с голоду.
Руины наполняются недовольными возгласами. Чтобы прокормить Тристана и его людей, наверняка потребуется небольшая армия.
Я улыбаюсь большому рыцарю-Ястребу.
— Я рада, что вы пришли, — говорю я. — Еще больше рада, что вы не погибли.
Он криво усмехается.
— Да, женщина, я тоже. — Он склоняет голову набок. — Ты должна поскорее приехать в Дредмур. Моя жена Андреа хочет с тобой познакомиться.
Я киваю.
— Я принимаю это приглашение.
Тристан улыбается и отходит поговорить с Габриэлем.
— Райли, — говорит Джейк, стоящий рядом со мной. — Мне… жаль. Насчет Аркоса. Я… не смог…
— Я знаю, Джейк. Это не твоя вина, — отвечаю я. — Я сразу это поняла. Кроме того, — я пристально смотрю на него, — он может быть с Эли.
Он кивает.
— Тебе нужно многое мне рассказать, девочка.
Я улыбаюсь.
— Да.
Со вздохом он убирает свой меч.
— Пойдемте домой.
Издалека мы, должно быть, выглядели как большая труппа реконструкторов или что-то в этом роде. Кто бы мог подумать, однако, что эта банда воинов, включая одного в бальном платье, была из других мест, из других времен, состояла из когда-то умерших вампиров, оборотней и одного человека со способностями?
Никто. То есть в здравом уме.
— Райли, что случилось? — спрашивает Гаван.
Я смотрю на него.
— Мне сказали, что ты можешь показать мне хорошее место, где можно поискать. Мне понадобится твоя помощь.
Он хватает меня за плечо и сжимает.
— Я молюсь, чтобы ты надела что-нибудь другое, кроме платья?
Это все, что потребовалось. Одно легкое прикосновение Гавана.
И я там….
Гаван застыл на последней ступеньке и уставился на красавицу, от взгляда которой не мог оторваться. Их взгляды встретились в отражении зеркала, и они оставались в таком положении несколько секунд или минут. Он не знал, сколько именно.
Внезапно ему стало больно дышать, и каждый мускул загорелся, когда его тело напряглось. Не в силах пошевелиться, он просто стоял. И смотрел.
Прежде чем он понял, что происходит, его губы зашевелились… сначала это был шепот. Ошеломленный, хриплый шепот. Древний валлийский стих едва долетел до его ушей.
Он ни на секунду не отрывал от нее взгляда.
— I mewn hon buchedd a I mewn ’r ’n gyfnesaf… — начал он срывающимся голосом, как шестнадцатилетний юноша.
— Adduneda ’m cara atat forever ’n ddarpar… — закончила она шепотом.
В этой жизни и в следующей я клянусь в своей любви к тебе, навсегда, преданно…
У Гавана перехватило горло, сердце заколотилось о ребра, и на него нахлынула волна воспоминаний, но, слава святым, его ноги начали двигаться, приближаясь к женщине, которая стояла босиком на стуле с прямой спинкой и смотрела в овальное зеркало. Его женщина.
Его избранница.
Именно тогда он заметил, что по ее щеке скатилась слеза, а тело дрожит. Маленькая черная сумочка, которую она сжимала в руках, выскользнула из ее пальцев и упала на пол.
Подойдя к ней, он обнял ее за талию и поставил на пол. Он медленно развернул ее к себе.
Ее глаза были крепко зажмурены, слезы текли по щекам.
Прерывисто вздохнув, Гаван приподнял ее подбородок и поборол непреодолимое желание заключить ее в крепкие объятия, из которых она не смогла бы вырваться. Святые угодники, он даже не был уверен, что сможет выдавить из себя еще одно чертово слово, не говоря уже о нескольких десятках. Господи, он вспомнил.
— Элли, открой глаза, — сказал он. — Сейчас.
Ее тело задрожало под его руками, и он сжал ее чуть крепче, на всякий случай, если она начнет сползать на пол. Ее дыхание, как и его собственное, стало затрудненным, будто она бежала, спасая свою жизнь.
Ее веки медленно приоткрылись, и на него уставились самые красивые, заплаканные, сине-зеленые глаза. Ее губы шевельнулись, но не произнесли ни слова.
Гаван наклонился ближе.
И тут он быстро понял, что слова были не нужны.
Элли обвила руками шею Гавана и притянула его голову к себе. Их губы встретились, прижались друг к другу и просто слились воедино.
Крепко обхватив ее руками, он поднял ее с пола и позволил воспоминаниям сменять друг друга, наслаждаясь знакомым ощущением губ своей избранницы на своих губах, ее вкусом на своем языке, ее мягким телом, созданным специально для него, прижатым к нему.
Затем ее губы начали прижиматься к его губам, и он отстранился, неохотно, просто чтобы услышать ее нежные слова.
— Ты нашел меня, — сказала она между сериями влажных, небрежных поцелуев. — Гаван из Конвика. — Она прикусила его нижнюю губу. — Младший военачальник. — Она запечатлела медленный поцелуй на его губах. — Необыкновенный ангел. — После долгого, чувственного поцелуя, от которого он чуть не вскрикнул, она прошептала ему в губы: — Мой суженый.
По большому залу разнесся оглушительный рев, за которым последовало еще несколько, и когда Гаван и Элли обернулись, они увидели, что весь гарнизон Дредмура, а также все призраки в радиусе ста километров, стоят позади них и аплодируют.
Элли рассмеялась и уткнулась лицом в шею Гавана. Он прижал ее к себе и глубоко вдохнул восхитительный аромат ее волос, ее кожи, ее самой.
— Моя Элли из Аквитании.
И тогда у него не было другого выбора, кроме как подвести свою суженую, потому что там был целый гарнизон рыцарей, которые хотели обнять ее, включая самого Драконьего Ястреба, не говоря уже об одном особенном молодом рыцаре.
— Джейсон! — радостно воскликнула она и бросилась на юношу с большим воодушевлением, чем свирепая валлийская дева в бою.
К чести парня, он, очевидно, ждал, что к ней вернется память с того момента, как она покинула Англию. Он поймал ее в прыжке и крепко сжал.
— Миледи Элли! Я скучал по тебе! — сказал он и быстро понял, что ему придется поразмышлять о приятных воспоминаниях позже.
В большом зале было не только много свирепых рыцарей, которые с нетерпением ждали возвращения Элли, но и пугливый Никлесби, который чуть ли не переминался с ноги на ногу, озабоченно пытаясь протиснуться сквозь толпу.
Она заметила его и направилась прямиком к жилистому мужчине.
— Никлесби! О, Никлесби! Ты можешь в это поверить? — спросила она, едва не сломав шею худощавого мужчины в своих крепких объятиях.
Никлесби обнял ее в ответ, и на его глаза навернулись слезы, которым он не стыдился.
— Да, это просто чудо, — сказал он. — Я очень рад видеть тебя дома.
— Подвинься, ты, надоедливый стюард Гримм, и дай мне поговорить с девушкой!
Элли высвободилась из объятий Никлесби, и Гаван подумал, что никогда не привыкнет видеть на ее лице такую прекрасную улыбку.
— Сэр Годфри! Дамы! — воскликнула она, когда три духа братьев Гримм подплыли к ней.
— Леди! А как же я?
Сквозь толпу прорвался юный Дэви. К ужасу нескольких рыцарей, парень протиснулся сквозь толпу, чтобы добраться до Элли.
— Я здесь!
Элли рассмеялась и наклонилась к нему.
— Ты готов еще раз поиграть в кости?
— Конечно, да! — сказал он как раз в тот момент, когда Котсуолд с лаем протолкался сквозь толпу, а Никлесби погнался за ним.
Сердце Гавана забилось сильнее, когда он увидел, как его люди обнимают его женщину. Они быстро научились любить ее как родственную душу.
Они любили ее больше как очень живую и дышащую женщину. Его женщину.
И когда Гаван пробирался сквозь толпу людей, он оттолкнул Джейсона в сторону и вырвал Элли из рук Тристана де Барре. Гаван притянул ее к себе и поверх ее головы встретился взглядами с тремя самыми коварными существами, когда-либо переступавшими порог его дома.
Элган, Фергюс и Айзин коротко кивнули, их широкие понимающие улыбки были очень приятными. В конце концов, они сами вышли на пенсию. Ему не терпелось как следует представить их Элли. В самом деле, это могло подождать.
Приблизив губы к уху Элли, он сначала поцеловал мягкую раковинку, почувствовал, как она вздрогнула, а затем прошептал:
— Прости меня, девочка, но это не может ждать. — Он поцеловал ее в мочку, а затем снова прошептал: — Выходи за меня замуж, Элл. Клянусь, ты не пожалеешь об этом.
Элли медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза.
В зале воцарилась мертвая тишина.
Сердце Гавана перестало биться.
Затем ее лицо расплылось в широкой улыбке.
— Да!
Когда Гаван прижался губами к губам Элли, их зубы клацнули друг о друга в улыбке. Они рассмеялись, но их смех быстро потонул в бурных возгласах рыцарей, бывших ангелов и призраков, заполнивших большой зал Гримма.
Переполненный счастьем и любовью, Гаван еще крепче сжал свою будущую жену в объятиях и крепко-крепко поцеловал ее.
Да. Он нашел ее.
Он взглянул на Элгана, Фергюса, Айзин, к которым теперь присоединился Никлесби. Они стояли и ухмылялись, как дураки. Он был многим им обязан.
С небольшой помощью он нашел свою суженую.
И, черт возьми, священники и святые на небесах, он ее больше не отпустит.
— Ух ты, — улыбаюсь я Гавану. — Должна признать. Из вас, средневековых военачальников, получаются по-настоящему романтичные парни. — Я тычу его локтем. — Ловкий прием с зеркалом.
Гаван ухмыляется.
— Это не было запланировано, миледи. Это судьба.
Я киваю.
— Теперь я в это верю, — говорю я. — И именно поэтому мне нужно, чтобы ты еще раз объяснил мне, что делать, если я обнаружу, что отправляюсь за… человеком, привязанным к Земле, или кем-то еще, кто может оказаться заложником в том потустороннем мире.
Гаван смотрит на меня, и его глаза блестят.
— Очень хорошо. — Он потирает подбородок. — Но это не здесь, не в Эдинбурге, — признается он. — Это дальше на север. В горах. У колодца Святого Буэно. Юный Джейсон упоминал тебе о нем раньше, да? Со святой водой. Я все гадал, когда же ты соберешься спросить меня.
Я заглядываю в его карие глаза.
— Ты просто укажи мне правильное направление, Гримм. Дальше я сама разберусь.
Вернувшись в Полумесяц, я собираю свои вещи. Я собираю и вещи Эли, и мои глаза наполняются слезами. Я искренне не верю, что он мертв. Больше нет. Вик тоже. Но это будет адом — в буквальном смысле — спасти их обоих. Я умру, пытаясь это сделать.
И тут мое внимание привлекает легкое движение, замеченное краем глаза. Я медленно поворачиваюсь. Это Лили. Она стоит у стены. И смотрит на меня своими черными бездонными глазами.
Я улыбаюсь ей.
— У меня все упаковано и готово, — говорю я ей. — Я собираюсь найти Эли. И Викториана. — Я изучаю ее маленькую призрачную фигурку. — Спасибо.
Уголок ее рта приподнимается.
Подхватив сумки, я взваливаю их на плечо, затем открываю одну из них. Я достаю мешочек с травами-дурманами для защиты и кладу его на комод. Я улыбаюсь Лили.
— Это для тебя. Просто на случай, если тебе понадобится.
Лили поворачивает голову и смотрит на него.
— Готова?
Я поворачиваю голову и вижу Ноя в дверях. Когда я снова смотрю на Лили, ее уже нет.
Как и мешочка с травами.
Как ей это удалось, я никогда не узнаю. Но я чертовски рада, что она решила показаться мне.
* * *
Я смотрю в окно, пока самолет набирает высоту, оставляя Эдинбург позади. Внизу. Где угодно.
Это больше, чем просто отъезд из Эдинбурга. У меня такое чувство, что я также оставляю позади Эли. И Вика.
И, наверное, так оно и есть. Вроде. Но, по словам Гавана, не совсем так.
Прислонившись лбом к двойному стеклу, я смотрю на облака. Что теперь реально? Что там на самом деле? Кто-нибудь из нас знает наверняка? И как, черт возьми, я смогу вернуться к игре без Эли?
Сильные пальцы скользят по волосам и сжимают мою шею.
— Ты справишься с этим, — говорит Ной, и в его ртутных глазах искренность. Его губы растягиваются в торжественной улыбке. — Я торжественно клянусь, что увижу, как ты справишься с этим.
Я слегка улыбаюсь.
— Спасибо, Ной.
— Кроме того, — говорит он и притягивает меня к себе. — Мы в самолете с двумя оборотнями, четырьмя бессмертными друидами и еще одним вампиром, кроме меня. Мы отправляемся на войну оборотней. Ты нужна нам, Райли. — Он пристально смотрит на меня. — Ты нужна мне.
Я встречаюсь с ним взглядом, и это успокаивает меня.
— Знаю. Я здесь, Ной. Я никуда не уйду. — Я смотрю на зазубренные скалы, которые проглядывают сквозь туманные облака. Мы направляемся в Высокогорье. Инвернесс, в страну волков.
Страну оборотней.
И, да, между кланами бушует война, и она не из приятных. Только я к ним не присоединюсь. Не сразу, конечно. Сначала мне нужно посетить мистический колодец Святого Буэно. Я молюсь, чтобы в нем были ответы, которые я ищу, поэтому, как только мы приземлимся в Инвернессе, я уйду. Одна.
Эли хотел бы, чтобы я была сильной и оставалась в безопасности.
Я сделаю все, что в моих силах.
Как только мои глаза закрываются, голос прерывает мои мысли. Он до боли знакомый.
«Твои люди, возможно, еще живы, но тебе придется отправиться за ними. Я не могу обещать, что они там. Райли По. Будь осторожна…»
Мой взгляд блуждает по самолету, и я всматриваюсь в лица окружающих. Ни у кого, кроме Афиоса, нет такого голоса.
Который должен был умереть вместе с Сейагхом.
Что за?
«Где они?»
«Ты движешься в правильном направлении. Ты поймешь это, когда увидишь. Священная земля, старейшая в Шотландии. Никому не говори. Ты должна сделать это одна…»