Бринли парила в облаках. Голова казалась лёгкой, а веки, напротив, необычайно тяжёлыми. А сама Бринли лежала на чём-то мягком, воздушном. Запахов почти не было, лишь странная свежесть. Это могло бы её озадачить, но ей никак не удавалось ни на чём сосредоточиться. В голове царил туман.
Она нахмурилась и попыталась пробраться через тёмный туман. Что-то жизненно важное ускользает от её внимания, но она не может вспомнить, что именно. Так не пойдёт. Она пробиралась, продиралась вперёд. Было больно, но она не сдавалась.
Это как несокрушимая стена. Нет, так не пойдёт.
Она билась об туман, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Будь это реально стена, Бринли бы уже вывихнула плечо.
Но постепенно её упорство принесло плоды.
Во тьме послышался треск, появилась щель, через которую просочился свет.
События замелькали в голове Бринли, поначалу медленно, но затем набирая скорость, подобно снежному кому, катящемуся со склона. Она вошла в Зал Выбора и встретила Райкера. Они встречались. Он сделал ей предложение.
Бринли вспомнила его губы на своей шее, а затем…
О боги.
Что-то прилетело в неё. Врезалось. Боль, это странное чувство для смертных, которое она почти не испытывала со дня Сотворения, поглотила её. Раздавила её.
И после этого Бринли провалилась во тьму.
Её ранили. Может, даже убили? Бринли не была уверена. Она не чувствовала себя мёртвой, но тут сложно сказать наверняка. Вампиры в принципе не являются в полном смысле живыми, так что истинная смерть вполне может быть похожа на… умиротворение? Нет, это вряд ли, ведь вампиры, коснувшиеся серебра или заколотые в сердце, кричали.
Загадка.
Бринли была уверена в одном: когда Райкер коснулся её, она почувствовала себя живой. В ночь бала-маскарада они, неторопливо прогуливаясь, ступили на опасную, запретную тропу. Позволила бы Бринли ему зайти дальше, если бы их не прервали?
Прежде Бринли ответила бы: «Нет». Но теперь…
«Может быть».
Невозможно отрицать, что её тянет к Райкеру. Она буквально таяла в его руках во время танца. Но ведь это всего лишь физическое влечение, не более того, верно?
Самая обычная похоть. И только. Страсть – это абсолютно нормальная реакция на близость с таким привлекательным мужчиной, как Райкер. Ничего плохого в этом нет.
«Вообще-то, – возмутился тоненький голосок в её голове, – он убил всю твою семью. Или ты уже всё забыла?»
Голос прав. Ей нельзя желать Райкера. Как она могла хоть на секунду забыть о том, кто он на самом деле?
Она точно попадёт за это в ад. Впрочем, она никогда не была примерной девочкой.
Бринли совершала немало плохих поступков, особенно после Сотворения. Одним грехом больше, одним меньше – какая разница? Особенно когда этот грех настолько соблазнителен.
Может, это не так уж плохо. Может, ей стоит…
– Пора просыпаться, Би, – произнёс знакомый мужской голос над её ухом.
Занри. Она где угодно узнает голос этого оборотня. Значит ли это, что она не умерла? Они друзья, но прежде он ей никогда не снился.
Рука сжала её плечо, довольно болезненно.
– Ну же, просыпайся. У нас мало времени.
У Бринли перехватило дыхание. Как будто её тело пронзили раскалённые иглы.
По крайней мере, теперь она уверена, что всё это реально.
– Чёрт, как же больно. – Бринли открыла глаза и поморщилась из-за яркого света справа. Перед глазами всё плыло, чего с ней не было ни разу с момента Сотворения. Она проморгала несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд. – Что произошло?
Оборотень наклонил голову. Подбородок покрывала рыжая щетина, под глазами залегли тёмные круги.
– Бомба взорвалась, и в тебя попал осколок серебра с прохиберисом. Ты ничего не помнишь?
Очередное ругательство сорвалось с языка Бринли. Будь её мама ещё жива, то схватилась бы за сердце, услышав, как разговаривает дочь. Но она давно умерла, так что это уже неважно.
– Ага, Джелизетт отреагировала так же. – Занра скрестил руки на груди и посмотрел на Бринли сверху вниз. – Вообще-то, Би, твоя задача – убить его, а не себя.
– Знаю, – проскрежетала она. – Думаешь, я хотела пострадать из-за взрыва?
Эти чёртовы мятежники путают нам все карты.
– Нет, конечно. – Занри посмотрел ей в глаза, неодобрительно хмуря лоб. – Но я видел тебя с ним, Би. В тени.
Когда Райкер целовал её в шею…
Внутри Бринли всё похолодело, пальцы стиснули покрывало. Судя по взгляду Занри, его предупреждающему тону…
– Она тоже видела? – прошептала Бринли.
Ему не нужно было пояснять, про кого она спрашивает.
Занри долго смотрел в глаза Бринли, после чего вздохнул и покачал головой.
– Нет, она в это время общалась в делегатом Дюбуа.
– Слава Исване. – Бринли облегчённо выдохнула и приподнялась на локтях, чтобы осмотреться. Несмотря на пикающее оборудование и экраны вокруг её кровати, сама комната была намного роскошнее их убежища. – Где мы?
Возможно, разумнее было бы сейчас активно убеждать Занри, что у неё к Ракейру нет никаких чувств, но у неё не хватало сил на разговоры. Слова давались с трудом.
С каждой минутой Бринли всё отчётливее замечала, насколько всё вокруг стало более приглушённым. Слабее, чем обычно. Даже её тени тихо вибрировали в её венах вместо того, чтобы привычно гудеть. Она могла бы обеспокоиться, если бы не была уже измотана попытками подраться через туман, скрывающий воспоминания прошлого вечера.
– В «Лилии». – Занри опустился на край кровати. – По приказу Канцлера после взрыва бомбы всех перевезли сюда.
Бринли удивилась.
– И Джелизетт тоже?
Древняя вампирша была чрезвычайно привязана к убежищу. Бринли ни разу не слышала о том, чтобы её Творец оставалась пожить где-либо ещё.
Что бы ни тянуло Джелизетт к тому месту, она никогда об этом не рассказывала. Как и о том, почему она носит одежду только с длинными рукавами. Или о чём она думает, когда её взгляд становится отстранённым и безжизненным.
– О нет. – Занри хмыкнул. – Даже Игнейша Роуз не в силах заставить Джелизетт сделать то, чего она не хочет. Мы с ней остаёмся в убежище.
В это уже легче поверить.
Бринли ещё раз оглянулась.
– Здесь… всё блестит.
Она слышала об этом отеле, но не бывала в нём раньше. Слишком дорогой, да и вампиров редко приглашали в подобные заведения. Сказать, что номер весь позолочен будет сильным преуменьшением. Тут как будто кто-то взял все стандартные атрибуты обычного номера, окунул в котёл с жидким золотом, и ушёл, довольный результатом.
Каркас кровати – золотой. Тумба под телевизором – золотая. Дверные ручки? Золотые. Всё пространство прямо-таки кричало о богатстве, аж раздражало. Подоконники, картинные рамы… даже узоры на чёртовом покрывале переливались золотом на свету.
Это выпячивание изобилия бесило ещё больше при мысли о том, что люди на улицах Золотого Города буквально умирают от голода. Неудивительно, что Бринли показалось, будто она парит в облаках. Она реально лежала на большом дорогущем золотом облаке.
И в этот момент как никогда понимала мятежников.
– Да, точнее и не скажешь. Но сосредоточься, Би. – Занри схватил её за плечи. – Ты чувствуешь сонливость из-за лекарств, которые тебе дали. Доктор сказал, что ты проснёшься ненадолго и снова заснёшь.
Лекарства? Что ещё за лекарства?
Бринли подняла руку и вдруг заметила иглу в своей руке.
Взгляд Бринли скользнул по трубке к пакету, висящему над кроватью. На нём не было никакой этикетки, но жидкость явно текла в её тело. И это определённо была не кровь. Чем же её лечат?
Кровь застыла в венах Бринли при мысли о том, что её накачивают чем-то непонятным. Она уже была готова вырвать иглу из кожи, но сомневалась, к чему это может привести.
– Мятежники действуют всё смелее.
Голова Бринли, казалась, весит не меньше тонны. И язык стал тяжёлым, неповоротливым.
Занри кивнул.
– Определённо. За последний год они заметно набрали обороты, но то, что произошло вчера…
– Это слишком.
Она попыталась повернуть голову к нему, но шею прострелила боль. Бринли подняла руку, пытаясь нащупать рану. Кожа была воспалена, но никаких открытых повреждений.
– Да, Бринли, сосредоточься.
– Это непросто.
– Знаю. Джелизетт поделилась с тобой своей кровью, – пояснил Занри. – И затем тебя доставили сюда для дополнительного переливания. Но при всём этом ты всё равно едва не погибла.
Чёрный туман начал возвращаться. Удерживать внимание на словах Занри было сродни подвигу.
Бринли моргнула. Перед ней уже сидело два Занри.
– Я встретила его.
Она зевнула, не сдержавшись.
Занри свёл рыжие брови.
– Кого? Капитана? Да я в курсе. У вас свадьба через две недели.
Её веки сомкнулись. Она пыталась их разлепить, но они не слушались.
– Он кажется таким… хорошим.
– Чёрт, Бринли. Ты не можешь о нём так говорить. Ты не знаешь… ты не видела того ужаса.
Она уже не слушала Занри. Облако было таким мягким. Ей хотелось раствориться в его пушистых объятьях.
– Кажется… он мне нравится.
А может, даже больше, чем нравится.
Это лекарство так на неё действует? Бринли не знала. Как бы то ни было, ей хотелось, чтобы Занри об этом знал. Он вроде как её друг. Он, как-никак, был рядом, когда ей было плохо. Так ведут себя друзья, верно?
Занри схватил Бринли за руку и сжал так сильно, что наверняка останутся следы.
– Послушай меня. Ничего страшного, если ты говоришь это мне, но не вздумай ляпнуть что-то подобное рядом с Джелизетт. С тех пор, как ты отправилась на этот Отбор, она стала совсем неуправляемой. Ты же не хочешь кончить, как я, Би. В долгу перед ней… – Его голос звучал как будто издалека, хоть Бринли и старалась бороться со сном. – Она что-то замыслила. Даже если ты…
Тьма – это огромный зверь, вновь накрывший Бринли своими чёрными лапами.
Когда Бринли снова очнулась, золотые шторы были раскрыты. Луна окрашивала позолоченную комнату серебристым светом. На этот раз открыть глаза было проще, и туман в голове полностью рассеялся. Слава Исване, привычное гудение теней вернулось, такое же громкое, как и всегда. Их тёмная мелодия была её любимой симфонией.
Бринли отлично себя чувствовала.
Она выдернула иглу из руки. Что бы ей там ни вливали, ей это уже не нужно. Нет, сейчас ей нужно только одно: взять себя в руки. А для этого ей необходимо узнать больше о «Лилии». Какая здесь планировка? Кого ещё сюда поселили? И, пожалуй, самый главный вопрос: где Райкер?
Она ощущала внутри себя острую потребность найти его. Потому что он её главная цель. Как ни крути, это полезная вампирская привычка: не упускать из виду тех, кого собираешься убить.
Бринли бросила взгляд на тумбочку, ожидая увидеть там телефон, но затем вспомнила, что его у неё нет. Надо будет у кого-то попросить.
Шаг первый: раздобыть план отеля.
Шаг второй: найти Райкера.
Шаг третий: придумать план получше. Желательно, такой, который позволит ей быстро освоиться в новых условиях и почувствовать себя увереннее.
Занри сказал, что свадьбы состоятся через две недели. Значит, у неё мало времени.
Для первого шага нужно встать с кровати. Вполне неплохое начало.
Бринли опустила взгляд и нахмурилась. Её бального платья на ней уже не было – вполне логично, учитывая, сколько крови, похоже, она потеряла, – а на его месте появилась майка на тонких бретелях и серые пижамные шорты.
Удобно, да. Подходит ли для разведки? Не очень. Впрочем, неважно. Хоть для тайных вылазок ей больше по душе леггинсы и худи, всё же они не являются необходимым условием.
Расчёска лежала на позолоченной тумбочке. Бринли взяла её и начала расчёсывать спутанные волосы, пытаясь справиться с узелками. Когда стало очевидно, что вернуть волосам прежнее шелковистое состояние может только душ, она сдалась и скрутила их в небрежный пучок на макушке.
Бринли встала. Колени затряслись, ноги явно были не рады вновь принять на себя такую нагрузку, но Бринли быстро восстановила равновесие. Она выпустила тени, позволив им хлынуть вовне. Те игриво скользнули по её коже, обволакивая. И вот уже она вся была скрыта тьмой.
Бринли на секунду задумалась, не переместиться ли ей в убежище, чтобы поговорить с Джелизетт, но всё же решила вернуться к первоначальному плану. К тому же, если «Лилию» тщательно охраняют, есть вероятность, что на её перемещение сработает сигнализация. А привлекать к себе внимание ей сейчас как раз таки нужно меньше всего. Да и нет никаких гарантий, что Джелизетт сейчас в убежище. Древняя вампирша ведёт активную социальную жизнь; у неё такой широкий круг общения, что даже Бринли не обо всех знает.
Приняв решение, Бринли босиком подошла к двери. Тени поглощали звуки её шагов. Она были тихой, как безмолвная ночь.
Дверная ручка оказалась прохладной на ощупь, когда Бринли взялась за неё и выглянула через глазок.
Три тёмных фигуры стояли по ту сторону. Это плохо. Ей нужно выбраться из номера по старинке, как обычная смертная: пешком. Переместиться в другую часть «Лилии» она не могла, потому что никогда раньше не бывала в этом о теле. Перемещаться через Пустоту – очень ценный навык, но пунктом назначения может быть только знакомое место.
Беззвучно выругавшись, Бринли внимательнее изучила препятствие. Двое были явно охранниками – в этой же чёрной форме ходили солдаты, охранявшие их на Отборе. На груди – герб Республики, на поясе – чёрные пистолеты.
А вот третий…
Бринли шумно втянула воздух. Запахи грозы и бергамота наполнили её ноздри.
В этот момент третий сделал шаг к первым двум.
Райкер.
Её сердце сделало сальто. И ускорилось при виде этого мужчины. Бринли мысленно застонала. Сказать, что реакция её тела начинает раздражать, было бы очень сильным преуменьшением.
Бринли никогда прежде не испытывала ничего подобного. Почему это происходит с ней сейчас, рядом с капитаном? Совершенно неуместная реакция, с которой надо что-то делать. Так больше продолжаться не может.
Отогнав эти нелепые, неправильные эмоции – никакой страсти, только жажда мести, – Бринли сосредоточилась на сцене, разворачивающейся по ту сторону двери. Обычно её слух позволяет всё слышать, но здесь, по всей видимости, были установлены какие-то защитные барьеры, чтобы заглушать звуки.
И всё же она уловила голос своего фейри. Стоп. Нет. Он не её. Просто фейри. Несмотря на сказанное Валентине, Бринли не имела на капитана никаких видов, кроме плана убийства.
– Пропустите, я должен её увидеть, – сказал Райкер.
Охранник с короткими рыжими волосами покачал головой.
– …указания… нужен отдых… только её Творец.
Райкер сложил руки на груди, что подчеркнуло его рельефные мышцы под чёрной футболкой. Твою же ж, почему даже такой простой жест выглядит дико соблазнительным?
– Я… выше по званию…
Охранники переглянулись и зашептались.
Исвана, должно быть, улыбалась сегодня Бринли. Всё же препятствие оказалось легко проходимым.
Перестав вслушиваться, она скинула свой теневой плащ и втянула тьму обратно в себя. После чего открыла дверь.
– Добрый вечер, господа, – официозно произнесла она, как будто не стояла перед ними в одной лишь пижаме.
Охранники выпрямились и развернулись к ней. Выпрямили руки по швам и склонили головы, выпаливая стандартное приветствие в ответ.
– Мы не знали, что вы уже проснулись, мисс, – произнёс рыжий.
– Я только встала, – ответила Бринли и замолчала, потому что её взгляд скользнул мимо охранников и остановился на Райкере.
Как только их глаза встретились, казалось, два мира столкнулись и случился взрыв. Райкер смотрел на неё с такой пристальностью, с таким голодом, что у Бринли перехватило дыхание. Её внутренности скрутило от одного только взгляда, которым он пожирал её. Его шоколадные глаза блестели, как будто её появление спасло его от неминуемой гибели.
Сердце Бринли безжалостно билось в грудной клетке. Понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, как дышать. Бринли уже потянулась к нему, как вдруг осознала, что творит. К кому она только что собиралась сделать шаг.
Чёрт. Побери.
Она сглотнула и ухватилась за дверную раму, заставляя себя отвести взгляд в сторону. Разрывать зрительный контакт было больно, но это надо было сделать.
«Это просто реакция тела, – напомнила она себе. – Только и всего».
Бринли будет повторять себе это, пока не поверит… или пока не увидит перед собой его труп с безжизненными глазами, смотрящими на неё в последний раз.
Она отказывалась расценивать это как-либо иначе, кроме как физическое влечение.
И все эти неуместные желания? Например, шагнуть к нему и позволить заключить её в объятья? Почувствовать себя рядом с ним как за каменной стеной? Просто странные порывы, которые нужно подавлять.
Разве это сложно? Бринли должна просто очертить границы и возвести стены. И тогда всё будет в порядке.
Да. Границы допустимого нужно обязательно включить в план.
Держаться за ручки? Ну, это можно. Иначе Райкер заподозрит неладное.
Объятия? Нет уж.
Поцелуи? Ни в коем случае.
Это игра, и очень важно оставаться в границах. Иначе будет тяжело.
Бринли налепила на лицо улыбку.
– Привет.
А про себя повторяла: «Границы, границы, границы…» – пока не осталось ни одной другой мысли.
Уголки губ Райкера приподнялись, и суровое выражение лица окончательно испарилось. Он отодвинул охранников и взял Бринли за руки.
Она подалась навстречу его тёплым прикосновениям, на секунду позабыв про выстроенные границы. Но затем выпрямилась так резко, что странно, как позвоночник не хрустнул.
– Привет, милая. – Райкер поймал её взгляд, два омута были по-прежнему переполнены чувствами. Его пальцы скользнули по её костяшкам и притянули Бринли ближе. – Как ты себя чувствуешь?
Честно?
Она в полной заднице.
Это первое, что пришло на ум. Все границы, все правила, все укрепления, что она возвела, растворились, стоило только ему коснуться её.
Как нечто столь простое может оказывать такой мощный эффект? Что в этом фейри такого, что весь её мир переворачивается с ног на голову? Что бы это ни было, это опасно.
Будь Бринли предельно откровенна, она бы призналась, что рядом с ним она совершенно теряется. Она ничего не понимает. Он могущественный фейри (о чём свидетельствуют не только воинское звание и бури, которые он способен устроить, но и почтительное отношение солдат), но в то же время добр к ней. Вампирше.
И хотя она понимала, что это неправильно, но откуда-то взявшееся зёрнышко сомнений разрасталось при каждом их взаимодействии.
Может ли быть так, что её мнение о нём с самого начала было ошибочным?
Нужно вспомнить факты. Буря обрушилась на Чевин. Здесь сомнений нет. Бринли была там, видела и наводнение, и разрушения, и мёртвые тела. Ещё она помнит два тёмных силуэта – один высокий и крепкий, другой заметно меньше, – стоявших на краю леса, пока течение уносило её, а вода наполняла лёгкие.
Но что, если…
Нет.
Бринли не могла позволить себе такие мысли. Она наступила на зерно сомнений и растоптала его в пыль. Это был Райкер. Кто ж ещё? В Республике Равновесия не так уж много фейри воды. И мало кто из них способен устроить подобное стихийное бедствие, особенно вдали от водоёмов.
Это. Сделал. Он.
Других вариантов нет.
Но поскольку рассказывать об этом Райкеру нельзя, Бринли просто склонила голову и мягко улыбнулась.
– Выжата как лимон.
Это правда. Видимо, из-за эмоций. Они раздирают её, изматывают, лишают сил. Она собрала их и затолкала вглубь. Придётся им подождать своей очереди.
Она позволит себе выпустить их после его смерти.
Возможно, это нормально – испытывать определённые сомнения. Или даже хорошо. Это значит, что она ещё не растеряла остатки человечности. Но ей нельзя забывать, что это всё притворство. Это всё одна большая ложь, а правда в том, что он убил её семью.
Да. Это правильная мысль, она помогает восстановить границы. Поэтому Бринли ухватилась за неё.
Райкер поднял руку и коснулся щеки Бринли. Ей понадобилась вся её выдержка, чтобы остаться неподвижной.
Тем не менее, границы работают.
– Тебе нужно ещё крови? Или прилечь? Я могу как-то помочь? – спросил Райкер.
Её клыки заныли в ответ на его слова. Нет, вряд ли он предлагал Бринли укусить его (а даже если бы и предлагал, она бы точно не согласилась, потому что это слишком интимное действие), но было очень мило с его стороны заметить, что она голодна.
Бринли помедлила. Что? С каких пор она считает его милым? Кажется, ей всё-таки не так хорошо, как она думала. У того лекарства явно есть побочные эффекты.
Хотя, если подумать, это объяснение звучит вполне правдоподобно. Могут ли вампиры под действием наркотиков начать сомневаться во всём и перестать планировать убийство? Вполне возможно.
Бринли вцепилась в эту мысль как в спасательный круг. Да, это всё объясняет. Просто наркотики. Ей нужно подождать, когда организм очистится.
– Да, мне лучше вернуться в постель. – Отказавшись от своего плана исследовать «лилию», потому что теперь это казалось чертовски глупой затеей, Бринли попятилась назад, пока не наткнулась поясницей на дверную ручку. Затем схватила её, обрадовавшись, что дверь не захлопнулась. – Ты прав, я… ещё недостаточно отдохнула.
Райкер наклонился и, невзирая на присутствие третьих лиц, коснулся её губ своими.
«Это не поцелуй, – рассуждала она. – Ну какой же это поцелуй? Так, быстрый чмок. Это не считается».
Границы всё ещё на месте.
С этой секунды больше никаких поцелуев.
– Может, завтра встретимся с Хейли и Терианом? – предложила Бринли.
Групповые встречи – это хорошо. Им лучше пореже оставаться наедине. И границы будут целы, и с подругой можно будет увидеться. Сплошные плюсы.
– Отличная идея, – сказал Райкер. – Я поговорю с ними.
Они договорились о планах, он написал свой номер телефона на бумажке, чтобы она вбила его в список контактов, как только найдёт свой мобильный, и они попрощались. Слава всем богам, границы устояли.
Бринли вернулась обратно в номер и закрылась на все замки. Затем прислонилась к двери, тяжело дыша. Чёрт побери это тело с его реакциями. Чёрт побери эти чувства к Райкеру. Чёрт побери это всё.
Только спустя несколько минут её сердцебиение вернулось в норму, а губы перестало покалывать от недопоцелуя.
Две недели.
Она выдержит.
Шаг первый: проспаться.
Задвинула шторы, потому что не хотелось бы получить ожоги, когда взойдёт солнце, добрела до кровати и упала на мягкий как облако матрас.
Но когда она закрыла глаза, к ней вернулось ощущение губ Райкера на её губах и больше не отпускало.