«Какого чёрта со мной происходит?» – задавалась вопросом Бринли. Она так долго выстраивала границы, но позволила Райкеру снести их за несколько минут. Очень приятных минут, но всё же.
Многое может случиться за несколько минут. Одни рождаются. Другие умирают. Влюблённые могут признаться в своих чувствах. Убийцы могут нанести финальный удар.
А что Бринли?
Она отдала Райкеру контроль над своим телом. Позволила подарить ей невероятное наслаждение.
Тысячи ругательств проносились в её голове. Она едва обращала внимание на мир вокруг, пока Райкер вёл её к лифту, смутно осознавала, что он всё ещё держит её за руку. Она могла думать только о произошедшем только что в машине. Ей нужно вновь возвести стены между ними, и на этот раз она будет следить за их сохранностью.
Неважно, что никогда ей не было так хорошо, как с Райкером, и что на его пальцы она кончила сильнее, чем когда-либо от своих.
Неважно, что во время их поцелуя – первого настоящего поцелуя – мир взорвался за её закрытыми глазами.
И уж точно неважно, что от его прикосновения в ней вспыхивают чувства, которых быть не должно.
Это всё игра. Бринли здесь с конкретной целью. По одной конкретной причине.
Вот только ей становится чертовски сложно помнить, по какой.
«Надо просто пережить этот день», – решила Бринли. Она сможет. Всего через каких-то двенадцать часов после ужина с семьёй Райкера сегодня вечером Бринли сможет вернуться в убежище.
Точно. Как только она вернётся в привычную обстановку, ей будет легче вспомнить, какая у неё цель. Она вновь почувствует опору под ногами. После недели, проведённой в «Лилии», и случившегося в машине, Бринли это нужно как воздух.
К тому времени, когда прозвучал сигнал о прибытии на нужный этаж, Бринли уже взяла себя в руки.
Скоро она доведёт это до автоматизма, как завязывание шнурков: каждый раз рядом с Райкером она тщательно подавляла в себе эмоции, которых он вызывал всё больше и больше.
И очень вовремя.
Большой палец Райкера скользнул по тыльной стороне её ладони, когда они вышли из лифта. Капитан повёл её по коридору, указывая на двери и рассказывая о соседях, живущих там.
Здание вывглядило чистым, комфортным для жизни, хоть дизайнер и забыл про существование каких-либо других цветов, кроме коричневого и бежевого. Всё от ковра под ногами до потолка над головами было в унылых приглушённых тонах. Бринли это не очень нравилось, но поскольку она не собиралась реально здесь оставаться (Райкер умрёт ещё до того, как они официально съедутся), то это не так уж и важно.
Когда они дошли до середины коридора из-за одной из дверей вперед внезапно раздался громкий лай. Бринли напряглась, но Райкер выглядел спокойным. Даже скорее… счастливым. Они свернули за угол, и дверь в дальнем конце коридора вдруг распахнулась.
Огромный чёрный комок шерсти размером с медвежонка нёсся прямо на них. Он тявкнул, и в следующий миг огромные лапы легли на грудь Бринли. Она пошатнулась под его весом, врезавшись спиной в стену. Слюнявый язык мазнул по её лицу, и этот чёрный мохнатый монстр принюхался к её щеке.
– Марлоу, вниз, – скомандовал Райкер тоном, не терпящим возражений. – Дай твоей новой маме возможность поздороваться.
Бринли округлила глаза, когда медведь – то есть пёс – моментально послушался. Марлоу сел перед ней, радостно стуча хвостом по полу. Его розовый язык вываливался изо рта, а большие карие глаза были устремлены прямо на Бринли.
– Это Марлоу? – Она заставила себя отлепиться от стены. – Ты же говорил, что у тебя собака, а не медведь.
Фейри не могут лгать, но этот зверь… огромен. Намного больше, чем она ожидала.
Рокочущий смех Райкера эхом разнёсся по коридору.
– Марли – элейтанский горный пёс. Они…
– Гигантские, – закончила за него Бринли. Она понятия не имела, что у них такие здоровенные клыки.
Высокий рыжеволосый фейри с татуировками на руках и шее выбежал через открытую дверь с пустым синим поводком в руках.
– Прости, Райкер. Я пытался его удержать, но ты же его знаешь.
– Не переживай, Этлас, всё в порядке.
Теперь пазл сошёлся. Райкер несколько раз упоминал своего друга, фейри земли по имени Этлас. Теперь Бринли узнала, как он выглядит.
Райкер обнял Бринли за плечи и поцеловал в щёку.
– Этлас, познакомься: это моя прекрасная невеста.
Она неловко помахала рукой.
– Привет.
– Этлас – та ещё заноза в заднице, талантливый собачий нянь и один из моих давних друзей, – представил Райкер фейри земли.
– Приятно познакомиться. – Этлас протянул руку, и Бринли пожала её.
Но хоть Этлас и был объективно привлекателен со всеми этими татуировками и горой мышц, Бринли не чувствовала ни капли притяжения к нему. В отличие от Райкера. Когда фейри воды прикасался к ней, она как будто вспыхивала пламенем.
Будь оно всё проклято. Возможно, это ничего и не значит, но Бринли, как всегда, затолкала эмоции глубже, глубже, глубже, пока не ощутила что-то вроде онемения.
Несмотря ни на что, факт остаётся фактом: Райкер убил её семью. За это она убьёт его.
– Сюда, Марлоу, – позвал Этлас.
Пёс посеменил за фейри, размахивая хвостов. Улыбающийся Райкер опустил руку на спину Бринли и завёл в небольшую прихожую. Обувь стояла на полках, несколько курток висело на вешалках. Фотография Райкера с Марлоу висела на стене. Они оба позировали на фоне сосен и блестящего голубого озера. Бринли не понимала, как такое возможно, но в расслабленной позе и с ухмылкой на лице Райкер казался ещё красивее, чем когда-либо.
Эмоции снова запихнуты подальше. Шкатулочка вот-вот лопнет.
Нужно менять стратегию.
В отчаянии пытаясь найти другой способ пережить это, Бринли решила просто игнорировать эмоции. Если она не будет их признавать, они перестанут её беспокоить.
Вот, так уже лучше.
Бесчувственность – её выход. Должно сработать.
Если Бринли не сможет оставаться отрешённой, глядя на то, как Райкер окружает Марлоу любовью с обнимашками и поцелуями, то этот образ запечатлеется в её сердце.
Если Бринли не сможет оставаться отрешённой, она будет искренне улыбаться и смеяться, слушая рассказ Райкера и Этлас об их знакомстве в старшей школе.
Если Бринли не сможет оставаться отрешённой, её грудь наполнится теплом, когда Этлас достанет телефон и покажет фотку двух долговязых фейри-подростков с большими очками и стопками книг в руках. Райкер заметно возмужал с тех пор.
Но поскольку Бринли она оставалась отрешённой, её это ничуть не тронуло. Нисколечко. Ни капельки.
Она совершенно равнодушна. Безэмоциональна. Пуста. Так она повторяла самой себе.
Её сердце вовсе не увеличилось втрое, когда Райкер присел на корточки и обнял Марлоу, перед тем как Этлас увёл пса на улицу.
Нет, ничего подобного.
Она ледышка. Бесчувственная ледышка.
Бринли сосредоточилась на возведении стены, кирпичик за кирпичиком, чёрт возьми.
В холодной каменной стене появилась трещина, когда дверь закрылась и Райкер положил руку на поясницу Бринли.
– Ну что, готова к экскурсии по квартире?
Они всё ещё стояли в прихожей.
– Да.
Какая смелая ложь. Бринли ни к чему такому не готова. Ей нужно развернуться и бежать.
Наверное, молиться о том, чтобы ей прямо сейчас резко поплохело, немного перебор? Но ей хочется, чтобы что-то помешало им. Будь она смертной, списала бы на пищевое отравление. Вот только она ничего не ела.
Бринли могла бы убить Райкера прямо сейчас, но слишком много свидетелей: они видели, как она поднималась, так что вряд ли она сможет уйти незамеченной. За окном ясный дней, а значит, путей для отступления крайне мало.
Что ещё больше усложняло положение Бринли, так это её нежелание убивать Райкера. Ну, раньше времени. Лучший вариант – следовать изначальному плану. Не стоит совершать необдуманных действий.
Да, никаких других причин для колебаний у неё нет.
– Добро пожаловать домой, милая.
Райкер открыл дверь в жилую зону и придержал её для Бринли.
Одного шага оказалось достаточно, чтобы лёд вокруг сердца Бринли растаял. Стены? Рассыпались. Отрешённость? Испарилась.
Бринли стояла на пороге, не в силах пошевелиться. Её сердце колотилось в груди, а взгляд устремлён к окнам.
Райкер заверил, что Бринли будет в полной безопасности. Она поверила ему, ожидая увидеть плотные задёрнутые шторы, защищающие от смертоносных солнечных лучей. Так делали обычно другие.
Но Райкер? Он сделал намного больше.
Все окна были заменены на чёрное стекло. Она слышала об этом материале, но никогда не видела. И не то чтобы такое окно было только одно. Нет. Квартира располагалась на углу здания, панорамные окна вели на балкон, и ещё ряд окон был над раковиной на кухне.
Сделать такое в сжатые сроки, должно быть, стоит целое состояние.
Бринли даже осознать ничего не успела, как её ноги сами повели к окнам. Она обошла кожаный диван и прижала ладонь к затонированному стеклу. Дыхание перехватило в горле. Бринли выглянула наружу. Она не могла оторвать взгляд, даже если бы захотела.
Впервые за шесть лет она увидела солнце. Приглушённое, в серых оттенках, но, бесспорно, самое настоящее солнце. Её глаза были прикованы к этой жёлтой сфере на небе. Да помогут ей боги, но как же сильно она по этому скучала. Перед глазами всё поплыло.
– Чёрт, – пробормотала она, проводя пальцем под глазами.
Ей нельзя ничего чувствовать. Всего этого не должно было быть.
Но всё же… Райкер подарил ей солнце. То, чего ей больше всего не хватало со дня Сотворения. Как она может оставаться равнодушной после этого?
Неожиданный подарок стал самым трогательным знаком внимания, который ей когда-либо оказывали.
Несколько минут прошло в тишине. Райкер подошёл к ней сзади. Его шаги были тихими, словно в храме. И он, и она молчали.
Бринли жадно поглощала взглядом вид из окна. Солнце. Из этой квартиры были видны вдалеке золотые арки, давшие название Золотому Городу.
Спустя некоторое время Райкер шагнул ближе, прижался грудью к спине Бринли, положил руки на бёдра и опустил подбородок на её плечо. Он не мешал ей, не пытался заговорить. Позволил просто любоваться солнцем столько, сколько ей нужно.
Минуты сменяли друг друга.
Тепло разлилось в груди Бринли. Чувства, которых она не имела право испытывать, вспыхнули внутри неё. Она даже не стала пытаться дать им определение. Просто скомкала и затолкала наряду с остальным куда подальше.
При таком раскладе Бринли станет самой холодной, отрешённой и безэмоциональной невестой в истории. Может, оно и к лучшему. Её чувства и реакции её тела определённо неадекватны, как будто её мозг забыл, почему месть для неё – лучший, нет, единственный вариант.
Голос Джелизетт эхом прозвучал в голове Бринли.
«Смерть капитана-отшельника в брачную ночь не только станет идеальной местью за смерть твоей семьи, но и послужит уроком всем делегатам. С того дня и до конца времён они всегда будут оглядываться в ожидании удара. Из-за тебя».
Бринли сотни раз слышала эту риторику от Джелизетт. Знала наизусть. Раньше это звучало так правильно. План даже вызывал у неё некоторое чувство эйфории. Но теперь?
Сомнения гибкими змейками пробирались к самому её сердцу, пускали корни и росли как сорняки. Когда она пыталась вырвать один сорняк, на его месте вырастало два других.
– Давай я покажу тебе остальную часть квартиры.
Райкер положил руку ей на поясницу, вставая сбоку.
Даже боги не смогли бы оторвать её от окна. Это невозможно.
Райкер добавил.
– Мы можем изменить здесь что угодно на твой вкус, милая. Одно твоё слово – и всё будет сделано.
Великолепно. Теперь он весь такой из себя заботливый. Как же, чёрт возьми, ей справиться с этим?
Хладнокровные убийцы не должны вести себя так. Они не дарят тебе возможность смотреть на солнце, не разрешают другим менять их жильё на своё усмотрение. Нет, чудовища должны быть невыносимыми и жестокими, без капли эмпатии к другим.
Обернувшись – и намеренно не обращая внимания на прикосновения Райкера, – Бринли окинула взглядом комнату. Довольно уютная квартира, немного холостяцкая на её взгляд, но вполне хорошо обустроенная. Большая чистая кухня, переходящая в гостиную. Крепкий обеденный стол со стульями в тон. Шахматы на кофейном столике перед телевизором. Небольшой коридор с двумя дверьми – вероятно, ведущими в спальню и ванную.
– Может, чуть перекрасить стены? – В конце концов, должна же она играть роль счастливой невесты. К тому же ей всегда больше нравилась весенняя палитра. – Или можем купить несколько подушек, чтобы добавить ярких акцентов.
– Мы купим столько, сколько захочешь. – Он обнял её сзади и положил подбородок на её макушку. – Всё, на что только хватит воображения, будет твоим. У меня мало трат, и я скопил неплохую сумму с тех пор, как начал зарабатывать.
Какой же он заботливый. Почему Райкер не мог оказаться подонком, помыкающим окружающими? Это бы значительно упростило ей жизнь. Но нет. Ей нужно убить того единственного, кому важны её мысли и чувства.
Это всё… слишком. Чем дольше они осматривали гостиную, тем хуже Бринли себя чувствовала. Лёгкие сдавливала невидимая рука, пот проступил на шее.
– А можно мне в туалет?
Бринли вырвалась из объятий Райкера и отступила на шаг в попытке увеличить дистанцию между ними.
Дистанция. Это именно то, что ей нужно. Личное пространство, где можно будет отдышаться. Прийти в себя. Просто… побыть вдали от всего этого.
– Конечно. – Он улыбнулся и указал в сторону коридора. – Первая дверь направо.
Бринли поблагодарила его и поспешила в указанном направлении. Она не стала задерживаться у фотографий на стенах. Быстро скользнула в ванную и закрыла за собой дверь.
Боги, даже здесь было затонированное окно, прямо над ванной. Неужели от заботы Райкера нигде нельзя спрятаться?
Закрыв глаза, Бринли прислонилась к двери и выпустила свои тени. Ещё в машине они начали гудеть в её венах и так и не переставали. Как только она позволила им выскользнуть из её ладоней, они стремительно вылетели, погрузив комнату во мрак. Теперь её окружала ночь.
Дыши.
Она заставила свои лёгкие наполниться воздухом.
Вдох. Выдох.
Так, значит, у Райкера есть огромная дружелюбная собака, которую он очень любит. Это вовсе не значит, что он не может быть опасным убийцей. Даже негодяи могут любить собак. Её бы скорее больше взволновало, если бы он плохо относился к питомцам. Каким нужно быть психопатом, чтобы не любить животных?
И окна. Да, конечно, это очень мило, но Райкер всё ещё оставался тем самым фейри, устроившим наводнение и утопившим всех, кого она знала. Бездушный убийца.
Бринли крутила между пальцев подвеску, которую подарили ей родители на восемнадцатилетие. Вечное напоминание об утрате. Прямо сейчас оно было ей нужно как никогда.
Открыв глаза, она посмотрела на своё отражение в зеркало.
– Они погибли из-за него, – прошипела Бринли, достаточно тихо, чтобы Райкер не услышал. – Возьми себя в руки.
Капитан Райкер Уотерборн умеет строить из себя святошу, но именно он разрушил её жизнь. Он заслуживает смерти.
Входная дверь открылась со щелчком. Два мужских голоса. Стук когтей по полу. Лай.
Этлас вернулся вместе с Марлоу.
Бринли открыла кран и плеснула в лицо холодной воды. Ледяная температура помогла прояснить разум.
Она дважды одарённая вампирша. Её жизнь состоит из тьмы, крови и теней. Пара добрых жестов не заставят её свернуть с пути. Стиснув край раковины, Бринли впилась взглядом в своё отражение.
– Ты сильная, ты не сломаешься, – твёрдо пообещала она. – Помни, зачем ты здесь. Береги границы, и всё будет хорошо.
Убедившись, что сможет держать эмоции под контролем, Бринли вернулась к остальным.
Она выдержит.
Чёрт.
Нет, это выше её сил.
К тому времени, как часы показали четыре часа дня и они уже собирались оставить Марлоу в надёжных руках Этласа, Бринли была вся на нервах.
Ну, эти эмоции она хотя бы может сдерживать. Нет ничего странного в волнении. Нервничала Бринли много. Тревога сковывала её внутренности, пожирала изнутри. Всё эти чёртовы сомнения. Они разрослись в неё, переплелись между собой, и теперь представляли собой большой спутанный узел.
Бринли пыталась убедить себя, что Райкер лишь притворялся на Отборе хорошим, чтобы найти себе жену.
Невозможно же быть таким идеальным, правда?
Вот только теперь это уже казалось притворством. Этлас рассказывал о своём друге одну историю за другой, даже когда Райкер просил его перестать. Слова вроде бы менялись, а суть всегда была одинаковой. Райкер спас Этласа от голодной жизни на улице, дал ему крышу над головой. Райкер прикрыл Этласа, когда кто-то из его прошлого пришёл мстить.
Райкер сделал это. Райкер сделал то. Каждая новая история описывала Райкера в том же свете: он настоящий герой с большим добрым сердцем.
И это просто… несправедливо.
Это неправда.
Ещё и Марлоу. Пёс бросился к Бринли, едва она вышла из ванной, и больше не отлипал от неё ни на минуту. Чудесный питомец. Свернулся клубочком на диване рядом с ней, положил голову ей на колени, а она его рассеянно гладила.
Хуже всего, что Райкер постоянно проявлял заботу о Бринли. Принёс ей кружку тёплой крови из тайника, организованного в квартире. Всё время был рядом.
Они не просто сидели на одном диване, нет. Фейри воды постоянно её касался. Рука на её плечах. Бедро, прижатое к бедру. Его пальцы на её ноге, выводящие круги.
И всё бы ничего, если бы свидание на этом закончилось и Бринли сразу поехала в убежище. Она бы справилась с этим.
Но нет.
Это было только начало. Настоящее испытание ждало впереди. Райкер, держа руку на спине Бринли, повёл её на подземную парковку. Всё тот же водитель стоял рядом с машиной.
– Капитан, мисс, – кивком головы поприветствовал их водитель. – Надеюсь, вы хорошо провели время.
«К сожалению, да», – мысленно ответила Бринли. Ей хватило ума не говорить этого вслух. Она не горела желанием открывать эту банку с червями.
– Да, спасибо, Дэвис, – ответил Райкер.
Дэвис направился к двери, чтобы открыть, но Райкер его опередил. Капитан открыл дверь для Бринли и ждал, когда она сядет. Очередной знак внимания… ей было всё сложнее оставаться равнодушной.
Как только она села внутрь, Райкер скользнул следом за ней. В машине всё ещё пахло сексом, и Бринли покраснела, пока пристёгивалась. Боги, когда же уже этот день закончится?
– Сколько ехать до твоих родителей?
Бринли ощупала карман, проверяя, не забыла ли телефон. Ей нужно быть на связи на случай, если Творец решит ей позвонить.
– Полчаса, если без пробок. – Райкер приобнял её за плечи и притянул к себе. – Как ты?
– Я… немного нервничаю.
И у неё на то есть основания. Она понятия не имела, что будет говорить его родителям.
«Здравствуйте, приятно познакомиться. Я Бринли де ла Пойнт. Мне двадцать девять. Шесть лет назад ваш сын убил всю мою семью и едва не отправил на тот свет меня. Я собираюсь выйти за него замуж и отомстить самым драматичным и душераздирающим способом».
За последние шесть лет ей нечасто доводилось бывать на семейных сборищах, но всё же она была более чем уверена, что такая речь ни к чему хорошему не приведёт.
– Они полюбят тебя так же, как и я. – Райкер поцеловал её в лоб. Его губы задержались на её коже несколько секунд. После чего он добавил: – Ты потрясающая, и они это поймут.
– Надеюсь, – пробормотала Бринли.
– Будет неразумно с их стороны отрицать очевидное.
Райкер постучал по крыше, и машина тронулась с места.
Пока они ехали по Золотому Городу, Бринли смотрела в затонированное окно. В её голове проносилось всё, что ей известно о матери Райкера. Если сам Райкер стал кем-то вроде отшельника после того наводнения, то о делегате Уотерборн было много открытой информации.
Родившаяся почти три века назад Терция была прямым потомком первых фейри, пересёкших океан Индиго и поселившихся на территории тогдашних Четырёх Королевств. Её предок, семь поколений назад, входил в первый состав совета, определивший границы королевств, и основал Республику Равновесия после того, как Верховные Госпожи Жизни и Смерти и их истинные угасли.
Однако ни в одном источнике не рассказывалось, какая Терция мать. Добрая, как Изольда? Или холодная, чёрствая, вечно занятая? Бринли не знала. Она была уверена только в одном: Уотберборны купаются в роскоши.
А потому было удивительно, почему Райкер жил в односпальной квартире в центре Золотого Города. Он ведь наверняка может позволить себе выбрать любое жильё где угодно.
Но этот вопрос Бринли задаст как-нибудь в другой раз. Или нет. Через неделю Райкер будет уже мёртв. Возможно, он унесёт ответ на этот вопрос с собой в могилу. Бринли же лучше задавать меньше вопросов, а не больше. Её отношение к нему и так уже слишком противоречивое, не стоит раскачивать себя ещё больше.
Пейзаж постепенно менялся по мере того, как они оставляли центральную часть города позади. Стеклянные высотки уступали место домам поменьше из красного кирпича. Офисные бизнес-центры сменялись вытянутыми торговыми центрами и отдельными магазинчиками. А за густонаселёнными районами начинались поместья с ухоженными садами и ярко-зелёными лужайками.
Райкер сидел рядом с Бринли, его молчаливое присутствие придавало ей уверенности по мере того, как они подъезжали всё ближе к дому его детства. Райкер не пытался вовлечь её в разговор, словно понимал, что ей нужна тишина.
Конечно, он понимал.
Машина сбавила скорость, когда они въехали на огороженную территорию. Ладони Бринли взмокли.
Мощёная дорога казалась бесконечно длинной. Сердце Бринли отчаянно колотилось о рёбра. Оно ещё ни разу не билось так быстро со времён Сотворения.
Никто ещё не знакомил Бринли со своими родителями. Она никогда не была примерной девочкой. Даже до того, как начала строить планы мести, она не была очаровательной милашкой. Это скорее можно было сказать про её сестру.
«Это всё игра, – напомнила она себе в сотый раз. – Помни про границы».
Вот только всё это казалось настоящим. Чересчур реальным.
Как будто она действительно без ума влюбилась в Райкера на Отборе и теперь едет знакомиться с будущими свёкрами.
Но эти чувства были обманчивы. Она вовсе не влюблена в Райкера. Она его ненавидит. Возможно, когда всё это закончится, ей стоит взять занятия по актёрской игре. Чтобы всё было идеально.
В динамике раздался голос с помехами:
– Мы подъезжаем к поместью Уотерборн, сэр, – сказал водитель.
– Спасибо, Дэвис. Давай сразу в гараж.
Райкер провёл руками по джинсам, сделал круг плечами. Его лицо едва заметно посуровело, челюсть напряглась.
За считанные секунды Райкер преобразился из расслабленного фейри в готового к бою.
Так вот он какой.
Впервые Бринли увидела его воинственную сторону.
Кого-нибудь другого могли бы напугать столь быстрые перемены, но её? Никакого страха. Лишь облегчение, обволакивающее нутро. Она уже начала сомневаться, есть ли в нём вообще эта сторона.
Это тот самый фейри, что убил её семью. Долго же он тянул, прежде чем сорвать маску.
Хорошо, что он всё-таки это сделал.
Дэвис заехал в роскошный гараж, чем-то напоминавший ангар для самолёта, и заглушил двигатель. Дверь мягко хлопнула, возвещая об уходе водителя. Они остались одни.
Райкер развернулся к Бринли. Чуть сморщившись, он потёр шею.
– Перед тем как мы туда войдём, я должен тебя кое о чём предупредить.