Следующее утро похоже на пробуждение в мечте. Мягкий матрас обнимает меня. Пуховое одеяло душит своей нежностью. Я устроила себе тёплое гнездо из всех подушек, и в течение долгой минуты проклинаю серый рассветный свет.
За закрытыми веками — другое время и место. Мама нежно убирает волосы с моего лица, целует в лоб перед тем, как уйти на Спуск. Все не-арканисты в Орикалисе обязаны отработать пять лет на одном из добывающих участков, чтобы собирать ресурсы для фабрик. Если только не заплатят регилл — сумму, которую большинство никогда не увидит за всю жизнь, разве что дворяне. Неявка карается смертью. Мать уже отработала свою повинность короне… но когда деньги закончились, согласилась на новый срок. Каждый следующий отрезок даёт право на регилл, если его завершить. Мало что оплачивается лучше, чем работа, сопряжённая со смертельной опасностью.
Присмотри за Ариной, шепчет она. Я вернусь после заката. Вся моя любовь — вам обеим.
Я с усилием открываю щиплющие глаза и моргаю, глядя на бледную, как кость, стену. Матрас в моей старой комнате пах сырой соломой. Одеяла были колючими. Комната наполовину находилась под землёй, света не хватало, а стены плакали тяжёлыми каплями конденсата по тем же причинам. Но я чувствовала себя в доме семьи так же уютно, как и сейчас. Даже больше. Что бы я отдала, чтобы вернуться.
Ты думаешь, что ценишь то, что имеешь… пока это не отнимают. И тогда начинаешь сомневаться, любил ли ты это по-настоящему.
Выбраться из тёплого кокона кровати и воспоминаний требует значительного усилия. Я не спала по-настоящему удобно целую вечность и с удовольствием провела бы весь день под одеялом. Но я не собираюсь опоздать в первый же день. Спустив ноги на пол, я замираю, увидев свою соседку по комнате.
Алор — мягкий силуэт под складками одеяла. Её платиновые волосы, серебристые в утреннем свете, образуют вокруг головы нимб. Даже во сне она излучает почти неестественную грацию.
Я слышала, как она вошла прошлой ночью. Было уже заполночь, но я не могла заснуть по-настоящему, пока не убедилась, что она в комнате и не собирается зарезать меня во сне. Возможно, она думает то же самое, и её спокойствие — всего лишь маска. Когда я встаю, ловлю серебряный отблеск — рукоять кинжала выглядывает из-под одеяла, её кулак сжимает его.
На моих губах появляется горькая усмешка. Мои опасения были не напрасны.
Босиком проходя по пушистому ковру, затем по прохладному камню, я открываю свой гардероб. Используя массивную дверь как ширму, прячусь за ней и быстро переодеваюсь. Чувство уязвимости от наготы подавляет. Халазар был ужасным, но хотя бы камера обеспечивала относительную уединённость.
Я выбираю пару жёстких, высоких хлопковых брюк цвета полуночи и серебристую шелковую рубашку с широкими рукавами. Кобура крепится к широкому кожаному поясу, который я затягиваю на талии, и фиксируется ремнём на бедре. Перекинув через плечо сумку, я возвращаюсь к письменному столу, собираю базовые принадлежности и короткую стопку карт, которые начертила прошлой ночью. Первое отправляется в сумку, второе — в кобуру. Половины карт у меня быть не должна, но это тактический риск, на который я иду. Я больше не сделаю ни шага без оружия.
Перед выходом я бросаю последний взгляд на Алор. Она не шелохнулась. Дыхание — как по часам. Ни на секунду не верю, что она спит. Но ничего не говорю.
Общая зона домов уже гудит, когда я спускаюсь. Официальной формы у студентов нет. Они облачены в такое же великолепие, как и прошлым вечером. Единственная общая деталь — медальон с символом их дома.
У каждого дома — свой металл. Мечи — тёмный, матовый, чуть светлее железа, напоминающий сплав, из которого отлито родовое клеймо Орикалисов Каэлиса. Жезлы — с ржаво-угольными разводами. Монеты — золотые. Кубки — почти прозрачные, выполнены из стеклоподобного хрусталя.
Единственное исключение — королевские студенты, у которых есть дополнительный значок статуса.
Они держатся группами, в основном по домам. Посвящённые — редкие вкрапления. Нам не дали чётких инструкций, что делать этим утром — кроме того, что на занятия нужно идти, когда пробьют колокола. Так что, как и я, остальные посвящённые просто следуют за студентами.
Мы исподтишка поглядываем друг на друга. Каждая грудь без медальона — словно мишень.
Главный зал уже полон, когда я прихожу. Столы буквально стонут под тяжестью еды. Снова я восхищаюсь изобилием и без промедления наполняю тарелку ломтями медовой ветчины и пышными лепёшками, которые при разломе источают ароматный пар. Мой желудок уже протестует против такой роскоши. Но чем скорее он привыкнет к настоящей, а не червивой пище — тем лучше.
— Доброе утро, Клара, — весело говорит Лурен, садясь рядом, совершенно не замечая, о чём я только что думала. Как всегда, рядом с ней — Кел. Сорзы и Дристина пока не видно.
— Доброе утро, — отвечаю я. Хотя её тон немного сбивает с толку. Мы ведь не подруги, хочется сказать. Судя по взгляду Кел, она думает то же самое. Но солнечная улыбка Лурен сдерживает нас обеих.
— Ты хорошо спала? — спрашивает Лурен.
— Достаточно хорошо, — отвечаю я и делаю глоток чая.
— Как тут можно плохо спать, с такими кроватями, — мечтательно говорит она.
— Она, наверное, привыкла, всё-таки дворянка, — Кел проводит ногтем по краю кружки, словно сдерживая желание сжать кулаки от раздражения.
— Ах да. Я забываю, сколько здесь благородных, — в её взгляде появляется едва заметная печаль.
— Я узнала правду о своём происхождении совсем недавно, — не знаю, почему мне так хочется их успокоить. — Думаю, наше детство было не таким уж разным.
Но несмотря на мои намерения, их напряжение не уходит. Я решаю немного сменить тему, надеясь подчеркнуть, что мы не так уж и различаемся.
— А вы откуда?
Сомневаюсь, что из Города Затмений — по её манере говорить это заметно.
— Из Грифтонa, — охотно отвечает Лурен, подтверждая мои догадки.
— Не обязательно отвечать на каждый её вопрос, — бормочет Кел, размешивая в чае две ложки сахара.
— Пара слов дружелюбия нас не убьёт, — закатывает глаза Лурен.
— Ещё как может, — Кел по-прежнему не смотрит в мою сторону.
Грифтон — небольшое поселение на землях клана Влюблённых, расположенное между бумажными фабриками и главной дорогой. Чуть севернее Города Затмений, за горами и холмами, что его окружают. От основной трассы — около дня пути, туда почти никто не заезжает, кроме торговцев и стеллисов, собирающих бумагу.
Я знаю о нём только потому, что однажды отправила туда арканиста, который уверял, что у него там семья. Обычно я настаиваю, чтобы арканисты направлялись к западной границе пустыни. Но тот был непреклонен. Грифтон находится под управлением клана Влюблённых — самого мягкого из всех, далёкого от стражников и законов короны. Там арканист, если повезёт, может укрыться от Чаши и Метки и начать жить почти спокойно… если навсегда скроет свои способности.
Хотя я знаю об этом месте всё, что нужно, я всё же спрашиваю:
— Грифтон далеко отсюда?
— День или два до Города Затмений, — Лурен катает сосиску по тарелке. — Достаточно близко, чтобы казалось, будто путь занял секунду. Но при этом всё равно будто другой мир.
— Понимаю, — говорю я. Горы Провала создают почти непроходимую стену. Мало кто входит и выходит из Города Затмений. К тому же, у каждого региона Орикалиса свои особенности. Каждый дворянский клан управляет собственной землёй от имени короны и исполняет функцию, соответствующую своему Дому, что делает владения Высших Лордов и Леди почти маленькими королевствами. Только думать об этом им нельзя — иначе их ждёт судьба клана Отшельников. Лишь Город Затмений и столица, Очаг Судьбы, находятся под прямым контролем короны, а не какого-либо дворянского дома.
— А ты откуда? — Лурен поднимает на меня взгляд из-под длинных ресниц, откусывая кусочек.
— Из Города Затмений.
— Везёт тебе — не пришлось уезжать из дома. Наверное, это помогает привыкнуть к этим… хм… благословенным, — Кел едва заметно исправляет себя, — залам. Похоже, её неприязнь направлена не на меня лично, а вообще на это место. И от этого она мне даже становится чуть симпатичнее.
— Это не мой дом, — говорю я твёрдо. Это впервые привлекает её внимание без тени скепсиса или презрения.
— Город Затмений — не Академия Аркана. Меня сюда заставили прийти, так же как и вас.
— Заставили? — Лурен замирает и задумчиво жуёт свой завтрак, явно подбирая слова. Кел молча даёт подруге возможность договорить.
— А разве ты не рада быть рядом со своим любимым принцем?
Чёрт. Точно. Я не могу проявлять слишком много раздражения к Каэлису и его владениям…
— О, разумеется, это чудесно. Мне безумно повезло, — произношу я и откусываю большой кусок, жую медленно, чтобы выиграть время и собраться с мыслями. — Просто… я бы предпочла сразу перескочить этап ученицы и Посвящённой и перейти к нашей будущей совместной жизни.
Я заставляю себя широко и радостно улыбнуться.
— Могу себе представить, — говорит Лурен с одобрением.
Кел — нет. Она продолжает смотреть на меня из-за пряди своих вишнёво-красных волос, зачесанных на бок, скрывающих половину лица. Её скепсис опасен. Я не могу позволить, чтобы кто-то усомнился в том, кем меня выставил Каэлис. Иначе стража Халазара в следующий раз может не так легко от меня отступиться.
— Принята на Фестиваль Огня в последнюю минуту, потому что была занята тем, что открывала своё давно заброшенное наследие из клана Отшельников — которое тебе открыл принц, уничтоживший этот клан, но которого ты всё равно полюбила, — мечтательно вздыхает Лурен. — Это же настоящая романтическая сага.
— Ты успела услышать все эти слухи всего за один вечер? — приподнимаю брови.
— Люди здесь… ну, большинство… они не обращают внимания на таких, как мы, — она кивает на себя и Кел. Имеет в виду простолюдинов, не дворян. Я едва удерживаюсь, чтобы не выдать, что понимаю её слишком хорошо.
— Мы можем болтаться здесь, и они будут смотреть сквозь нас, как будто мы невидимки, — добавляет Кел.
И они правы. Именно так бы я и поступила… если бы Каэлис не испортил мне эту возможность, представив меня перед всеми с максимальным пафосом.
— Думаю, мы могли бы помочь друг другу, — задумчиво произношу я. Возможно, мне не получится затеряться среди толпы, но они смогут.
— Каким образом? — с любопытством спрашивает Лурен.
— Не уверена, что нам нужна твоя помощь, — Кел толкает подругу локтем и бросает на неё выразительный взгляд.
Что? — одними губами спрашивает Лурен.
Кел закатывает глаза.
Я уже открываю рот, чтобы предложить им свою идею, как вдруг к нам подходит девушка. Я узнаю её сразу — по значку, но ещё и по глазам, форме лица и серебристому оттенку волос, хоть её причёска и короткая, до середины шеи.
Проклятье всех двадцати Старших… моя соседка по комнате — родственница Короля Мечей. Арина предупреждала: с Домом Мечей шутки плохи. А я сижу здесь, в то время как сама Королева смотрит прямо на меня.
— Клара, — протягивает она моё имя. — Говорят, ты весьма искусна в искусстве чернил.
Я откусываю от бисквита, тщательно жую, заставляя её подождать, и не отвожу взгляда.
— А кто тебе это сказал? — Я и так знаю, кто. Только одна посвящённая или ученица до сих пор хоть как-то заподозрила, что я уже владею этим искусством. Но я хочу услышать это от неё.
Она равнодушно пожимает плечами и опускается на стул напротив меня с грацией хищницы. Все остальные Посвящённые за столом отодвигаются и делают вид, что поглощены другими разговорами — одного её присутствия достаточно, чтобы всех напугать.
— Слухи быстро распространяются.
— Слухи от твоей… сестры? — предположительно спрашиваю я.
Вспышка в её глазах — краткий, защитный взгляд, острый как лезвие кинжала — говорит мне всё, что нужно.
— Полупустая кобура у тебя на бедре говорит куда громче любых слухов.
Все разговоры за столом затихают.
— И что с того? — я пожимаю плечами.
— Многовато чернил для одной ночи, особенно для новичка.
— Откуда ты знаешь, что они наделены чернилами? — Я подаюсь вперёд, опираясь подбородком на ладонь. — Вполне возможно, что это обычные заготовки, готовые впитать мудрость наших великих наставников.
— Не оскорбляй мой интеллект, — фыркает она и откидывается на спинку стула. — Тот, кто так уверенно работает с картами на Фестивале Огня, явно пользовался ими раньше.
— Как тебе, несомненно, известно, как Королеве академии, использование карт и их нанесение — это совершенно разные умения.
Она поджимает губы.
— А как бы такая, как ты, вообще получила доступ к картам, если бы не наносила их сама?
— Ты же сама знаешь, что нанесение чернил на карты регулируется короной, как и продажа всех материалов и готовых карт. Это контролируется дворянскими кланами и доступно только их представителям, — я изображаю наивность в голосе, будто недоумеваю, к чему она клонит. — Как бы я могла получить доступ к тренировкам? Может, я и наследница клана Отшельников, но у нас нет придворных арканистов и уж точно не осталось сокровищ. Я вообще только недавно узнала о своём происхождении.
Я подражаю её тону настолько точно, насколько могу, не переходя черту.
Она не реагирует.
— Или, возможно, принц снабжает тебя всем, чем обычно располагает клан, напрямую, раз уж вы так близки.
— Завидуешь? — Я действительно хочу узнать, как она отреагирует. Всё же Каэлис говорил, что некоторые готовы убивать, лишь бы стать его невестой. А она явно способна на убийство.
— Едва ли, — фыркает она, и я ей верю. Видно, что ей совсем не хочется быть рядом с принцем Каэлисом. Умная женщина. — Я лишь хочу быть уверена, что все посвящённые получают равные возможности.
— Но ведь академия так не работает. И мы обе это прекрасно знаем.
Её лицо остаётся спокойным.
— Может, ты и правда дворянка.
Прежде чем я успеваю ответить, по академии раздаётся звонкий перезвон — резкий и чистый, разрезающий сгущающуюся напряжённость. Студенты начинают двигаться, в том числе и Король Мечей.
— Держись подальше от моей сестры, — произносит она с тихой, но смертельной злобой, поднимаясь на ноги. Вот в чём дело. Её вовсе не волнует «равенство возможностей». Её волнует Алор. — Если ты хоть криво посмотришь на Алор, весь Дом Мечей навалится на тебя так, что ты будешь гадить кинжалами. И это даже не считая того, что сделает с тобой клан Башни.
С этими словами она уходит одной из первых.
— Какая… милая, — бормочет Кел.
— Мне просто невероятно повезло, что её сестра — моя соседка, — сухо замечаю я и поднимаюсь с остальными.
Лурен идёт за мной, оставив тарелку наполовину полной. Моя, напротив, вылизана до блеска — я знаю, что мне понадобится всё возможное топливо, чтобы вернуть силы и выбраться отсюда. Кел тоже не отстаёт.
— Алор — родственница нынешней Королевы Мечей академии, Эмилии Венталл. Обе — дочери Верховного Лорда Мореуса Венталла, — говорит Лурен сдержанно, как ни в чём не бывало. Прекрасно. Теперь и наследница клана Башни следит за мной. — Своё детство они провели в военном корпусе клана Башни, до академии.
— Откуда ты это знаешь? — Я бросаю на неё взгляд искоса.
— Мы знаем, кто и с кем здесь в родстве, — уверенно отвечает Лурен. — Мы это ещё вчера выяснили. В этом году почти нет слотов по блату.
— Не раскрывай ей всю нашу информацию, — Кел хватает Лурен под руку.
— Я всё равно скоро всё узнаю, — вставляю я, прежде чем Кел успевает утащить Лурен. — Может быть, мы и правда можем помочь друг другу, — возвращаюсь я к своей прежней мысли.
— Каким образом? — с подозрением спрашивает Кел.
Дорога до нашего первого урока оказывается достаточно длинной, чтобы я успела вкратце изложить им свою идею: они будут моими глазами и ушами, а взамен я помогу им овладеть всем, что нужно для Дня Монет и Испытания Тройки Мечей. Мы делимся информацией и помогаем друг другу в искусстве таро — восполняем пробелы в знаниях. Разумеется, кое-что я буду утаивать, но им об этом знать не обязательно.
Мы подходим к просторной мастерской как раз к моменту окончания разговора. Свет струится сквозь высокие арочные окна, танцуя на отполированных поверхностях столов — у каждого посвящённого своё рабочее место. На стенах висят свитки с диаграммами, прорисованными с поразительной точностью: символы в чётких рамках, линии выведены с безупречной аккуратностью.
— Было бы здорово… — начинает Лурен.
— Мы подумаем, — перебивает её Кел, одёргивая подругу и начиная уводить её прочь.
— Обязательно подумайте, — бросаю я им вслед. — Вместе мы сильнее.
Истинная ценность моего предложения проявится позже — когда мои навыки начнут сиять на занятиях.
Кел бросает на меня последний настороженный взгляд и ведёт Лурен к двум столам в нескольких рядах позади и немного в стороне от моего. Я никогда прежде не чувствовала себя настолько… чужой. Дворяне обходят меня стороной, бросая презрительные взгляды. Простолюдины смотрят настороженно.
Я едва удерживаюсь, чтобы не вздохнуть.
— Это место занято? — Дристин указывает на стол рядом со мной.
— Нет, — я даже не заметила, как он подошёл.
— Прекрасно. — Он садится.
Движение слева заставляет меня повернуть голову. Сорза занимает соседний стол. Её взгляд скользит в мою сторону, на губах появляется лёгкая улыбка, но она ничего не говорит.
Они тебе не друзья, — подсказывает голос. Но могут стать ими.
Я ставлю сумку на стол перед собой и тут же принимаюсь раскладывать припасы, которые принесла. По спине пробегает волнение. Несмотря на все вопросы и то, что мне ещё предстоит, я не могу отрицать трепет, вызванный возможностью изучить, как академия обучает искусству нанесения чернил, да ещё и с, по всей видимости, неограниченным доступом к лучшим инструментам.
Профессорша выходит вперёд, вставая перед длинным столом. Её кожа тёплого шоколадного оттенка едва покрыта морщинками, хотя глаза цвета лесного ореха выдают возраст. Чёрные волосы заплетены в сложную косу, спускающуюся по плечам, украшенную крошечными серебряными подвесками с символами, которые я не могу разобрать с этого расстояния. На ней струящееся платье из сапфирового шёлка, перехваченное по талии мягким кожаным корсетом.
— Приветствую, посвящённые, — говорит она голосом доброжелательным, но уверенным. Строгий, но тёплый. Наверное, она была Монетой в своё время. — Я Леди Рейтана Даскфлэйм, главный преподаватель по нанесению чернил. Вы можете называть меня Леди или Профессор Даскфлэйм.
— Ваш первый год в академии будет равномерно разделён между тремя аспектами магии таро: нанесением чернил, применением и толкованием. Каждому аспекту соответствует отдельное испытание в рамках Трёх Мечей, которые проходят зимой. Каждое утро по четыре часа вы будете получать обучение по одному из этих направлений.
— После обеда вам предоставляется время для самостоятельной практики, чтобы подготовиться к зимним экзаменам. Преподаватели будут находиться в своих кабинетах, примыкающих к классам, и будут доступны для дополнительных консультаций. Помощники преподавателей также будут рядом.
— Есть ли вопросы? — Она облокачивается на стол, скрестив руки. Никто не подаёт голос. — Отлично. Тогда последнее организационное замечание: выбранные вами столы останутся за вами на весь первый год. Вы можете вставить своё имя в специальную табличку на передней части стола и закрыть ящики на ключ, который лежит в верхнем ящике. Не забудьте взять его с собой. Только не оставляйте здесь ничего, что может понадобиться завтра на занятиях по применению или послезавтра — по толкованию, так как они будут проходить в других классах.
— А теперь начнём с основ. — И, покончив с вводной частью, она переходит к лекции.
Я надеялась, что у меня будет некоторое преимущество в нанесении чернил и применении карт. Хотела чему-то научиться, но не особо рассчитывала на это. Нанесение чернил для меня — вторая натура, даже если технически это всегда было для меня незаконно. Но это занятие… будто идёт на совершенно ином языке.
Попытки записывать только вызывают раздражение. Всё настолько выверено и педантично. В её подаче нет ни капли души. Дизайн карты трактуется как формула. Один человек с завязанными глазами, два меча, на фоне моря — все элементы карты Двойка Мечей расписаны до мельчайших деталей. А ещё эти замысловатые рамки, уникальные для каждой масти, которые «удерживают силу» карты… и Рейтана продолжает разглагольствовать об этом без конца.
— Каждая линия на вашей карте должна иметь назначение. Именно по этим каналам течёт магия, и в них же она удерживается, — наставляет Рейтана, проходя между рядами, пока мы работаем. Она останавливается возле моего стола. Я не поднимаю голову, пока её указка слегка не постукивает по моим костяшкам. — Очистите линии, мисс Редуин, если не хотите, чтобы ваше применение карт оказалось таким же хаотичным, как эти наброски. Смотрите сюда…
Она подходит к одному из плакатов на стене и указывает на изящные завитки.
Эти рамки не имеют значения.
Слова весят на языке, но я удерживаю их при себе. Сегодня в голове прояснилось, и я не позволю эмоциям взять верх. Даже не заметила, насколько сильно болела голова, пока не съела два приёма пищи и не выпила три графина воды.
— А теперь мы… — Рейтана замолкает посреди фразы. Все поворачиваются, чтобы увидеть, что привлекло её внимание.
— Ректор, — произносит она и склоняет голову.
Но взгляд Каэлиса устремлён на меня, и от этого у меня в животе появляется тяжесть, словно проглотила свинцовый шар. Его внимание скользит к профессору, и выражение на лице меняется, превращаясь в вежливую маску.
— Простите за прерывание, Главный Преподаватель, — произносит он, чуть склоняя голову — максимум уважения, которое можно ожидать от принца. — Мне необходима леди Клара Редуин.
Все взгляды устремляются на меня. Я растягиваю губы в самодовольной улыбке, стараясь изобразить, будто всё это было ожидаемо. Хватаю сумку, запираю ящик стола и встаю, направляясь к нему.
— Леди Редуин, — мягко перебивает меня Рейтана. Я на мгновение останавливаюсь. — Поскольку вы пропустите последний час занятия, прошу вас наверстать его сегодня после обеда.
— Она будет со мной до конца дня, — вставляет Каэлис. Я с трудом сдерживаю желание скривиться.
Улыбка Рейтаны становится чуть шире, а в её взгляде вспыхивает раздражение.
— Какое счастье — ученице так часто доводится проводить время с самим ректором.
— Прошу прощения, у нас много дел в преддверии свадьбы, — говорит Каэлис, обвивая меня рукой за талию, будто защищая.
Не морщься, — приказываю себе, стараясь, чтобы улыбка не исказила лицо.
Студенты переглядываются так явно, что я почти читаю их мысли. Если слухи обо мне и Каэлисе раньше были неприятными, то теперь станут невыносимыми. Но так даже лучше, убеждаю себя. Пусть слухи гуляют, пусть все поверят, а потом им это надоест, и мне больше не придётся поддерживать этот фарс.
— Леди Редуин, прошу найти меня при первой же возможности, чтобы мы назначили дополнительное занятие.
— Разумеется, Главный Преподаватель, — киваю я, и Каэлис провожает меня прочь. Я жду, пока мы не отойдём достаточно далеко, чтобы нас точно никто не услышал, и только тогда спрашиваю:
— И что тебе от меня нужно на этот раз?
Я ожидаю, что причина будет какой-нибудь прихотью, вызванной скукой принца. Но я сильно, очень сильно ошибаюсь.
— Первый принц Орикалиса вновь решил появиться без предупреждения.
И на этот раз… он просит тебя.