В ответ я лишь смеюсь:
— Ты нелеп. Почти поверила в эту твою «неизвестную правду» о Дураке.
Каэлис делает шаг вперёд, сокращая расстояние, между нами. Мой смех гаснет под ледяным взглядом его бездонных, поглощающих глаз.
— Это не шутка. И ты это знаешь.
— Нет. Я не знаю, о чём ты вообще говоришь.
— Знаешь. Просто ты отказываешься в это верить. Закрылась от этого. — Его губы кривит раздражённая тень. — Ты… невероятна, Клара.
Будто ему противно, что он вообще сказал это вслух. Если бы не углубившаяся морщина на его лбу, я бы решила, что он просто издевается. Но отвращение к самому себе за то, что он меня похвалил? Вот это я ожидала. А значит… комплимент был искренним?
— Но… — Я буквально чувствую, как в воздухе повисает это «но». Он не собирается быть настолько добр ко мне.
— Нет. — Его рука вздрагивает. На мгновение мне кажется, что он собирается коснуться меня. И от этой мысли тут же всплывает воспоминание о том, как я вцепилась в него раньше. Я с силой вытесняю его из головы. — Никаких «но». Ты действительно невероятна.
Он явно вынуждает себя признать это. Но… кажется, он говорит серьёзно. И я застываю в шоке. Он обходит меня.
— Твоё мастерство в черчении уступает разве что твоей невыносимой настойчивости. И тем более поразительно, как ты иногда сомневаешься в себе или сдерживаешь себя.
— Я не сомневаюсь в себе. И не сдерживаю себя, — резко разворачиваюсь к нему.
— Тогда докажи это и иди за мной.
Каэлис разворачивается и уходит, плащ взмывает в воздух, не давая мне вставить и слова. Я всерьёз подумываю просто проигнорировать его. Этот день я могла бы посвятить учёбе… после дополнительного часа мучительной тренировки с профессором Даскфлэймом. У меня есть в распоряжении вся библиотека Академии Арканы и любые чернильные инструменты, какие только пожелаю. Время спланировать побег с вечеринки Равина в Городе Затмений. Я могла бы искать путь, по которому сбежала Арина. Или продолжить наедаться и восстанавливать силы.
И всё же…
Я бегу за принцем и, заворачивая за дверной проём, едва не врезаюсь ему в грудь.
Каэлис смеётся — низко и глухо, наклоняясь вперёд так, что наши носы почти соприкасаются:
— Долго же ты собиралась.
С этими словами он снова разворачивается и идёт дальше. Похоже, мне остаётся только идти следом.
— Если ты с самого начала собирался показать мне этих своих «Старших», то почему не сказал раньше? — спрашиваю я вполголоса, идя с ним вровень.
— Мы были… слегка заняты. — Он выглядит так, будто знает: довод у него хороший.
— Мог бы упомянуть, до того, как я ушла. — Даже я понимаю, что сейчас звучит нелепо. Я ведь в Академии меньше двух дней. Но ненавижу давать Каэлису хоть малейшую поблажку.
— Прости, что посчитал более важным — накормить тебя в обед, а о разговоре подумал позже. — Как ни странно, в его голосе слышится искренняя забота.
— А потом передумал? — Теперь я стараюсь понять, как он вообще догадался меня искать.
— Тебя не было за обедом. И, учитывая твоё состояние, я не мог представить ничего хорошего, что могло бы помешать тебе поесть. — Последние слова становятся чуть жёстче. Я легко могу представить, как он встаёт из-за стола в зале и тут же уходит искать меня.
Почему я так тебе важна? — вопрос всплывает в голове неожиданно, без приглашения. Я не задаю его вслух. Уверена, он в очередной раз скажет что-нибудь туманное… про свою цель — получить для себя карту Мир.
За серией каменных ступеней, настолько истёртых, что прогнулись в центре, скрывается пустая комната — не больше, чем прихожая к строению за ней. Вся задняя стена — стеклянная, залитая тёплым светом позднего дня. Каэлис без промедления распахивает железные створки двери.
Я мельком видела это место снаружи — матовые окна зимнего сада примыкали к изящным аркадам окружающих коридоров. Но стоило мне оказаться внутри… всё вокруг замирает. На мгновение кажется, что сам мир остановился, чтобы вместе со мной насладиться солнечным светом.
— Что такое? — Каэлис остановился шагах в пятнадцати впереди. Его лицо застывает где-то между замешательством и раздражением.
— Давненько я не видела солнца. Настоящего. — Мои слова звучат тихо и мечтательно. В тот день, когда я сбежала из Халазара, небо было затянуто тучами.
— Это Эза запер тебя в Халазаре, не так ли?
Я снова смотрю на него.
— Это что, злость в голосе, Каэлис? — Его хмурый взгляд становится ещё мрачнее. Мой тон лёгкий, почти насмешливый. Будто я спрашиваю: Ты-то вообще какое право имеешь сердиться? — Ты что, начал испытывать ко мне… заботу? — Я склоняю голову набок. Вопрос звучит как вызов.
— Не забывай, ты мог вытащить меня из Халазара в любой момент.
— И что бы я с тобой делал? — Его рука сжимается в кулак, кожа перчатки издаёт приглушённый скрип. — Ты же сама видела охрану. Побег заключённой из Халазара сам по себе уже вызывает вопросы.
— Если бы ты освободил меня по приказу короны, это не был бы побег.
Каэлис цокает языком:
— В этом случае мой брат и отец захотели бы знать, почему я смягчил приговор какой-то случайной арканистке.
— У тебя ведь есть власть над Глафстоуном, верно? Не мог бы ты просто приказать ему молчать?
— Он подчиняется не только мне… и уж точно боится не меня одного. — Хотя по тону ясно, что Каэлис пытался стать тем, кого боятся.
— Нет, дело не только в этом… — шепчу я, пока в голове складывается новая картина. Я верю, что он говорит правду, но чувствую: причина глубже. Он ведь понимал, что, если бы просто забрал меня в ту ночь, я бы никогда не согласилась участвовать в его игре. — Ты хотел, чтобы я сбежала. Не только чтобы испытать мои способности… но, и чтобы всё красиво связать воедино.
Вспышка понимания в его взгляде — подтверждение: я права.
— Ты просто позволишь следам остыть, дождёшься, когда поиски окончательно сойдут на нет, и «убьёшь» Клару Грейсворд, что была заключена в тюрьме, — продолжаю я, делая шаг вперёд. — И, позволив мне сбежать, ты поставил меня в положение, где у меня нет выбора. Потому что в любой момент ты можешь раскрыть правду и вернуть меня обратно.
— И? — спрашивает он после долгой-долгой паузы.
Я открываю рот… и закрываю.
Каэлис смеётся. Низко и глухо, как раскат грома в горах. У меня холодеет кровь.
— Не делай вид, будто ничего не получаешь взамен. Всё-таки ты обручена с принцем.
— Я бы лучше умерла. — Я сжимаю кулаки.
— Это можно устроить, — пожимает плечами. — Или что похуже.
— Это угроза?
Каэлис склоняет голову набок, прищурив глаза:
— Это не угроза. Это напоминание. Будешь играть по правилам — получишь свободу в конце всей этой истории. Пока ты в Академии, я могу тебя защитить.
Вот ещё одна причина, по которой он не забрал меня из Халазара раньше. Я не могла быть принята в Академию Аркан до Фестиваля Огня. Он и правда меня защищает? Не успеваю я задуматься об этом, как он тут же напоминает мне, с кем я имею дело:
— Перейдёшь мне дорогу или дашь кому-нибудь повод усомниться, что ты моя давно потерянная невеста из знати — и отправишься обратно.
Я ни на секунду не верю, что он даст мне свободу. Что бы он ни задумал, уверен, он не хочет, чтобы об этом узнал кто-то ещё. А значит… как только я выполню его поручения, меня просто ликвидируют.
— Что ж, есть у тебя ещё какие-нибудь остроумные догадки насчёт моих махинаций? — Он небрежно поправляет ворот плаща. Вид у него такой, будто под этими слоями ему жарко. Я даже на мгновение подумываю дать ему попотеть, но сдерживаюсь.
— Нет, — отвечаю тихо.
— Отлично. — Он делает пару шагов вперёд и будто забывает о разговоре вовсе.
Мне сложнее отпустить тему, даже когда мы шагаем сквозь заросли знакомых и незнакомых растений. Пышные лианы с крошечными переливчатыми колокольчиками касаются моих плеч. Деревья с сияющими плодами светятся в тенистых уголках. Но ничто из этого не отвлекает меня.
Каэлис строил свою интригу два года — как минимум. Всё для того, чтобы оказаться в роли моего единственного защитника. Чтобы я была ему обязана… и зависела от него, как от последнего щита. Он сам идёт на риск, обходя своего отца, короля — не думаю, что Орикалис обрадуется, узнав, на ком «обручен» его сын.
Зачем же я ему так сильно нужна?
Меня отрывает от мыслей решётчатый забор, оплетённый виноградной лозой, и запертые ворота. Любопытство поднимает голову, когда Каэлис показывает мне, как сработать замком. Механизм не хуже мельницы, которую я видела прошлой ночью — пусть и гораздо меньше.
Внутри мы останавливаемся у массивного склепа, сложенного из обветренного камня. Его стены покрыты резьбой: горы, рассекаемые реками, бескрайние пустыни, равнины. На потёртых дверях выгравирован человек в движении, в шаге вперёд. А на крыше — завитки, сходящиеся в одну-единственную цифру, обрамлённую мраморными розами: ноль.
Дурак.
Каэлис ведёт нас внутрь. По спине пробегает холодок — воздух здесь куда прохладнее, чем в оранжерее. В центре удивительно простой комнаты стоит саркофаг с изображением женщины — не мужчины, как я ожидала, учитывая символику Дурака. Каменные карты разбросаны по её спокойному лицу, глаза закрыты в вечном сне. На лбу — массивный обруч с пятью гладкими выступами. Корона, которую я узнавала только по портретам короля Наэтора Орикалиса.
— Что это за место? — шепчу я.
— Всё, что осталось от последней королевы Ревисы, — тихо отвечает Каэлис, мягко касаясь края саркофага ладонью.
Королевство Ревиса — из той части истории, что лишь чуть ближе к реальности, чем миф о Дураке. Царство, что пало много веков назад, уступив место феодальным кланам и в итоге — дому Орикалисов. Но все рассказы о нём звучали как сказки. Я всегда знала, что крепость — это руины того самого королевства. Но…
— Я не знала, что её гробница здесь.
— Почему нынешнее королевство должно чтить своего предшественника хоть как-то? — произносит Каэлис, ведя рукой по каменной поверхности, пока не останавливается на кисти женщины. — Не волнуйся, я не собираюсь утомлять тебя никчёмной историей или показывать кости забытых королев. Только могущественные тайны.
Он нажимает на сияющий сапфир, инкрустированный в кольце на безымянном пальце. Это единственная деталь саркофага, не высеченная из серого камня. Где-то внутри раздаётся глухой щелчок. Саркофаг отъезжает в сторону по невидимым направляющим, открывая в полу проход со спускающейся вниз лестницей.
Мы начинаем спуск — по винтовым ступеням, всё глубже и глубже в сердце академии.
Тьма лестницы расступается, открывая просторное помещение. Толстые балки подпирают потолок, взмывающий так высоко, что разглядеть резьбу и цвета, танцующие под сводами, невозможно. Пол устлан мягкими коврами, приглушающими наши шаги. И всё же, даже без единого звука, почти все обитатели комнаты одновременно поворачиваются к нам.
Их семеро, освещённых светом, льющимся из высоких узких окон, пробивающих скалы, на которых стоит академия. За ними — море. Я никогда не видела его так близко. Но моё внимание приковано не к бурлящим волнам, а к трём мужчинам, развалившимся у камина в роскошных креслах. Я сразу узнаю Эзу и двух других — тех, кто напал на меня. Но паники не выдаю. Просто скольжу взглядом мимо, будто они мне безразличны.
В центре зала — множество столов и кресел, каждая зона будто для чего-то особенного: чтение Таро, игры, прорисовка карт. У одного из столов для инклинга стоит незнакомая мне женщина с двумя другими фигурами.
— Мирион? Сорза? — вырывается у меня.
— О, ты тоже здесь? — Сорза вскидывает голову от работы, удивлённая.
— Рад видеть, что ты к нам присоединилась, Клара, — тепло улыбается Мирион. — Я чувствовал, что так и будет.
— Что это за место? — заканчиваю я осмотр, остановив взгляд на тренировочной арене слева, где ещё один человек как раз выходит из стойки.
— Это Святилище Старших, — отвечает Каэлис. — Тайное пространство, где вы можете работать и развивать свои способности, не скрывая, что они выходят за рамки обычного ученика.
Значит, я не единственная, кто прятал свою силу… Вместо радости меня охватывает беспокойство. Я думала, у меня есть преимущество.
— Клара, знакомься — твои собратья по Старшим Арканам.
— Нас, кажется, не хватает человек двенадцать до полного набора, — замечаю я, до конца, не веря в происходящее.
— Да, конечно. Все двадцать два Старших Аркана просто чудом пробудились в течение трёх лет, чтобы попасть в академию одновременно, — с издёвкой говорит Эза, громко, чтобы я точно услышала.
Я сознательно его игнорирую.
— Остальные двенадцать прошли академию в своё время… а кто-то и вовсе раньше, чем она существовала официально, — поясняет Каэлис. — После окончания учёбы и присяги короне они были назначены на посты, как и любой выпускник Арканист.
Он поворачивается и направляется обратно к лестнице.
— Ты просто оставишь меня здесь? — ошарашенно спрашиваю я.
— Да-да, держись за полу плаща своего любовничка, — насмешливо бросает один из мужчин у камина. Его голос сочится презрением — и попадает прямо в больную точку. Не только во мне, но и в Каэлисе.
Взгляд принца тут же отрывается от меня и вновь устремляется в сторону нападавших. Его глаза становятся ледяными. Я встаю так, чтобы перекрыть его обзор, и смотрю прямо на них, с вызовом. Они правы. Я не могу зависеть от Каэлиса — тем более от него. И не буду. Не после всего, что он и его семья сделали со мной. То, что он сейчас якобы меня защищает — ничего не значит. Я ему не дорога. Я в безопасности ровно до тех пор, пока полезна ему. Единственные, на кого я действительно могу положиться, — моя семья из клуба «Звёздной Судьбы».
— Надеюсь, она действительно будет держаться за меня, — отвечает Каэлис, не отводя от них взгляда, хотя и приближается ко мне. Его внимание медленно переходит на моё лицо — взгляд, от которого у меня перехватывает дыхание. — В конце концов, она моя невеста.
Пальцы Каэлиса скользят от моего плеча к ладони, переплетаются с моими. Затем он подносит мою руку к губам. Наша недавняя беседа в оранжерее напомнила мне, насколько важен наш спектакль, если я хочу остаться в живых.
— Надеюсь, мы скоро увидимся, — добавляю я с лёгкой ноткой флирта в голосе, поддерживая игру. Когда он отпускает мою руку, я плавно провожу пальцами по его щеке, а затем едва касаюсь губ. Его кожа оказывается гораздо мягче, чем я ожидала. Глаза Каэлиса чуть расширяются. Моя улыбка, вначале немного натянутая, становится по-настоящему кокетливой.
В эту игру могут играть двое, — хочется сказать мне.
— С нетерпением жду, — произносит он низким голосом, с интонацией, от которой у любой женщины побежали бы мурашки по коже.
Когда он разворачивается и уходит, воздух становится ощутимо холоднее. Я замираю с рукой, всё ещё вытянутой вперёд — в том самом месте, где только что был он.
Проходит всего секунда — и я слышу, как за спиной кто-то стремительно приближается ко мне.