Финальное испытание проходит на той самой крыше, где погибла Кел. Теперь её покрывает тонкий слой снега, который местами тает под лучами дневного солнца. Как только мы выходим, взгляд Лурен мгновенно устремляется к месту, где её лучшая подруга сделала последний вдох. Мой — следует за ним. Я вспоминаю часы отмывания камня — усилия, что могли стереть кровь, но никогда не сотрут память. Даже несмотря на то что Вадуин весь сезон гонял нас в поединках, он всегда выбирал другие площадки. С тех пор мы сюда не поднимались.
Я кладу ладонь на плечо Лурен и шепчу:
— Ты справишься.
— Сделай это ради неё, — отвечает она моими же словами и лишает меня дыхания. Я вновь в её комнате, отдаю этот совет. Вновь в библиотеке, где Лурен возвращала долг — дарила мне поддержку, какую никто другой не мог.
— Мы сделаем это ради них, — клянусь я. Я сильно сжимаю её плечо и отпускаю. Лурен кивает. Никогда прежде я не видела её такой решительной.
Мы движемся вместе с остальными посвящёнными, собираясь у одного конца крыши. Другим студентам разрешено наблюдать за финальным испытанием — их собственные зимние экзамены уже позади. Весь преподавательский состав тоже здесь.
И Каэлис.
Мой взгляд цепляется за него. В его глазах бушует ураган эмоций. Вспышка тревоги. Гордость, перемешанная со страхом. И ещё — восхищение. Всё, чего я жаждала видеть неделями, что он скрывал от меня за стенами молчания. Почему я вижу это только сейчас? Почему он рискует тем, что все тоже это заметят?
Это часть игры. Он выглядит так, будто ему не всё равно лишь потому, что на нас смотрят. И только. Я пытаюсь убедить в этом своё сердце, бьющееся слишком быстро. Он хочет, чтобы они видели в нём заботу. Это всё тот же бесконечный спектакль.
Объявление наших текущих результатов возвращает меня в реальность, и я насильно выталкиваю Каэлиса из мыслей. Никаких отвлечений.
Меня радует, что мои баллы выводят меня ближе к вершине списка. Несмотря на своё отчаяние, Лурен держится в середине — вместе с Дристином. Это значит, что, хотя она и провалила одно испытание, её блестящий результат в чтении карт впечатлил даже экзаменаторов, и это многое говорит студентам. Сорза продолжает удивлять — она в верхних строчках рейтинга, рядом с Алор. Хотя Алор почти не смотрела в мою сторону за время испытаний, я надеюсь, она сочтёт мою помощь ценной и всё же продолжит копаться в записях Клана Башни, как я просила. Арины больше нет. Но загадок осталось слишком много: смерть матери, Сайлас, и ещё целая сеть вопросов, где ресурсы Алор могут оказаться бесценными.
Один за другим посвящённые выходят на дуэльную полосу. Три пары одновременно. Каким бы сильным ни был каждый, половина провалится. В поединке может победить только один. Шёпот прокатывается над крышей, словно волна. Даже снегопад кажется оглушительным, пока мы все замираем в ожидании, когда Вадуин объявит первый бой.
Наблюдая за другими, я оцениваю их силу по-настоящему. Сорзу я знаю досконально — с ней я тренировалась не раз. А вот Дристин завораживает: его стиль прямой, но в то же время изящный, текучий, без лишних движений. Алор — точная, смертельно выверенная, использует минимум карт, но каждая — словно клинок.
Неудивительно, что меня оставили в последнюю группу. Лурен выходит со мной, её соперник — Фирн. А напротив меня, как и обещал, становится Эза.
Пробираясь к своей позиции, я бросаю ещё один взгляд на Каэлиса. Его кадык дёргается в резком глотке. Я едва удерживаю насмешливую улыбку.
«Не волнуйся, у меня всё под контролем», — стараюсь сказать взглядом.
«Ты уверена?» — отвечают его глаза.
Я разрываюсь между желанием отчитать его за эту тревогу и тем, чтобы заверить, что всё будет хорошо. Давно никто новый в моей жизни не смотрел на меня с таким беспокойством. Семья Звёздной Судьбы всегда была рядом, там сомнений нет. Но все остальные — на расстоянии пропасти. Я никогда никого не подпускала так близко, чтобы увидеть в их взгляде тревогу за меня.
Я одариваю Каэлиса последней ободряющей улыбкой и разворачиваюсь к Эзе. Мир сжимается до размеров нашей дуэльной полосы. Всё остальное сгорает в нашем взаимном отвращении. Мои пальцы зудят от ощущения силы, поднимающейся во мне. Колода, пристёгнутая к бедру, кажется втрое тяжелее обычного.
— Готова? — спрашивает Эза.
— Гораздо больше, чем ты. — Я хрустну пальцами. — Как там твоя челюсть?
Его надменная ухмылка сползает в мрачную гримасу. Я улыбаюсь ещё шире. Ненависть между нами могла бы растопить снег. Я затаиваю дыхание, мышцы натянуты до предела.
Голос Вадуина звучит так, будто обращён только к нам двоим:
— Начали!
Мы бросаемся друг на друга одновременно.
Эза сразу играет Туз Жезлов. Из колоды на его бедре вырывается огненный шар. Я думала, он попытается использовать свой Старший Аркан и сыграть на психику. Но я только рада встретить его удар на равных. Если бы не нужно было сдерживаться, изображая обычную посвящённую, я бы ответила Семёркой Жезлов — щитом.
Вместо этого я бросаю Четвёрку Монет. Четыре золотых диска окружили меня, закружились вверх. Снег превратился в дождь, заливая арену и гася пламя, прежде чем оно добралось до меня.
Эза столь же быстр, как я и ожидала. Он призывает Туз Кубков, перехватывая контроль над водой. Взмахом руки он останавливает дождь в воздухе. И, чего я точно не ждала, капли мгновенно сжимаются в ледяные копья.
Чёрт.
Он швыряет лёд прямо в меня. Я выдёргиваю Тройку Жезлов. Жар карты вспыхивает щитом, останавливая первую волну. Остальное я прохожу на скорости и лёгкости, что даёт карта — защита в пути.
Прыгая в сторону, я пускаю в ход Четвёрку Кубков. Туман сгустился вокруг его головы, замедлив движения. Эза пытается стряхнуть его, но пошатывается. Я прижимаю к земле свой Туз Кубков. Вода на крыше трещит и замерзает, хватая его за щиколотки.
Не теряя ни секунды, я играю Пятёрку Мечей. Моя рука сжимает рукоять клинка, жаждущего крови. Я бросаюсь вперёд так стремительно, что даже Эза не успевает — его глаза расширяются от неожиданности. Но шок приносит ему ясность, и ещё одна карта вылетает из колоды.
Туз Монет — умно. Из камня крыши взметнулись колонны. Я обошла почти все, но одна ударила в голень. Я споткнулась и вскрикнула.
Студенты закричали, раздались восторженные возгласы. Как и во время Церемонии Чаши, им нужен спектакль. Они жаждут боли и крови.
Стиснув зубы, я рванулась дальше, преодолевая боль. Кровь брызнула на снег, когда я вонзила клинок. Попала, но лишь скользнула по его боку. У Эзы уже был собственный меч. Мы сцепились рукоять к рукояти. Теперь это битва не только магии, но и силы.
— Ты правда думаешь, что сможешь меня победить? — рычит он. — Такая грязь, как ты?
— Я не думаю. Я знаю. —
Он высвобождает одну руку из мёртвой хватки на рукояти клинка. Это даёт мне преимущество. Но едва я поднимаю меч для нового удара, как из его колоды вырывается Пятёрка Монет. Я не успеваю толком осознать происходящее, как мой меч исчезает.
Эза кружит своим клинком в воздухе, а я отшатываюсь назад под возгласы и крики студентов и преподавателей. Я слишком занята уклонением от его ударов, чтобы заметить следующую карту вовремя.
Туз Жезлов — ослепляющий белый огонь, взрыв жары и света. Он использует его как щит. Я успеваю уловить лишь мгновение, потому что нахожусь слишком близко.
И тогда — Восьмёрка Кубков. Невидимая волна обрушивается на меня, холодная, как воды вокруг Халазара. Я качаюсь. Он спрятал старшую карту за вспышкой Туза Жезлов. Чёрт. Я не ожидала, что он рискнёт применить карту выше пятёрки. Грубый просчёт. Особенно с моей стороны — я даже не продумала, как сама могла бы провернуть то же самое.
Что он отнял у меня? Восьмёрка Кубков лишает навыка, памяти — чего-то, что ты знаешь.
Ответ приходит, когда Эза снова атакует. Мои шаги сбиты, тело не слушается так, как раньше. Все мысли о контратаках пропадают.
Ублюдок! Мне приходится изо всех сил сдерживать себя, чтобы не сорвать маску и не выложить на арену все карты, что я начертила за последние семь с лишним месяцев. Но я знаю: стоит это сделать, и он тут же обратит это против меня. Он использует любое моё движение, чтобы посеять сомнения.
Его кулак врезается в меня, и я лечу в сторону, вращаясь. Кажется, я слышу, как он шипит:
— Расплата.
Кровь стекает из рассечённой губы. Эза идёт на меня снова, с клинком. Я уклоняюсь — неловко, но всё же успеваю. Новый удар, новый шрам. Я — жалкое зрелище в поединке, пока его магия не выветрится или пока я не успею сыграть что-то…
— Сдавайся, Редуин, — перебивает мои мысли Вадуин. — Достаточно.
Ублюдок. Я сжимаю зубы.
— Да, сдавайся! — Эза смеётся, в его глазах пляшет безумный огонь. Он бросается снова. На этот раз клинок полосует мне руку, и я, пошатываясь, хватаюсь за рану. Толпа ахает и ликует, пока он приближается ко мне шаг за шагом.
— Я ещё не закончила. — Пусть я и лишилась знания боевых приёмов, карты всё ещё со мной. Но что сыграть, чего я не пробовала? Я бросаю Четвёрку Мечей — кожа на голени стягивается, потом ещё одну — для руки. Жалкая латка рядом с тем, что способна Королева Кубков, но хотя бы так.
— Посмотрим, — Эза меняет стойку. Он готовится к новому удару.
В дуэли, как эта, я не смогу одолеть Эзу грубой силой, пока я ограничена в выборе карт, а он играет без правил. И не смогу победить мастерством — он отнял его у меня.
Значит, остаётся одно: безжалостный, хаотичный, сокрушающий шквал.
Двойка Монет даёт арканисту возможность удерживать сразу два заклинания. Для большинства это незаменимая карта. Мне она редко нужна — мои собственные силы и так позволяют многое. Но я выбрасываю сразу три Двойки Монет, усиливая эффект ради тех, кто наблюдает. Пусть думают, что всё дело в картах.
Эза слишком увлечён атакой, чтобы заметить или задуматься.
Тузы.
Я играю все Тузы сразу.
Из земли вырываются лозы, оплетают его руки. Пятёрка Мечей вываливается из пальцев, клинок глухо падает. Лёд сковывает его щиколотки. Огонь лижет руки, обжигает уши. Ветер хлещет по лицу, вырывая слёзы из глаз. Все стихии бушуют разом.
Теперь я призываю Пятёрку Жезлов. Смущение и хаос захлёстывают его разум. Я давлю ещё сильнее, хотя усталость уже тянет к земле.
Эза беспомощен. Пленён. Остался один клинок, одна Пятёрка Мечей в моей колоде.
Я шагаю к нему, крепко удерживая силу. Сжимая кулак, резко дёргаю вниз — и он, словно за ворот, падает на колени. Я едва держусь на ногах, измотанная, но стою. Нависаю над ним.
— Сдавайся, — приказываю.
— Никогда, — рычит он. Пальцы дрожат, но этого достаточно, чтобы Пятёрка Кубков затмила мой разум.
Вспышки Арины. Она умирает в одиночестве, кричит от боли. Её голос: Мы найдём убийцу матери вместе. Мы достанем этих королевских ублюдков. Я буду с тобой до конца.
Боль обрушивается, накрывает. А за ней — воспоминание о словах Бристар: Он обманывает тебя. Каэлис хранит тайны. Он предаст тебя.
Даже когда сомнения крутятся вихрем, я не отпускаю клинок. Я удерживаю стихии, что держат Эзу на коленях. Я поднимаю оружие.
Эза видит движение.
— Ты… Как?
Я знаю, что он хотел спросить.
— Я сомневаюсь в мире. Боюсь того, чего не могу контролировать. Но я не сомневаюсь в себе. И не боюсь единственного, над чем у меня есть власть: над собой.
Я подношу клинок к его горлу.
— Но… но я же лишил тебя умения сражаться.
— Чтобы убить мужчину на коленях, знание не нужно. — Я провожу остриём по его щеке. Клинок Пятёрки Мечей не исчезнет, пока не вкусит кровь. Теперь я могу развеять его сама. — Сдавайся или умри.
— Достаточно! — голос Вадуина разрезает воздух, тяжёлый и недовольный. — Леди Клара Редуин одержала победу.