В то утро Лиррия напомнила им, что ровно через три дня они отправятся за драконами. Такое забудешь! Чем ближе подходил этот день, тем больше Эйми казалось, что она катится вниз с холма, всё быстрее и быстрее, не в силах остановиться. Тренировки Лиррии стали ещё жёстче. Она выбирала маршруты для бега в два раза длиннее и в сотню раз круче: не каждый горный козёл смог бы его преодолеть. Будущим Всадницам не всегда давали сделать передышку перед очередной тренировки. Сегодня вечером у Эйми на челюсти красовался расплывающийся синяк, в том месте, куда Хайетта ударила её тренировочным мечом.
Пока Лиррия кричала на них, её дракон Миднайт наблюдала за ними. Её фиолетовая чешуя переливалась на солнце, обещая всё, что они могли бы получить, если бы только были достаточно сильны.
Вместо того чтобы беспокоиться о том, что она не готова и есть большая вероятность того, что её выпотрошат, Эйми пыталась думать не только о месте гнездования. Она мечтала о том, какого цвета будет её дракон. О том, каково это — иметь такую глубокую связь с таким удивительным существом. Она попыталась представить, каким невероятным выглядел бы мир с неба.
Хотя прошло всего три дня.
Она прошла под большим шаром дыхания дракона, свисавшим с потолка туннеля, и на следующей развилке повернула налево. В этом туннеле располагалось большинство комнат Всадниц. Эйми не терпелось поскорее забраться в свою маленькую пещерку и рухнуть на кровать. Её день прошёл в режиме нон-стоп. К концу её мышцы были словно подвешены к железным гирям, а лёгкие словно сдавило изнутри.
— А вот и мой детёныш дракона.
Эйми подняла глаза и с удивлением увидела Лиррию. Всадница стояла, прислонившись к двери, скрестив ноги в лодыжках. На выступе справа от двери Эйми стояла маленькая сфера дыхания дракона, и её мерцающее пламя подсвечивало Лиррию. Её длинная коса отливала медью. Чёрная рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, открывая Эйми соблазнительный вид на веснушчатую кожу. Идеальная кожа без единого пятнышка. Чёрные брюки были плотно облегающими и заправлены в чёрные сапоги до колен. Это был мужской наряд, но Лиррия носила его с женственным оттенком.
В течение многих лет Эйми любила Нианну и всегда искала другую девушку, когда тётя выгоняла её в город. Её желудок переворачивался каждый раз, когда она замечала длинные светлые волосы, отчаянно надеясь, что это будет Нианна, но в то же время страшась увидеть девушку, которую любила. Теперь, оглядываясь назад, Нианна казалась невыразительной, её волосы были такими идеальными, что казались скучными, а щёки с ямочками — слишком детскими. Лиррия была уверенной в себе женщиной, и Эйми находила это более привлекательным.
Вид Лирии, прислонившейся к двери её спальни, всколыхнул в Эйми самые разные мысли, которые она с усилием отодвинула на задний план.
— Пойдём, — сказала Лиррия, отталкиваясь от двери в комнату Эйми.
— Куда? — спросила Эйми, с тоской думая о своей маленькой кроватке и уютных одеялах.
— У меня есть для тебя дополнительная тренировка, — Лиррия улыбнулась так, словно это хорошая новость. — Следуй за мной.
Она шагнула вперёд, взяла Эйми за руку, развернула её и потащила по коридору. Через несколько шагов она отпустила руку, но от внезапного прикосновения Эйми всё ещё не могла прийти в себя. Никто никогда не прикасался к ней.
Она поплелась за Лиррией, стараясь не обращать внимания на то, как тесно сидят на ней брюки. Они петляли по туннелям Антейлла, пока не дошли до места, которое Эйми не узнала.
— Оружейный склад, сюда, — объяснила Лиррия. — Я подумала, мы могли бы немного потренироваться внутри. Тебе определенно нужно улучшить работу ног. Я могла бы наступать тебе на пятки в половине наших спаррингов, но меня останавливает мой переизбыток доброты.
Лиррия улыбнулась через плечо. Несмотря на усталость, Эйми улыбнулась в ответ.
Дверь в оружейную была открыта, и Лиррия мягко втолкнула Эйми внутрь. Отпустив её руку, она отступила в коридор и взяла два шара с ближайшего выступа. Сердце Эйми бешено колотилось в груди. Она стояла в холодной темноте оружейной, дрожа от волнения и нервозности. Она всё ещё чувствовала покалывание в том месте, где пальцы Лиррии касались её кожи. Она наблюдала, как Лиррия поместила два шара посередине комнаты, примерно в трёх футах друг от друга. Жёлто-оранжевый свет заливал нижнюю половину комнаты и отбрасывал тени до потолка.
Эйми стояла в нерешительности, спрятав руки за спину, и перебросила волосы через левое плечо, чтобы скрыть эту часть лица. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но это никак не помогло остановить бешеное биение в груди.
Лиррии было двадцать пять, на восемь лет больше, чем Эйми, и из-за этого, а также из-за того, что у Лиррии был больший опыт Всадницы, Эйми иногда чувствовала себя ребёнком рядом с ней. Она пыталась убедить себя быть спокойной и вести себя по-взрослому. И перестать думать о поцелуях.
Лиррия шла в темноте по краю комнаты, её шаги были лёгкими, уверенными и точными. Трудно было сказать наверняка из-за теней, отбрасываемых на её лицо, но Лиррия, казалось, улыбалась ей, не широкой улыбкой, а лёгкой лукавой усмешкой. У Эйми защипало в животе, но она попыталась не обращать на это внимания.
Лиррия медленно сняла со стойки два ятагана, на лезвиях которых плясал отражённый драконий огонь. Эйми удивлённо ахнула. Это были настоящие мечи. Три долгих месяца новобранцы тренировались на деревянных клинках. Они ещё ни разу не прикасались к настоящему оружию.
Лиррия быстро перебросила один, затем другой меч в Эйми. Эйми инстинктивно поймала оба меча в воздухе. Рукояти были удобны для её ладоней, и она слегка сжала их, чтобы почувствовать баланс мечей. На ощупь они были намного лучше, чем тяжёлые тренировочные клинки. Она вытянула обе руки в стороны, открытые и готовые к бою. Лиррия вытащила две из ножен для себя и повернулась лицом к Эйми, её клинки были небрежно закинуты за голову.
Шары с изображением дыхания дракона сияли на полу между ними, и Лиррия указала на них кончиком меча.
— Если ты наступишь на один из них, и он сломается, то прожжёт твои ботинки и кожу насквозь. И, о, искры, это будет так больно, как ты никогда не испытывала.
Эйми подумала, что это может быть своего рода тест, который может оказаться пустяковым, и Хайетте тоже придётся пройти его. Она поклялась, что не потерпит неудачу.
Она думала, что, возможно, Лиррия сначала не будет торопиться, не желая рисковать ранить её за три дня до поездки к месту гнездования. Она ошибалась. Лиррия атаковала с молниеносной скоростью.
Она перепрыгнула через шары, её клинки со свистом опустились вниз. Эйми едва успела поднять свой клинок, чтобы блокировать удары. Сталь заскрежетала, Эйми ахнула, а Лиррия рассмеялась. Какое-то мгновение они стояли так, Лиррия пристально смотрела на неё поверх их скрещенных мечей, на её лице всё ещё играла лёгкая улыбка. Затем она отпрыгнула назад, приземлившись в первой стойке, отведя левую ногу и клинок назад, а правую ногу и клинок выставив вперёд. Она приподняла каштановую бровь, глядя на Эйми.
«Ладно» — подумала Эйми. Атака Лиррии придала ей уверенности в себе; конечно, Лиррии было бы легче, если бы она думала, что Эйми ещё предстоит чему-то научиться. Тот факт, что она яростно атаковала, должно быть, означал, что она считала Эйми была хороша.
Руки и ноги Эйми плавно перетекли в стойку для атаки, ступни прижаты к земле, ноги согнуты, клинки подняты, она готова к прыжку. Она прыгнула вперёд, её мышцы инстинктивно двигались, а разум двигался вдоль её клинков. Её ятаганы сверкали в свете дракона, когда она наносила удары сверху вниз, проверяя Лиррию, ища лазейку. Её ноги танцевали, она всегда была в движении, ни на секунду не останавливаясь. Было удивительно держать в руках настоящие мечи, они были такими лёгкими. Клинки стали продолжением её рук, она наносила быстрые удары, её движения были слишком быстрыми, чтобы за ними мог уследить глаз. Долгие часы тренировок начали сказываться.
Лиррия отражала каждый её удар, отводя клинки в сторону, не атакуя, а просто защищаясь и не давая ей возможности открыться.
Они танцевали этот смертельный танец среди теней и мерцающего света, скованные сталью. Она прижала Лиррию к себе, пытаясь подтолкнуть её к сферам, чтобы заставить Лиррию смотреть под ноги. Пятка Лиррии задела сферу, но она взмахнула ногой и пнула сферу в Эйми. В середине замаха Эйми пришлось перепрыгнуть через катящийся шар и пригнуться, когда она приземлилась; клинок Лиррии просвистел у неё над головой.
Она снова бросилась в атаку, нанесла низкий удар, затем развернулась в сторону, целясь в бедро Лиррии. Всадница тоже развернулась и прицелилась в незащищённый бок, но Эйми перехватила клинок Лиррии своим, и скрежет металла эхом разнесся по комнате.
Внезапно Эйми почувствовала, что удары стали сильнее, заставляя её двигаться быстрее, крутиться, изворачиваться. Она перехватила правый ятаган Лиррии левой рукой и ударила правой вперёд, целясь в левое плечо. Лиррия была слишком быстра. Она отбила атакующий клинок Эйми в сторону и мгновенно оказалась под защитой. Эйми почувствовала давление на рёбра и, опустив взгляд, увидела, что клинок Лиррии прижат к её боку. Всадница покачала головой, но всё ещё улыбалась.
— Мертва, — прошептала она.
Они были так близко, что Эйми чувствовала сладкий аромат Лиррии. Она видела капельки пота, выступившие на лбу Лиррии и на крошечных волосках над её верхней губой. Она застыла, но не от страха, что только что провалила тест, а от того, что была так близко к Лиррии, и от шквала эмоций, которые бушевали в её голове.
Сабли Лиррии зазвенели по каменному полу, когда она их уронила. Она намеренно выпустила свои; Эйми в шоке уронила свои, когда Всадница притянула её к себе и прижалась губами к её губам. Их языки переплелись. На вкус Лиррия была как яблоки. Волнение и нервозность взорвались в груди Эйми подобно фейерверку. Она не могла до конца поверить, что это происходит наяву. Лиррия притянула её к себе, и Эйми отдалась своему первому поцелую, страстно желая, чтобы он продолжался. Наконец они оторвались друг от друга, и Лиррия улыбнулась ей.
— Но в мой первый день здесь ты сказала, что я неестественная, — сказала Эйми, слегка запыхавшись.
Лиррия пожала плечами.
— Я передумала.
— Но разве тебя не беспокоит моя кожа?
— Нет, сейчас я этого не замечаю.
Затем она взяла Эйми за руку и потянула в тень в дальнем конце комнаты.
Лиррия наклонилась ближе, откинула волосы Эйми в сторону и поцеловала её в шею. Её губы были тёплыми, а пряди волос щекотали щеку Эйми. Ощущения были восхитительными. Затем внезапно Лиррия подкосила ноги, и Эйми упала. Она ахнула, ударившись об пол, но боль длилась всего секунду, затем Лиррия оказалась сверху, и их губы снова соприкоснулись. Эйми снова ахнула, но на этот раз от удовольствия, когда рука Лиррии скользнула ей под рубашку. Нервы сдали, унесённые волной новых волнующих ощущений. Всё это было невероятно, головокружительный всплеск эмоций и новых ощущений.
Позже, когда они одевались, Эйми была в таком восторге, что сомневалась, что даже полёт на драконе доставил бы ей такое же удовольствие. Они сидели, прислонившись спинами к жиле сверкающего фиолетового кварца, и Эйми вытянула ноги перед собой. Их ятаганы лежали на полу пещеры, там, где они их бросили, и пламя из сфер дыхания дракона отбрасывало блики на сталь.
Рядом с ней Лиррия поправляла сережку, запутавшуюся в её волосах. Эйми поцеловала Лиррию в ушко, ощущая вкус её нежной кожи. Она хотела сделать это снова.
— Почему Всадницы носят только одно украшение? — спросила Эйми.
Лиррия в замешательстве огляделась.
— Тебе ещё никто об этом не говорил?
Эйми не хотела признаваться или, возможно, указывать Лиррии на то, что с ней вообще почти никто не разговаривал. Хайетта упоминала об этом, но, поскольку Эйми не удалось подружиться с тихой девочкой, она не смогла попросить рассказать эту историю. Вместо этого она покачала головой.
— Дайренна — именно та женщина, с которой хочется поговорить на уроках истории, но это традиция Небесных Всадниц с незапамятных времён. Думаю, это как-то связано с тем фактом, что Келли надевала украшения всего один раз. Думаю, браслет.
— Это был какой-то особенный браслет?
— Не знаю, — пожала плечами Лиррия. — Когда ты станешь Всадницей, ты получишь украшение, но это не может быть то, что ты выберешь сама. Это должна быть другая Всадница, которая выберет и купит его для тебя.
Эйми посмотрела на серьги Лиррии. Ей нравились эти маленькие серебряные цветочки с сердцевиной из лазурита.
— Кто подарил их тебе?
Лиррия улыбнулась:
— Яра. Она подарила их после моего первого задания по защите каравана, направлявшегося в Таумерг. Тогда я убила двух Гельветов. А Миднайт ещё одного.
Эйми задумалась, от какой Всадницы она получит своё украшение. Она надеялась, что это будет Лиррия. Возможно, после её первого полёта. Может быть, они улетели бы в укромное местечко на горных вершинах, чтобы снова раздеться, а потом Лиррия нежно поцеловала бы её, а затем подарила бы украшения своей Всаднице.
Эйми подтянула ноги к себе и обхватила колени руками. Она не совсем понимала, что должно было произойти сейчас. Лиррия, стоявшая рядом с ней, перекатывала в ладони один из шаров дыхания дракона.
— Зачем ты совершила восхождение? — выпалила Эйми.
Лиррия перестала вращать шар, и Эйми тут же забеспокоилась, что сказала что-то не то. Она не хотела портить этот момент.
— Можешь не отвечать, — быстро добавила она. — Дайренна не ответила, когда я спросила у неё.
Лиррия провела пальцем по синяку на щеке Эйми. Она слегка надавила, заставив Эйми поморщиться, а затем запечатлела несколько нежных поцелуев на покрасневшей коже. Кожу Эйми покалывало.
— Почему тебя так сильно волнуют причины, по которым люди совершают восхождение? — спросила Лиррия, откидываясь назад и продолжая целовать её.
Эйми хотелось забыть об этом вопросе, схватить Лиррию, поцеловать её, снова раздеть, но она не была уверена, как заставить себя быть такой смелой. Она решила поговорить.
— Я… ну, думаю, теперь понятно, почему я поднялась на вершину, — Эйми махнула своей изуродованной рукой. — Но здесь, наверху, больше нет таких уродов и изгоев, как я. Поэтому мне было интересно, что заставило их захотеть покинуть город. Любой из нас мог погибнуть на скалах, так что, я думаю, нужно быть очень отчаянным, чтобы рискнуть.
— Знаешь, почему твои товарищи-новобранцы совершили это восхождение?
— Натин поднялась наверх, потому что её отец жестоко обращался с ней. Думаю, на её месте я поступила бы так же. Но я не знаю, что заставило Хайетту прийти сюда. Она не очень разговорчива.
— Ха… нет, она не очень разговорчива. Искры, я думаю, что даже Дайренна могла бы быть более разговорчивой, чем она.
Говоря это, Лиррия расплела свою косу. Она немного растрепалась. Эйми с вожделением смотрела, как Лира расчёсывает пальцами свои длинные волосы, а затем снова заплетает их в замысловатую косу из четырёх прядей.
— История Хайетты печальна, — продолжила Лиррия. — Она была ученицей ювелира, и довольно искусной, если судить по незаконченному ожерелью, которое она носит. Я легко могу представить, как она создаёт прекрасные украшения своими длинными, изящными пальцами. И у неё такое милое личико. Она могла бы носить свои изделия, и любой, кто увидел бы её, захотел бы что-нибудь заказать.
— Почему она бросила такую жизнь? — спросила Эйми.
— Она рассказала об этом Яре, когда прибыла. Она была первой из вас троих, кто совершил восхождение, — пальцы Лиррии всё ещё теребили её волосы. — Там был мальчик, и, судя по тому, как плакала Хайетта, она любила его. Они наслаждались жизнью, как это делают все люди, и Хайетта забеременела. Оказалось, этого было достаточно, чтобы лишить её возможности учиться. Что это за дурацкая система? Ей сказали, что она должна разобраться с проблемой, иначе её выгонят. Без завершения обучения ей не разрешат вступить в гильдию.
— Что она сделала?
— Она убила ребёнка. Взяла что-то и истекла кровью, — Лиррия сердито перебросила свою законченную косу через плечо. — Ты можешь себе представить, чтобы восемнадцатилетнюю девушку заставляли делать такой выбор? Она вернулась к ювелиру, но чувство вины снедало её. Поэтому она совершила восхождение.
Эйми представила бледное лицо Хайетты и её большие голубые глаза, которые всегда были такими грустными. Теперь она знала почему. Ей захотелось найти Хайетту и крепко обнять её.
— А что с её мальчиком? — спросила Эйми.
— Ха, он убежал. Не думаю, что она видела его снова до того, как поднялась наверх.
Эйми решила ещё раз попытаться подружиться с этой высокой, спокойной девушкой. Натин была слишком поглощена своим гневом, чтобы испытывать хоть какое-то сочувствие к Хайетте.
— А как насчёт тебя? Не расскажешь ли ты мне, почему ты совершила это восхождение?
— Искры, сегодня вечером у тебя полно вопросов, а я просто хотела немного расслабиться.
— Прости, я….
— Заткнись, птенчик, — приказала Лиррия, но при этом улыбнулась. Эйми снова почувствовала покалывание в животе. — Я забралась сюда, чтобы отомстить. Ты знаешь, что в Киерелле есть группа рабочих, которые обрабатывают поля?
Эйми кивнула. Она иногда видела их, когда они ехали в переполненных повозках в поля на северном склоне Кольцевых гор.
— Ну, такова была моя жизнь, — продолжила Лиррия. — Она не была ужасной, но и не была замечательной. Мой отец поощрял меня, мою сестру и двух наших братьев усердно трудиться и покончить с трудовой жизнью. Он мечтал, что его дети будут лучше его.
— Это хорошо, не так ли?
Эйми уловила нотку горечи в голосе Лиррии.
— Моя старшая сестра стала Небесной Всадницей. Она совершила восхождение, когда мне было тринадцать, а ей восемнадцать, и я так гордилась ею. Она прошла путь от прополки репы до полёта на драконе. А мой старший брат получил место в караване для семьи МанТурвен. Он совершил три путешествия по тундре туда и обратно, проявил себя, и, наконец, ему доверили возглавить собственную экспедицию. Искры! Это было даже недолгое путешествие, — Лиррия хлопнула себя по бёдрам. — Мы всего лишь доехали до промежуточной станции в Лорсоке, чтобы забрать немного оленьих шкур.
Лиррия замолчала, погрузившись в воспоминания. Эйми хотела взять её за руку, но не была уверена, что это можно сделать, поэтому решила говорить тихо.
— Его убили кентавры-Гельветы?
Лидия кивнула.
— И мою сестру. Она была одной из двух Всадниц, которым было поручено охранять караван. Гельветы убили их обоих.
— Мне очень жаль.
— Я поклялась, что отомщу Гельветам, и совершила восхождение. Мне было шестнадцать.
— А что насчёт другого твоего брата?
— В городской страже. Думаю, он прекрасно выглядит в одном их тех разноцветных плащей, которые они носят.
Лиррия улыбнулась, показав кривые передние зубы, и Эйми была рада это видеть. Она не хотела видеть Лиррию злой или расстроенной.
— Итак, детёныш дракона, — сказала Лиррия, хлопнув Эйми по бедру, — когда у тебя будет свой дракон, помни, что Гельветы — наши враги. В городе есть советники, которые настаивают на необходимости мира с племенами, но это драконьи уловки. Они не понимают опасности. Они никогда не были за пределами Кольцевых гор. Яра тоже считает, что с этими четвероногими убийцами можно заключить мир. Они с братом годами боролись за это, — Лиррия покачала головой. — Я люблю Яру, но она неправа. Как только ты станешь Всадницей, Месяц, мы отправимся в тундру, и ты сама увидишь, от чего мы защищаем этих наивных советников.
Эйми хотела спросить о Воинах Пустоты. Она хотела знать, почему существа, о которых она слышала только в рассказах, могли вызывать у Яры больше беспокойства, чем Гельветы. Но Лиррия снова поцеловала её, и мир растворился.