Норт
Следующие три дня казались бесконечным, они слились в одну вечность. Норт пыталась уснуть, но каждый раз перед глазами вставала кровь на животе Эхо, и она вскакивала в холодном поту.
Калико и другие брауни уже отдраили палубу, но Норт всё стояла у перил, не сводя глаз с того самого, теперь уже чистого места. Она пыталась навестить Эхо, но Дакс наотрез отказался везти ее к сирене.
Ее взгляд снова метнулся к Тик-Току. Он стоял на баке, в полном одиночестве, свесив руки через перила.
Дакс подошел к ней, с хрустом надкусывая грушу.
— Ты всё смотришь на капитана.
Норт пыталась поговорить с Тик-Током, но он был холоден, словно стал другим человеком. Он отвечал односложно и предпочитал есть в одиночестве в своей каюте. Она не злилась, она сама не понимала, что чувствует. Какие бы эмоции ни бушевали в ней, это были ее проблемы, поэтому она давала ему то личное пространство, в котором он, казалось, нуждался.
— Тебе стоит пойти и поговорить с ним, — предложил Дакс, когда Тик-Ток слегка повернул голову в их сторону.
— Я пыталась. — Она отвернулась и уставилась на противоположный борт пустого корабля.
— Его потеря. — Дакс пожал плечами, продолжая жевать.
— Удивлена, что ты еще не отправился развлекаться на Фрикс.
— Это единственное место, где мой член останется в штанах.
Норт слышала историю о местном клане женщин, которые заманивают незнакомцев в постель, а потом заставляют мужчин отрезать части своего тела, чтобы накормить их.
— Не смей говорить с ней о своем члене, — раздался низкий голос за спиной. Она не слышала, как подошел Тик-Ток.
Дакс усмехнулся и оттолкнулся от перил, оставляя их наедине в тишине.
— Итак… — произнесла она, ковыряя носком ботинка палубу и пытаясь решить, о чем спросить в первую очередь, глядя на его прекрасное лицо. Но он смотрел мимо нее — на паруса. — Боги, почему ты хотя бы не посмотришь на меня?
— Норт, ты…
Позади послышались шаркающие шаги. Она обернулась и увидела Респена, поднимающегося на борт. Выглядел он так, будто не спал вечность. Синие волосы спутались, под глазами залегли темные тени, а его обычно прямая спина ссутулилась.
— С ними обоими всё будет в порядке. — Респен выдохнул, и в этих словах было столько облегчения. — Она зовет тебя, Норт.
Тик-Ток коротко кивнул.
— Не давай ей гулять по городу. Это слишком опасно, да и меня там видеть не хотят. Приведи ее обратно, когда закончите, чтобы я мог поговорить с ней, прежде чем ты заберешь ее домой.
— Слушаюсь, капитан.
— И, Респен? Думаю, это и так понятно, но всё, что нужно тебе или Эхо, — ваше по праву. — Тик-Ток развернулся и зашагал к носу корабля.
Респен проводил его взглядом, словно хотел что-то добавить. Вместо этого он положил руки на плечи Норт и выдохнул:
— Я бы тоже не пустил тебя гулять по городу.
Судя по слухам, ей и самой не очень-то хотелось.
— Я совершенно не против. — Как только она закрыла глаза, ее обдало знакомым чувством падения, желудок подскочил, но на этот раз всё длилось лишь секунды.
Норт открыла глаза. Они стояли перед небольшим серебристо-золотым коттеджем, полностью сделанным из металла. Огромные валуны парили в воздухе, а кроны деревьев касались неба. Она оглянулась и ахнула. Они были на склоне горы, на самом краю обрыва — у нее закружилась голова, когда она посмотрела вниз на далекое подножие. Хижины и домики были разбросаны по всему склону, а в центре возвышался массивный дворец, каждый из трех ярусов которого сиял своим оттенком золота. Цвета переливались на солнце, и казалось, что дворец окутан волшебной пыльцой.
Респен постучал в дверь. Им открыл гном с белыми волосами до пояса и такой же длинной лохматой бородой. Гном едва доставал Норт до пупка, а его кожа была испещрена глубокими морщинами.
— Лу, я привел гостью к Эхо. — Респен пригнулся, переступая порог.
Лу подозрительно оглядел ее, пока она, склонив голову, шла за Респеном. В скромной гостиной пахло травами и чем-то затхлым. Когда Норт выпрямилась, потолок коснулся ее макушки. В углу стояло кресло-качалка, накрытое меховым одеялом. На соседнем столе теснились стеклянные бутылочки странных форм, наполненные разноцветными настойками.
— Сюда. — Респен продолжал идти в полуприседе, ведя ее к открытой двери.
Эхо лежала на полу на стопке шерстяных одеял. В углу стояла пустая кровать, слишком маленькая для кого-либо, кроме гнома. Эхо повернула голову, и на ее губах заиграла слабая улыбка. Рыжие волосы намокли от пота, на лбу выступили капельки испарины. Сирена выглядела изможденной, но в ней всё еще чувствовалась прежняя сила.
— Я оставлю вас наедине, — мягко сказал Респен. — Дайте знать, если что-то понадобится.
— Поешь что-нибудь, — велела ему Эхо.
— Ради тебя поем. — Он не сводил с Эхо глаз, пока не скрылся из виду.
Сирена перевела взгляд на Норт, продолжая улыбаться.
— Даже не спрашивай, как я. Такое чувство, будто меня пырнули ножом в живот.
— Я и не думала об этом спрашивать. — Норт улыбнулась в ответ и опустилась на колени рядом с подругой. — Почему ты никому не сказала о ребенке?
Эхо сделала несколько вдохов, прежде чем ответить:
— Не хотела, чтобы со мной носились как с хрустальной вазой.
— Ты вовсе не такая. — Норт взяла подругу за руку и осторожно сжала ее.
Эхо прикусила губу, в ее глазах заблестели слезы.
— В глубине души я боялась, что меня оставят. Что я больше не буду нужна Респену.
— Конечно, ты ему нужна!
— У меня никогда раньше не было никого, подобного ему. Он счастлив. Напуган до смерти, но счастлив. — Эхо помолчала. — Как только я поправлюсь, мы планируем вернуться на остров рядом с моим старым домом. Я не могу снова рисковать жизнью ребенка, живя на пиратском корабле. Но это не значит, что мы больше никогда не поднимемся на борт «Соблазнительницы».
— Я тоже отправляюсь домой после всего этого, — прошептала Норт, теребя подол платья. — Меня не будет на корабле, когда вы вернетесь.
Между бровями сирены пролегла складка.
— А ты хочешь остаться?
— Он не просил меня об этом. — Норт говорили, что она вернется домой, как только откроет портал для Тик-Тока. Но часть ее надеялась, что после всего пережитого он захочет, чтобы она осталась.
— Ты всегда можешь спросить его сама. — Эхо усмехнулась. — Помни, он раньше никогда не делал ничего подобного.
— Возможно. — Если она спросит, он может почувствовать себя обязанным согласиться, а она не хотела оставаться, если он не желает этого по-настоящему. Норт знала, что семья ждет ее, но сама уже не понимала, к чему стремится ее сердце.
Норт еще долго болтала с Эхо об их будущем, пока веки подруги не сомкнулись и ее дыхание не стало ровным. Стараясь не шуметь, Норт поднялась и вышла к Респену в гостиную. Он сидел на корточках у стены, перебирая настойки Лу. Гном прохаживался у полок, расставляя потрепанные книги по цветам.
Респен отставил флаконы и выпрямился.
— Готова?
— Да. — Она улыбнулась. — Спасибо, что привел меня к ней.
— Нет. — Он положил руки ей на плечи. — Это тебе спасибо, что спасла ее. Она рассказала мне, как ты отвлекла ту тварь и убила ее.
— Я бы сделала это для любого из вас.
— Я знаю, — тепло улыбнулся он. — Ну что, в путь?
Норт кивнула и закрыла глаза. На обратном пути ее снова мутило от долгого прыжка, а чувство падения всё не прекращалось, пока внезапно всё не замерло.
Когда она открыла глаза, вокруг сияла зелень. Мерцающая дорога из изумрудного кирпича, блестящие лавки, сверкающий дворец.
У ворот дворца Изумрудного города на них с Респеном уставились все стражники. Руки Норт задрожали, она быстро обняла пирата на прощание.
— Уходи!
С прощальной улыбкой он исчез в ту же секунду, когда стрела пронзила пустое место, где он только что стоял.
— Норт! — закричал знакомый голос. Кроу.
Она повернулась к нему, пока он опускал лук.
— Я в порядке. Ты всё еще здесь?
Бёрч был в своей каштановой форме, волосы в беспорядке. Он крепко обнял ее.
— Мы все здесь. Как только Кроу вернулся с известием, что нашел тебя, мы решили дождаться твоего возвращения. — Он прижал ее сильнее. — Жаль, что я не смог сделать больше на том празднике. Если бы я знал, что Тик-Ток придет…
— Всё хорошо. — Норт обняла его в ответ, понимая, что прежние чувства к нему исчезли. Она просто была рада видеть друга. — Со мной ничего плохого не случилось. — По крайней мере, по вине Тик-Тока или его команды, если не считать Ризмалу.
— Идем внутрь, пусть все наконец успокоятся. Твой отец и бабушка были просто невыносимы с тех пор, как тебя похитили. Даже после возвращения Кроу с новостями они продолжали неистовствовать.
Норт знала, что им было нелегко принять ее решение остаться на «Соблазнительнице». Со вздохом она пошла мимо цветочных садов во дворец. В холле было тихо, если не считать слуг, чистящих бархатные кресла. Увидев ее, они ахали и замирали, пока она шла мимо них в тронный зал.
Странно было видеть его пустым — в последний раз он был полон застывших фейри, которых Тик-Ток превратил в статуи.
— Подожди здесь, я позову твоих родителей, — сказал Бёрч.
Озма и Джек ворвались в двери прежде, чем он успел сделать шаг. Бриэль прижималась к груди Озмы, мирно посапывая во сне.
— Норт, мне так жаль. Я подозревала, что Тик-Току нужна именно ты, но раз у тебя не проявлялась магия, я была уверена, что ты в безопасности, — затараторила Озма, передавая Бриэль Джеку. Она обхватила Норт и прижала к себе. — Кроу рассказал нам всё… что ты сама захотела остаться.
Норт кивнула.
— Всё в порядке, Озма. Наоборот, я должна поблагодарить тебя, ведь именно там я открыла свою магию. Что касается Тик-Тока — он не злодей. Он прошел сквозь портал, чтобы спасти другой мир. — Она не стала раскрывать семье все его мотивы — это были его тайны. Норт опустилась на колени, достала из багажа красный камень и протянула его Озме. — Он хотел, чтобы это вернулось к тебе.
Озма приоткрыла рот, принимая камень. Джек нахмурился, он явно не верил, что Тик-Ток способен на бескорыстный поступок.
В тронном зале раздались торопливые шаги — вошли ее мать и отец вместе с Кроу. Телия сжала Норт в неистовых объятиях, ее округлившийся живот прижался к дочери.
— Я знала, что с тобой всё будет хорошо. — Она отстранилась и заправила прядь серебристых волос Норт за ухо. — Моя сильная, храбрая девочка.
Затем ее обнял Тин.
— Я чуть с ума не сошел от беспокойства.
— Я в порядке, отец. — Она обняла его в ответ. — Тебе не стоило так волноваться.
Тин склонил голову, изучая ее лицо, будто мог прочитать всё, что с ней произошло. Прежде чем он успел что-то сказать, в комнату вбежали дедушка и бабушка — всклокоченные волосы, незаправленные рубашки…
Боги. Норт почувствовала, как краснеют щеки при виде того, что явно прервало ее возвращение.
— Не могу поверить, что ты отправила Кроу домой после того, как он тебя нашел, — Рева сузила глаза и скрестила руки на груди.
— Мне нужно было найти себя. — Норт пожала плечами.
Взгляд бабушки смягчился.
— Всем нам время от времени это необходимо.
— Тик-Ток превращал тебя в камень? — спросил Джек.
После этого вопроса посыпались сотни других. Ей пришлось раз за разом объяснять, что с ней обращались хорошо и ни разу не использовали как садовое украшение.
Кроу, заметив, как она поникла, взял ее за руку и потянул к выходу.
— Думаю, Норт пора прилечь.
— Мне это было нужно, — прошептала она так, чтобы слышал только он.
— Я заметил, — усмехнулся он.
— Дальше я сама, Кроу, — сказала Телия, обнимая дочь за плечи. Она повела ее по длинной изумрудной лестнице вверх.
Норт молчала, пока мысли вихрем кружили в голове. Остаться дома? Или вернуться?
— Ты правда в порядке? Я могу что-то сделать? — спросила Телия, открывая дверь комнаты.
— Я… я уже скучаю по нему. — Она обнимала сегодня стольких людей, но сейчас ей была нужна мать. Она уткнулась в нее и разрыдалась — горькими, отчаянными слезами.
И она рассказала матери всё.
Этой ночью Норт вела войну с самой собой. Мать поняла всё, в чем она призналась. В конце концов, Телия сама когда-то покинула свой смертный мир, чтобы остаться в Оз с мужчиной, которого все боялись. Что бы Норт ни выбрала, мать поддержит ее.
Норт лежала в постели, вертя в руках компас Тик-Тока. Она не знала, что делать, но ведь выбор не означал, что она больше никогда не увидит дом. Был лишь один человек, которого она боялась ранить, который мог не понять.
В дверь постучали.
— Войдите.
Будто услышав мысли Норт, в комнату вошел Тин с хмурым выражением лица.
— Что этот ублюдок с тобой сделал? — потребовал ответа отец, присаживаясь на край кровати; матрас прогнулся под его мощной фигурой.
— Ничего. — Норт откинулась на изголовье.
— Ты другая. Я увидел это, как только ты вошла.
Она перевела взгляд на окно.
— Просто скучаю по морю, вот и всё.
— Будь честна со мной. — Его тон не терпел возражений. Он читал людей как открытую книгу, а ее — особенно.
Выдохнув, она повернулась к нему.
— Я скучаю по нему. По Тик-Току.
Он прижал руки к голове, затем опустил их на колени.
— Я так и знал. Я видел этот взгляд. Грусть. Тоска. Это заклятие? Скажи мне, что это оно, и мы найдем кого-то, кто его снимет. — В глазах отца была не злость, а тревога. Огромная тревога.
Норт прижала руку к груди, там, где под тканью ночной сорочки скрывался шрам. Она думала рассказать отцу о том, что сделала Ризмала, но не могла позволить ему нести еще больше вины. Он и так корил себя за прошлое, и эта новость только убедила бы его, что в ее ранении виноват он. Она не станет причинять ему такую боль. Пусть она не сможет вечно скрывать шрам, но ему не обязательно знать об этом сегодня или завтра.
— Это не заклятие, — вздохнула она. — Он даже не просил меня остаться. Он сказал ехать домой и самой решить, хочу ли я вернуться. Но если я вернусь, я не хочу, чтобы ты меня ненавидел.
Тин долго смотрел на нее, эта тишина казалась вечностью.
— Норт. — Он пододвинулся ближе. — Я был одним из самых ненавидимых существ в Оз. Как думаешь, твоей матери было плевать на то, кто ее возненавидит за любовь ко мне?
— Да… — Кроу не стал препятствовать дочери, когда она выбрала Тина.
— Хотя я хочу, чтобы ты была рядом до конца моих дней, это не значит, что ты обязана это делать. Что бы ты ни выбрала, ты навсегда останешься моей дочерью. — Он поднял палец вверх. — Но если ты выберешь его, и этот ублюдок хоть раз обидит тебя — я его прикончу. Он и так меня взбесил, когда превратил в гребаную статую.
Слезы покатились по ее щекам, и она бросилась ему на шею.
— Я люблю тебя, папа. — Она вспомнила, как он носил ее на плечах в детстве, подбрасывал в воздух, учил владеть топором и даже позволял вплетать цветы в свои волосы. — Я думала, ты меня возненавидишь.
— Это совершенно невозможно.