Я стою на краю танцпола в роскошном бальном зале. Я знаю это место. Хрустальные люстры свисают с потолка, как замерзшие капли дождя, пол из отполированного мрамора блестит под драгоценными туфлями гостей, кружащих в танце.
Клуб Искателей Судеб. Старейшее развлекательное заведение Города Затмения. Им управляют представители Клана Влюблённых, и только благодаря их влиянию здесь официально разрешено использовать карты.
Элита города кружится и смеётся, но их лица размыты, будто акварель, оставленная под дождём. Ничто не кажется настоящим. Всё зыбкое, как будто это место существует одновременно в прошлом и будущем, сливающихся в размытое настоящее. В последний раз я была в Клубе Искателей Судеб… по работе. И тогда я увидела…
Его.
Всё вокруг исчезает, остаётся только одна точка фокуса — его лицо. Глубокие, как небесный купол, сапфировые глаза по-прежнему такие же яркие. Чёткие скулы, ямочка на подбородке, чуть небритый подбородок. На нём идеально сидящий костюм, подчёркивающий мощную фигуру — тело, закалённое у кузнечного горна в семейной мастерской. Он работал там до того, как проснулась его магия, и он уехал в академию, незадолго до двадцатилетия.
— Клара? — Его голос — глубокий, до боли знакомый — прорезает мою отрешённость, как острие ножа. Будто это единственное настоящее в этом зыбком мире. Я хватаюсь за него, как за спасение.
— Лиам? — выдыхаю я. Только не здесь. Не сейчас. Не так…
— Это и правда ты? — Его волосы цвета мокрого песка стали длиннее, чем я помню. Они мягко спадают на лоб, касаются шеи. — Я не думал, что встречу тебя здесь.
— Я тоже, — произношу, но слова как будто не мои. Внутри — крик. Я кричу от боли, которую он мне причинил. И от его наглости — так спокойно говорить со мной после всего.
Он проводит рукой по волосам — старая привычка, к которой он возвращается всякий раз, когда волнуется или о чём-то задумался.
— Когда я уехал в Академию Аркан, я думал, что наши пути больше никогда не пересекутся… что я никогда больше тебя не увижу.
Пока он говорит, перед глазами проносится водоворот украденных мгновений: смех, поспешные поцелуи, мечты и тайны, известные только нам и звёздам.
Он не знает. Я понимаю это. Он не знает, что, хотя сам не видел меня все эти годы, я видела его. Именно здесь. В этом клубе. Недавно… или, может быть, давно. Всё путается. Но одно воспоминание — острое, как нож: два года назад, я работала здесь. Он уже учился на втором курсе, с тех пор как поступил — ни письма, ни слова. А я видела, как он обнимает другую женщину. Женщину из Клана Звезды. На её пальце блестело помолвочное кольцо.
Я слегка отступаю назад. Он замечает. Хмурится.
— Ты мог навестить меня, — говорю.
— Ты же знаешь, у академии всего два перерыва в году, и оба у меня были заняты. Зимой семья хотела, чтобы я вернулся. А потом появился Клан Звезды… стало ещё больше дел. Весной меня вообще отправили к клану заранее — с…
— С другой женщиной? — Слова обостряются старой болью, которая так и не залечилась.
— Что—
Я не даю ему договорить:
— Я видела вас. Здесь.
— Я пытался поговорить с тобой. После выпуска я даже искал тебя.
— Врёшь. — Я отвожу взгляд, больше не в силах смотреть на его лицо. И всё же успеваю заметить, как в его глазах на миг отражается боль.
— Я не могу изменить прошлое… — говорит он тихо. — Но я могу попытаться исправить настоящее. Потанцуй со мной.
Я отступаю на шаг.
Лиам тянет ко мне руку через расстояние, между нами. Искренне.
— Потанцуй со мной, Клара, прошу. — Его голос мягкий. — Ради старых времён, хотя бы.
Очень хочется сказать «нет». Мне нужно защищать то, что осталось от сердца.
— Ты бросил меня, — шепчу я. Голос дрожит.
Как мама…
— Единственный грех, который нельзя простить, — соглашается он, слишком хорошо зная меня. — Но я здесь. Сейчас. Пожалуйста, позволь мне всё объяснить. Я больше не уйду.
Глубже, чем боль, во мне жила та часть, которая до сих пор тосковала по тому, что мы потеряли. И с выдохом, больше похожим на капитуляцию, я вкладываю ладонь в его руку. Лиам ведёт нас на танцпол.
Зал, музыка, движение, краски — всё снова превращается в водоворот. Очертания теряются, реальность ускользает. Это воспоминание? Или то, что могло бы быть? Единственное, что удерживает меня в настоящем, — Лиам и то, что я к нему чувствую. Эти эмоции всё ещё цепко держат меня за кости, сидят в самом нутре.
Мы находим ритм, и его голос — как ласка, как сладость воспоминаний о тех далёких днях.
— Прости, Клара. За всё.
— Расскажи, что произошло, — требую я. Жалкая злоба ради самой себя не исцелит старых ран.
Он крепче сжимает меня, взглядом будто заглядывает в душу.
— На первом курсе мне сообщили, что я стану арканистом Клана Звезды. Они увидели во мне потенциал и выбрали раньше срока — обычно это бывает со второго курса. На весенние каникулы я поехал к ним… это было чисто деловое. Я пытался передать тебе весточку…
— Но потом всё завертелось. Один из младших дворян загорелся идеей женить свою дочь на арканисте — мол, это добавит магии в их род, и вдруг пошли разговоры о свадьбе. Ты же знаешь, какие они бывают — фанатики. Верят, что кровь и род могут повлиять на появление магии у ребёнка.
Родиться арканистом — так же случайно, как и родиться с… — я даже не договариваю. Это общеизвестный факт. Но есть и такие, кто превозносит Таро до уровня религии — и вместе с этим цепляются за странные убеждения.
— Брак был устроен. Нам мало что позволяли — значит, и шансов, на счастье, не было, — усмехается он, почти грустно. — Когда всё закончилось, я хотел найти тебя… Но когда, наконец, почувствовал, что смогу снова посмотреть тебе в глаза, уже не знал, где ты.
— Когда всё закончилось?
— Несколько недель назад.
Сердце пропускает удар. То, что я считала похороненным, вдруг оживает. То будущие, что, казалось, навсегда ускользнули…
Утраченное будущие…
Морщусь, чувствуя, как резкая боль простреливает висок. Что-то… что-то я должна… сделать?
Лиам притягивает меня ближе, словно чувствует и мой смятённый разум, и надежду, что прорывается сквозь боль. Его тепло сливается с моим. Оно всё ещё здесь — это ощущение, пульсирующее, между нами, тяжёлое, как музыка, обвивающее нас, не дающее дышать.
— Клара… — Его голос становится хриплым, почти пьяным от эмоций. — Всё это время… я думал о тебе. Я хотел только тебя. Всегда — только тебя…
Слова тают, превращаясь в горячие поцелуи на моей шее. Его губы находят самое чувствительное место. Я вцепляюсь в его пиджак, остро ощущая его сильное, натренированное тело. Мы кружим, его колено скользит между моих, бедро прижимается выше, и я теряюсь в этом.
Мои веки опускаются, защита сгорает дотла. Я выдыхаю — едва слышно.
Лиам шепчет в самое ухо, умоляюще, почти нежно:
— Отпусти, Клара. Не отталкивай меня. Ни сейчас, ни больше никогда.
И на миг… я отпускаю. Почти готова сдаться. Почти готова поверить в нас. В то, что кто-то, наконец, снова держит меня в объятиях.
— Нам ведь наконец-то повезло, правда?
Эта фраза — моя.
И как только она пронзает сознание, за ней приходит осознание: он не первый, кто её украл. Вспышка гнева — пока без цели — пока перед глазами не всплывает силуэт особенно самодовольного мужчины.
Каэлис.
Мои глаза распахиваются. Зал — яркий до боли, фальшивая пародия на реальность. Я не вижу ничего настоящего, но точно знаю — академия всё ещё смотрит на меня. От этой мысли к горлу подкатывает тошнота.
— Не заканчивай это, — Лиам проводит губами по линии моей челюсти, умоляюще. — Позволь себе это почувствовать.
Сознание накрывает ледяной волной. Я резко отстраняюсь, ловя воздух так, будто вновь выбираюсь из Халазара. Каждое ноющее и колющее ощущение возвращается. Я больше не в бальном платье — на мне снова облегающая кожаная одежда.
Заклятие разрушено. Иллюзия — развеяна.
Я… я почти позволила себе всё это. Почти позволила судьбе победить — поддаться видению, а не уничтожить его, как должна была с самого начала.
— Я не могу. — Голос дрожит, а сердце внутри вопит: «Остановись! Подумай!» — Прости меня, Лиам.
Между нами, снова зияет расстояние — такое же непреодолимое, каким оно было все эти годы. Глаза начинают щипать, я опускаю руку в карман и достаю колоду. Карты вырываются наружу и замирают в воздухе, переливаясь магическим светом, который я до сих пор удерживаю.
Я узнаю каждую карту, даже не глядя на них — даже если чернила выглядят чуть иначе. Прежде чем у меня появились друзья, у меня были карты. Я знала лица королевских мастей лучше, чем лица своих соседей.
Карты мечей потрескивают, как молния в горах в летний зной. Жезлы шипят, наполняя меня жаром до локтя. Кубки заливают ощущения холодной волной, скользящей по венам. А Монеты кажутся тяжёлыми, как камни несмотря на то, что они всего лишь бумага и пигмент, как и остальные.
Во всей колоде нет ни одной карты выше пятой. Первокурсникам официально разрешено использовать только первые пять карт каждой масти. Считается, что до поступления они не имели настоящей подготовки с Таро, хоть аристократы и получают это преимущество заранее в своих семьях. Магия первокурсника слишком «незрелая», чтобы выдержать силу карт выше Пятёрки — она может обернуться обратной стороной: опасной, искажённой, неконтролируемой. Даже мысль о большем — под запретом.
Глаза Лиама расширяются. Затем он хмурится, почти с раздражением.
— Всё ещё прячешься за картами, когда тебе страшно, — говорит он. Но затем голос его снова смягчается. — Не делай этого. Прошу.
Я не знала, что именно этим придётся пожертвовать, когда бросала карту в Чашу Аркан. Я думала, что уничтожаю только шанс на будущее с Каэлисом — мирное, в котором мы могли бы ужиться. А не второй шанс… с тем, кого я полюбила первой.
— Я должна, — говорю, скорее себе, чем ему. Он не настоящий. Ничто из этого не будет настоящим. То, что я собираюсь сделать, сродни ампутации. Судьбу можно победить только силой.
Я взмахиваю рукой. Из кружащихся карт вылетает Пятёрка Мечей. Я ловлю её двумя пальцами и провожу перед собой. Воздух срывается с места, карта вспыхивает серебристым светом и тут же затвердевает, превращаясь в рапиру. Свет гаснет — я сжимаю рукоять, и в глубине сознания оружие сразу требует крови.
С рапирой в руке я бросаюсь вперёд, к Лиаму. Реальность искажается, перекашивается, как мир, растаявший под солнцем. Зал словно начинает плавиться, фигуры — деформироваться.
И он — тоже. Черты Лиама искривляются. Тот, кто принял его облик, раскрывает истинную сущность. Улыбка — слишком злая. Взгляд — слишком острый. Это не Лиам. Это тень, порождённая Чашей.
Чудовище поднимает руку и достаёт свою карту из внутреннего кармана.
Туз Жезлов. Карта призывает стену пламени у его ног. Я отшатываюсь, спотыкаюсь и падаю. Огонь облизывает мои открытые руки, касается щёки. Рапира выскальзывает и падает с лязгом, а боль от ожога вспыхивает внутри чем-то ещё более острым — глубже, страшнее.
Пятёрка Мечей требует крови. И если ты не подчиняешься… она возьмёт свою цену сама.
Я тянусь к рапире, но Лиам — или то, что его изображает — вызывает следующую карту.
Шестёрка Мечей.
— Послушай меня. — Его голос, усиленный магией, разносится по залу, мягкий, убаюкивающий. Он — бальзам на жгучую боль и рану в груди. — Откажись от своей борьбы. Отпусти боль. Вместе мы сможем добиться многого. Мы будем счастливы.
Я замираю. Магия Шестёрки Мечей сглаживает всё внутри, притупляет страдания, затуманивает ясность. Его голос — сильный. Его взгляд — наполнен любовью. Почти… почти хватает, чтобы поколебать меня.
И в этом полуосознанном состоянии память подсовывает образы. Призрачные воспоминания тела Лиама на моём. Ночи, которых никогда не было — но, может быть, будут, если я сделаю другой выбор. Каждое поспешное прикосновение, каждый поцелуй, его губы на моих, мои ногти, впивающиеся в его спину…
Всё, что я могла бы сказать, сводится к одному: Ещё.
Мои пальцы сжимаются вокруг рукояти меча, и боль отступает, сменяясь жаждой крови, что вновь звучит в моей голове.
— Я не сдамся.
Я поднимаюсь с пола, но ноги подгибаются, и я едва не падаю снова. Я выжата досуха. Мышцы слабеют, дрожат. Даже магия уже гаснет.
Но воля — нет.
У меня осталась одна последняя карта. Один шанс на удар, прежде чем я иссякну полностью — и физически, и магически. И я должна использовать его.
Сжав зубы, я заставляю себя двигаться. Взмах запястья — и Туз Мечей высвобождает порыв ветра, сбивающий его с ног. Мой единственный шанс. Я бросаюсь вперёд.
Клинок находит цель — вонзается прямо в грудь. Наши тела сталкиваются, с глухим ударом. Моя рука разжимается, и рапира исчезает, наконец насытившись кровью, которую так жаждала.
— Я бы любил тебя по-настоящему, Клара, — выдыхает Лиам. Кровь течёт из уголка его губ.
— Я знаю, — шепчу я в ответ, сжимая его крепче. Яркий свет люстр начинает гаснуть. Одна за другой.
Мы оседаем на холодный мраморный пол Клуба Искателей Судеб. Он трескается под нашим весом. Я притягиваю его к себе, пока он слабеет.
Вырвать своё будущее — свою когда-то предначертанную судьбу — из собственной души… Это никогда не было бы легко.
И где-то — вне этой искусственно созданной реальности — за мной наблюдают. Все студенты. Все преподаватели.
И Каэлис. Он тоже.
Комната меркнет вместе с угасающим светом в его глазах. Танцующие силуэты исчезают, как утренний туман под солнцем. Последняя люстра гаснет. Лиам — последний, кто исчезает… из моих объятий.
Я остаюсь одна. На коленях перед Чашей Аркан.
Огромный зал — тихий, как могила.