На следующее утро я проснулась с ощущением теплоты и невероятного уюта. Я окунулась в одеяла, но поняла, что они чувствуются тверже, и в них значительно больше жизни, чем обычно. Я распахнула глаза, и мне пришлось сдержать крик ужаса.
Я оборачивала Макса Вейна, словно цепляющая лиана, словно за ночь я выросла вокруг него, обвила его конечности. Моя щека прижималась к его груди, рука закинута на плечо, а ноги переплетались с его ногами. Я держалась за него, будто собиралась утонуть, и он — единственное, что держит меня на плаву.
Несколько секунд я лежала молча, замерла в этом положении, что даже чувствовала головой, как поднимается и опускается его грудь. Осторожно я убрала с него руки и ноги — эти предательские конечности подвели меня во сне — и снова ждала. Макс не двигался, его дыхание не изменилось.
Медленно, очень медленно я подняла голову. Его глаза были закрыты, и я даже не стала пользоваться моментом, чтобы разглядывать его идеально лицо во время сна, как влюблённая идиотка, а перевернулась обратно, чтобы уверенно занять свою сторону кровати, лицом к стене. Только потом я позволила себе сделать глубокий и медленный вдох.
Слава Богу, я проснулась первая. Мысль о том, что Макс просыпается и видит, как я налезла на него, казалась ужасающей. Я говорила ему, что ни при каких обстоятельствах не буду приставать к нему, если мы будем спать вместе, и посмотрите что произошло! Я пододвинулась еще дальше, мои колени прижимались к стене. Моих передвижений было более, чем достаточно, чтобы разбудить Макса, потому что раздался звук львиного зевка, и я почувствовала, как он подвинулся ближе ко мне.
Я разыграла сложную постановку моего пробуждения и повернулась на подушке. Поскольку Макс лежал на одной стороне лицом ко мне, это значило, что мы почти касались носами друг друга. Его зелёные глаза уверенно смотрели на меня, и на секунду мне показалось, что я разглядела в них намёк на смех, но спустя еще секунду он уже потух. Его светлые волосы, всегда аккуратно уложенные, были растрёпанными, и мне захотелось заправить их назад. Щетина на подбородке тоже потемнела. Он выглядел помятым и аппетитным.
— Доброе утро, — проговорил он низким голосом, все еще хриплым ото сна.
— Доброе утро. — моргнула я, а потом, взволнованная нашей близостью, поднялась. — Ещё рано, — глупо отметила я.
Макс подпёр локти под себя.
— Да, — прошептал он. — Должно быть еще рано.
Я выкарабкалась из кровати и озиралась в поисках часов.
— Дошло шесть часов. — Я снова взглянула в окно. — Дождь прекратился!
— Да, в какой-то степени, — сказал Макс, перекидывая ноги с матраса и перекатываясь телом. — Под утро я спал удивительно хорошо. Полно места для двоих.
Мои глаза метнулись к нему, я не уверена, дразнит ли он меня, но его черты лица казались невероятно пресными. Почти подозрительно.
— Ты, наверно, устал, — предусмотрительно заметила я.
— Ммм, — кивнул Макс. — Всю ночь не спать, грабить людей, падать с высоты, ввязываться в драку с ножами, пересечь почти всю страну, а потом перевернуться на повозке для тебя может быть и обычным делом, но я должен признать, что благодарен за минуты покоя.
— Эти избалованные графы, — вздохнула я. — Неудивительно, что ты не поспеваешь.
— Но теперь я отдохнул, — возражал Макс. — Раскладывай свои подвиги Геракла. Что дальше? Покорение горы перед завтраком?
— Лишь небольшой подъём. Посмотрим, получится ли у нас найти постоялый двор с полными тарелками твоей жареной картошки.
Макс сжал живот.
— Конечно, вперед.
Нам понадобилось немного времени, чтобы собрать наши вещи, которые достаточно хорошо высохли, и мы оставили это место в таком же чистом состоянии, в каком и пришли сюда. Макс кинул несколько монет, и мы вышли из помещения.
Этим утром на улице нас ожидал совсем другой пейзаж. С горизонта вставало солнце и окунало все окружающее в рябящее жидкое золото. Вокруг нас колыхалось море свежих и ярких растений, чётко разделённых серыми, каменными стенами. Мы стояли на широком холме, на который я практически не заметила, как мы взобрались вчера в нашей безумной схватке, и перед нами простиралась невероятная картина, словно шикарно накрытый стол, пир из пастельно-голубого неба и развевающих фиолетовых вересков.
— Красота, — выдохнула я.
— Трудно представить, что это то же самое место, где мы вчера пробирались, — отметил Макс, прищуриваясь вдаль. — Там впереди дорога. — Он указал на что-то, похожее на долину, простирающуюся между холмами.
Сейчас, когда мы видим направление пути, идти будет намного легче. Воздух свежий и сладкий, вид идеальный, повсюду летали пухлые, сонные пчёлки и ярко-жёлтые цветочки, сгруппированные вместе, словно созвездия. Мы даже отыскали кусты с морошкой, янтарный фрукт с абсолютно спелой мякотью и малейшим прикосновением румянца.
— Тереза была бы в восторге, — сказала я. — Завтракать морошкой и запивать прохладной водой из родника. Что может быть романтичнее? — Я наклонила голову. — Конечно, потом она будет жаловаться, что ей хочется есть, и на самом деле ей хотелось бы горячий тост с маслом и чашку чая, что является весьма более разумным началом дня.
— Весьма, — согласился Макс. — Может мы наберём ей баночку морошки для варенья в качестве компромисса.
Меня сразу же настигла идеальная, сельская картина нашей семейной жизни с Максом в нашей уютной, небольшой лачуге, где мы готовим домашнее варенье из морошки и выращиваем свой урожай. Может быть мы заведём овцу… одной овцы будет достаточно? Нет, нужно завести целое стадо. И может еще козу. С ней гораздо меньше забот, чем с коровой, но у нас все равно может быть молоко…
— О чем задумалась? — спросил Макс. — Ты замечталась.
— О варенье, — резко ответила я.
Макс мрачно кивнул.
— Я сам немного замечтался о консервации.
Я засмеялась, и он улыбнулся, не сводя взгляда с дороги.
Мы шли около сорока минут, и потом, словно мираж в пустыне, показалась небольшая деревушка, несколько рядом стоящих домиков возле дороги и здание побольше с повреждениями от погоды, названный «Оружиями кузнеца».
— Мы нашли! — воскликнула я. — А теперь, давай надеяться, что мы найдём еще и Баркера.
Нам повезло, потому что только мы вошли, как этот человек сам сжимал наши руки и восклицал от удовольствия.
— Мы сворачивали поисковую группу! — засиял Баркер, указывая на женщину позади себя. — Вчера увидел, как вы выбрались из экипажа, что, вероятно, было правильным решением, учитывая, что он заполнялся водой. Мы предположили, что вы свернули с дороги и нашли укрытие, но следов за вами осталось не так много, чтобы преследовать вас.
— Надеюсь, мы не заставили вас слишком уж переживать, мистер Баркер, — сказала я. — Мы отыскали лачугу пастуха и остановились там на ночь, ждали, пока пройдёт шторм.
Нас прервала грозная на вид женщина, которая суматошно заклокотала и утянула Баркер в сторону.
— Это миссис Кренток, — уточнил Баркер. — Они с ее мужем Недом являются хозяевами этого конкретного места.
— Уверена, молодая пара очень проголодалась, — сказала она, оглядывая Макса с головы до ног, и вздохнула, как будто боялась, что он угаснет. — Давайте закинем в вас горячей еды. У меня готовится кочан с кашей, и у нас есть к ней тосты, бекон и сосиски. Осмелюсь предположить, что мистер Кренток вернётся через несколько минут с куриными яйцами, и я смогу поджарить целую тарелку.
Макс смотрел на нее наивным, но настороженным взглядом.
— Звучит прекрасно, — сказал он таким голосом, будто сейчас расплачется.
— Спасибо. Но после нам правда стоит отправляться, — добавила я, виновато улыбаясь миссис Кренток. — Вчера вечером нам следовало приехать к мистеру Локхарту, и боюсь, наше дело довольно безотлагательное.
В ярких глазах миссис Кренток читался нескрываемый интерес, когда она смотрела на меня. — Конечно, конечно. Мы накормим вас, а потом Баркер проводит вас. К мистеру Локхарту приезжает не так много гостей, так ведь, Баркер?
Баркер хмыкнул, сразу же отключив свою чрезмерную приветливость.
— С кем встречается мастер нас не касается, — сурово отметил он.
Миссис Кренток закатила глаза.
— О, не надо так скрываться, в деревне все об этом сплетничают. А теперь, позвольте мне удалиться и принести еду.
Потребовался почти целый час, чтобы отдать должное роскошному вниманию миссис Кренток. Уверена, Макс съел половину дюжины яиц и пол поросёнка. Он заглатывал все с энтузиазмом, от которого с наслаждением краснела хозяйка.
— Какого прекрасного, крепкого парня вы отхватили, — прошептала она мне в один момент. Такой шёпот пролетел через всю комнату.
— Ммм, — уклончиво прошептала я, но мои глаза задержались на мускулистых руках Макса, обнажённых до локтей от подвёрнутых рукавов.
В конце концов, нам удалось выйти с постоялого двора, под мышкой у Макса свёрток «на дорожку». Баркер заверил, что впереди нас ожидает около часа пути, и на этот раз мы захватили открытую повозку у четы Крентоков.
— Лучшее, что я смог достать в этих обстоятельствах, — вздохнул Баркер.
Прекрасный способ передвижения в такой прекрасный день. Я откинулась назад и чувствовала, как солнце греет лицо, пока мы колесили по извилистой, грязной дороге.
Наконец мы свернули, и перед нами открылся другой пейзаж.
На вершине высокого холма на краю выступающего каменного обрыва располагался дом. Словно что-то из сказок братьев Гримм: извивающие башни, высокие изогнутые окна в готическом стиле и… это что, подъёмный мост? Казалось, что мы правда приехали к опущенному мосту, который пересекал крутой спуск к ручью, и я осознала, что к возвышенному дому, на самом деле, больше похожему на замок, будет невозможно добраться.
— О! — воскликнула я. Баркер услышал меня и обернулся с широкой улыбкой.
— Такая реакция у большинства людей, — усмехнулся он. — Хотя вам повезло застать его в такой приятным день, как сегодня. Когда бушуют ветра, здесь довольно зловеще.
— Могу представить, — сумела произнести я.
Я высунула голову из повозки, когда мы проезжали через ворота, вырубленные в высокой каменной стене, на маленький, квадратный дворик.
— Разумеется, не обошлось без горгулий, — весело заметила я. — Разумеется, не обошлось. Скажите, мистер Баркер, вас сильно мучают беспокойные духи?
Баркер остановил лошадь и повернулся ко мне.
— Скажем так, я не буду поздно ночью заходить в самые дебри, мисс.
Я не уверена, говорит ли он серьезно или шутит, и поняла, что ищу подтверждения у Макса, а он лишь пожал плечами и помог мне слезть с повозки.
Мы стояли перед огромной, деревянной дверью, она выглядела так, будто выстояла множество попыток осады, Баркер подошел к ней и повернул ручку.
Мы вошли в большую двухэтажную прихожую, поразительно тёмную и мрачную по сравнению солнечной погодой снаружи. Я моргнула, чтобы глаза привыкли к смене света.
— А теперь, уверен, после прошлой ночи вам захочет умыться и немного отдохнуть. — Баркер обернулся на дверь, сквозь которую проникал солнечный свет. — Мистер Локхарт встанет только через несколько часов. Думаю, он сможет принять вас после обеда.
— Понятно, — сказала я. — Надеюсь, мистер Локхарт здоров?
Баркер прыснул от смеха.
— Он здоров, мисс, он — лентяй и презирает людей. — Он сказал это с нежностью, и меня озадачили отношениями между Баркером и хозяином этого дома. Мы с Максом быстро переглянулись, и он слегка пожал плечами. Слишком много поразительных подробностей об идеале Ее Величества.
Баркер повёл нас к высокой, каменной лестнице и вниз по длинному, тёмному коридору, а затем пригласил пройти в комнату направо.
— Это комната служанки, — пояснил он низким и почтительным голосом. — Я подумал, вам будет лучше там, мисс. — Он указал на дверь в комнате. — А за ней — комната старого мастера. Казалось разумным, представить вам совмещённые апартаменты.
По крайней мере так, у меня и Макса будут в распоряжении отдельные кровати. Эта мысль определённо меня обрадовала. Точно.
— Все прекрасно, Баркер, спасибо, — поблагодарила я.
Мужчина улыбнулся.
— Я принесу горячей воды для ванны. — Он указал на огромную, медную ванну перед камином. — И потом я или Бет придём позвать вас, когда мастер покажется внизу. Бет тоже принесёт вам чаю. Мне положить вам что-нибудь поесть?
— Нет, спасибо, мистер Баркер. — Я так же широко ему улыбнулась. — Мне кажется, после обеда миссис Кренток я никогда больше не проголодаюсь.
Макс разомкнул губы, будто хотел возразить, но потом, видимо, вспомнил про свёрток с едой и промолчал.
Баркер кивнул и вышел из комнаты, весело присвистывая и оставляя нас с Максом наедине.
Я отвела взгляд. Комнату, которую нам выдели, была чистой, и, очевидно, в ней никто не жил уже несколько лет. Жёлтые обои на стенах потускнели, как и рисунки, которые, вероятно, когда-то были розами, а сейчас лишь грязно-розовой жижей. Перед камином располагалась старинная ванна, туалетный столик с серебряной расчёской с пятнами и почти пустой флакончик духов, кровать с балдахином, заправленная в потускневший сатин. В комнате стоял только шкаф. Запах был слегка затхлым, с резкими вставками пчелиного воска и лимона. Кто-то уже помылся здесь до меня.
— Ладно, — произнес Макс, направляясь широкими шагами в нашу совмещённую комнату. — Я оставлю тебя, отдыхай. — Он вышел через дверь и захлопнул ее с чётким щелчком.
Я со вздохом плюхнулась на кровать. И почувствовала в кармане драгоценную брошь, достала и поднесла к свету.
— В чем же твой секрет? — прошептала я, поворачивая блестящий красный камень в разные стороны.
Надеюсь, загадочный Оливер Локхарт даст хоть какие-нибудь ответы.