Лорн. Левая рука Денеи. Напарник Ребекки. Тайный наставник при Дворе Теней.
В последний раз Эйра видела его в комнате Призраков, глубоко под Райзеном, в ту ночь, когда напали Столпы. Та ночь была тяжёлой, но всё, с чем Лорн столкнулся после неё, было ещё тяжелее. Его лицо осунулось, глаза ввалились и казались безумными. На лбу у него постоянно пролегала морщина, придавая его лицу вид закаленного солдата, а не секретаря, каким его всегда представляла Эйра.
И шрамы… Выглядели они так, словно кто-то пытался перерезать ему горло. Учитывая их серьезность, удивительно, что это не удалось.
— Это последнее место, где я ожидал тебя увидеть, — сказал он. — Правда, я вообще не ожидал увидеть тебя снова.
— Я могу сказать то же самое.
— Лорн. — Иллюзия Оливина рассеялась, и он, не теряя времени, подошел к другому эльфу и дружески пожал ему руку. — Какое облегчение видеть тебя живым и невредимым.
— Живой, да. Невредимый… — Лорн отпустил Оливина и помассировал горло. Жестокость сказалась на его голосе.
— Что произошло?
— Райзен пал. — Он опустил глаза и уставился в угол.
— Лорн. — Эйра сменила позу и скрестила руки на груди. Она попыталась вызвать в памяти образ Аделы. — Я понимаю, что тебе пришлось через многое пройти, но сейчас нам нужна информация, и ты единственный, кто может её предоставить.
Он снова посмотрел на неё. Она увидела в его взгляде невысказанный вопрос.
— Мы собираемся отправиться в Райзен, чтобы убить Ульварта, — прямо сказала Эйра.
Если её худшие опасения, что он попал под влияние Столпов, подтвердятся, то не имеет значения, что она ему об этом говорит. Им всё равно придётся убить его за то, что он их увидел.
— Любая информация, которой ты располагаешь, какой бы устаревшей она ни была, будет полезна. Поэтому мне нужно знать всё, что знаешь ты.
Он оценивающе смотрел на неё несколько долгих секунд. Эйра не шелохнулась. Если она вздрогнет или хоть как-то выразит сомнение, он усомнится в ней — в её авторитете в этой ситуации.
— Замок Люмерии превратился в руины, и все аристократы и простолюдины, которых считали хоть сколько-нибудь преданными, погибли вместе с ней. — Он отступил назад и прислонился к стене, будто больше не мог выдерживать тяжесть её взгляда… или, скорее, тяжесть своих воспоминаний. — Столпы проникли в замок или прорыли под ним туннель, возможно так же, как они сделали, чтобы напасть на Двор Теней, и покрыли коренную породу вспышками. Замок с грохотом и стоном рухнул с вершины холма, словно его там никогда и не было.
— У него была вся необходимая информация, — сделала вывод Эйра.
— Что? — Оливин посмотрел на неё.
— Он был главой Мечей Света. У него был неограниченный доступ к Архивам на протяжении многих лет, и он знал их лучше, чем кто-либо другой. Там были записи об архитектуре Райзена, начиная с момента его основания.
— Я помню, как читала их, — с тихим ужасом осознала Элис. — Там было всё об архитектуре замка и Архивов… самого здания Райзена.
— Теперь Архивы — оплот его власти. Единый правитель, избранный Ярген, объединивший веру и закон. — Слова Лорна прозвучали так горько, что у Эйры само по себе испортилось настроение. — Он вернулся из Колизея и устроил шоу, пронеся по улицам пламя — священный огонь, с помощью которого он изгнал зло Распиана из наших земель. Огонь, который он соединил с дымящимися остатками замка.
— Чтобы создать новое Пламя Ярген, — пробормотала Эйра. На этот раз безоговорочно реальное. Как и говорил Ульварт, источником послужили божественные деяния.
— Теперь оно горит не только в жаровне Архивов, но и вокруг них.
— Было ли какое-то сопротивление? — спросил Йонлин. Его слова были наполнены детской надеждой, хрупкой и бессмысленной. — Наверняка не все в Райзене подчинились ему.
— Ну, именно поэтому я здесь. — Лорн слабо улыбнулся Йонлину, но его улыбка была далеко не такой ободряющей, как ему, похоже, хотелось. — Не все из нас сдались.
— Просто большинство. — Дюко прочитал между строк то же, что и Эйра.
— А что людям оставалось делать? — Лорн указал на окна. — Вы же видели Хокох, как они буквально выпотрошили любое несогласие. — Ульварт брал пример с Карсовии. Образ человека, подвешенного к входной арке города, навсегда запечатлелся в памяти Эйры. — И это даже без священного огня.
— Поясни, — потребовала Эйра.
— Он вызывает пламя и взрывы, не используя ни единого глифа.
Она предположила очевидное.
— Вспышки?
— Мы все так думаем… но это происходит само собой. Во многих случаях невозможно понять, как это происходит. — Лорн покачал головой. Эйра задумалась, есть ли на его рунической броне какой-то спусковой механизм, похожий на кольцо, которое запускает пистолет. — Многие действительно начали верить, что он избран богиней и обладает её божественной силой.
— Поскольку большинство не знает о вспышках… что ещё они могут подумать? — серьёзно сказал Каллен, задумчиво скрестив руки на груди.
Для Эйры не имело значения, что думают другие. Что Ульварт может оказаться лучшим, что случалось с Меру. Она всё равно собиралась его убить.
— Ты сказал «мы все», — отметила она. — В твоём сопротивлении в бордовых плащах есть и другие.
Лорн усмехнулся.
— Значит, ты заметила, что мы следим за вами… Ты уже не та целеустремлённая молодая девица, которую я встретил в первый раз, слепо бросающаяся в бой, не так ли?
— О, я всё ещё могу быть очень целеустремлённой. — Эйра опустила руки. — Но я стараюсь не торопиться, особенно когда на кону стоят жизни моих друзей.
После краткой оценки ситуации он одобрительно кивнул, словно каким-то образом понял, что она говорит правду.
— Ребекка вернулась в Райзен и пытается, как может, сохранить Двор Теней. Они досаждают Ульварту, но, к сожалению, не представляют реальной угрозы.
Дюко громко вздохнул с облегчением, и это было настолько ощутимо, что Эйра почувствовала себя виноватой за то, что когда-то сомневалась в его искренней заботе о женщине, которая нашла его и предложила кров после жестокости Ульварта. Даже если он был пиратом, и у него была Адела… жест Ребекки что-то значил. Конечно, ему было не всё равно.
— Денея? — почти робко спросил Оливин. Она никем не упоминалась.
Лорн печально покачал головой.
— Мы… Мы искали её среди обломков, но вернулись с пустыми руками. С тех пор о ней ничего не было слышно.
Все они погрузились в тяжёлую тишину, вспоминая бывшего лидера Двора Теней. Она могла быть жива, ведь отсутствие вестей не означает смерть. Но Эйра не могла представить себе мир, в котором Денея не сделала бы всё возможное, чтобы помочь сопротивлению. Её сердце сжалось от горя. У неё были непростые отношения с этой женщиной, но Денея была первой, кто предложил ей отомстить. Предложил ей выход из той жизни, в ловушке которой она оказалась бы, если бы осталась на Солярисе.
Эта женщина заслуживала лучшего, и, даже если всё выглядело безнадёжным, в глубине души она надеялась, что Денею однажды найдут.
— Соболезную, — сказала Эйра за всех них, и это было искренне. В тусклом свете глаза Лорна блестели от слёз, которые он явно сдерживал. Вероятно, он уже выплакал столько слёз, что больше не мог их проливать.
— Это было тяжело, — признался Лорн. Эти слова казались серьёзным преуменьшением. — Нас осталось совсем немного. Хотя с каждым днём нас становится всё больше — лордов и леди, которые сопротивляются смене режима. Тех немногих, кто остался после турнира. Надо признать, что они действовали в своих интересах, поскольку эти люди не заступились за Ульварта, когда его судили в первый раз, и теперь он им мстит. Но мы не в том положении, чтобы отвергать союзников.
— Наши ряды выросли настолько, что я смог приехать сюда, в Хокох. Я подумал, что, возможно, если мы сможем остановить распространение его влияния — оставить его только в Райзене — мы сможем организовать сопротивление извне. — Лорн опустил подбородок и прислонился к стене. — Это оказалось непросто.
Эйра открыла рот, чтобы что-то сказать, но он заговорил раньше, чем она успела произнести хоть слово. Лорн буквально выскочил из-за стены, раскинув руки и обращаясь ко всем ним.
— Но теперь, когда вы все здесь… сильные, способные, полные сил и решимости… мы можем применить контрмеру и раз и навсегда изгнать их из Хокоха.
— Что за контрмера? — спросил Оливин.
Эйра уже скептически отнеслась к этой идее, но не подала виду.
— Мы ударим их в самое больное место — по их храму. Если мы сможем его разрушить, то, скорее всего, здравый смысл возобладает, и мы сможем научить жителей Хокоха давать отпор. Люди, чьи сердца не были развращены Столпами, а таких всё ещё большинство, поймут, что им больше не нужно жить в страхе. Что сопротивление возможно. К тому времени, как Столпы в Райзене узнают о падении в Хокохе, у нас уже будет армия.
В лучшем случае это был оптимизм. В худшем — глупость. Она видела, как жители Хокоха с готовностью склонялись перед статуей Ульварта и клялись ему в верности. В их глазах не было ярости. В их движениях не было неохоты. Невольное принятие — в худшем случае смирение.
Люди были голодны и отчаянны, они устали от потрясений. Эйра слышала, что сказала женщина: «Столпы предлагали стабильность и уверенность». Зачем им снова погружаться в пучину неопределённости? И даже если Лорну удастся их убедить… здесь не было армии. Надежда на то, что они смогут защитить свой город от повторного захвата, была даже сверх оптимистичной.
Но это не имело значения. Судьба Хокоха её не волновала. Не особо. У Эйры были другие планы.
— Ты нам поможешь? — Лорн посмотрел на Оливина, а не на Эйру.
Оливин замялся. В его глазах читалась неуверенность.
— Мы ведь так и сделаем, верно? — Слова прозвучали несколько робко, но в них чувствовалось ожидание. Эйра приподняла брови. Оливин продолжал смотреть на неё в упор.
«У нас нет на это времени», — хотела сказать она. Но, очевидно, Лорн всё ещё был важен для Оливина.
— Конечно, — ответила ему Эйра, а затем снова переключила внимание на Лорна. — Когда произойдёт нападение?
— Чем раньше, тем лучше, чтобы у них не было времени что-то заподозрить.
— Отлично. — Это означало, что они могут быстро отправиться в путь.
— Я могу отвести вас в штаб-квартиру, если хотите?
Эйра оглядела заброшенный дом, на который они наткнулись. Полки были покрыты толстым слоем пыли. Было очевидно, что свет свечей уже давно не освещал внутреннее пространство фонарей, потому что теперь стекло застилала паутина, а не сажа.
— Думаю, мы останемся здесь, — решила она.
— Здесь? — Лорн удивился.
— Место вроде бы подходящее, и хорошо, что не так много людей ходит в твоё убежище, иначе это может вызвать подозрения. Учитывая, что мы уже убили одного Столпа, я подозреваю, что они будут начеку.
— Совершенно верно. — Его удивление улетучилось. То есть он знал, что они убили Столпа. Эйра подозревала, что именно это и натолкнуло его на мысль, что они могут стать союзниками. Или он узнал её по ледяным кинжалам.
— Я бы хотел увидеть штаб-квартиру Хокоха. — Оливин шагнул вперёд. — Можно мне пойти с тобой? — спросил он Лорна, а затем оглянулся на Эйру. — Кто-то из нас должен знать дорогу.
— Хорошая мысль, — сказала она. Он был прав. И всё же что-то в этом казалось тревожным. Если кто-то и должен был пойти, то разве не она, их капитан? Или ей следует остаться с большинством, как капитан остаётся на корабле? С тех пор как она вернулась на Меру, что-то внутри неё изменилось, и Эйра постоянно чувствовала, что не может найти опору под ногами.
— Я вернусь. — Не обращая внимания на сопротивление Эйры, Оливин с готовностью последовал за Лорном в тень.