— Проклятье, — глухо рычит Грегор. — Они вечно быстрее, чем мы рассчитываем.
— Какой план? — спрашиваю я в надежде, что он у них вообще есть. Я приподнимаюсь, проверяя послушность мышц и нащупывая внутреннюю магию. Тело всё ещё отзывается тупой, сплошной болью. Но вид преследователей, идущих за мной — и за моей сестрой… заставляет силы вернуться. Их должно хватить ровно настолько, чтобы довести нас до безопасности, прежде чем я рухну без чувств на очень, очень долгое время.
— Назад в тоннели, — с неохотой отзывается Твино. По его тону ясно: сколько бы времени я ни провела в Халазаре, они безуспешно тыкались в эти катакомбы всё это время. Обычно дорогу под Городом Затмения находили только мы с Ариной, когда спускались сюда с бандой.
Юра с помощью магии гонит потоки воды в обход и против борта лодки, направляя нас к скальному массиву. В толще камня зияет широкий проём — водосброс, который, к счастью, служил лишь для дождевых стоков. Он находится чуть выше, чем можно достать рукой с поверхности воды.
— Живее, — тороплю я, пока Твино тяжело перебирается со своего места. — Скоро мы окажемся в зоне поражения.
— Знаю. — С помощью Туза Монет Твино воздвигает каменную лестницу, чтобы мы могли взобраться к проходу. И не успевает он закончить, как над нашими головами вспыхивает магия. Ищейки уже перегибаются через балкон, удерживая на кончиках вытянутых пальцев готовые к броску карты.
— Беглецы здесь! — выкрикивает один из них. Пауза. А затем громче, с нарастающей паникой: — Это она!
Она. Как же я ненавижу свою дурную славу.
Вспышка серого света. Карта Мечей. Чисто на инстинктах я активирую Семёрку Жезлов. Каждый язычок пламени взрывается ослепительным золотым сиянием, принимая на себя основной удар атаки. Лишь единственный призрачный клинок пробивает защиту, насквозь пригвождая моё предплечье к борту лодки. Он применил Восьмёрку Мечей. Не среагируй я вовремя — застряла бы намертво.
Юра издаёт звук — нечто среднее между испуганным вдохом и болезненным вскриком за меня.
— Уходите! — стиснув зубы, я с силой сдёргиваю руку с лезвия. Меч соткан из эфира, он не из твёрдой стали. Одной такой стрелы мало, чтобы удержать меня. Боль едва пробивается сквозь остальной ноющий ад в теле. — Затаскивайте Арину внутрь!
Грегор передаёт Арину наверх, в руки Твино и Рена, которые уже успели вскарабкаться в проём. Юра прыгает с лодки, едва увернувшись от сгустка пламени, взрывающего воду паром прямо у её бедра. Я же решаю оттолкнуться прямо к скале, подальше от глаз ищеек, и Тузом Монет создаю себе обходной выступ наверх. Юра карабкается следом за мной, с трудом подтягиваясь на уступ.
— Они в водостоке! — доносится сверху последний эхом отдавшийся выкрик ищейки.
Мы вжимаемся в каменные стены внутри входа. И дружно, на один краткий миг, переводим дух. Я первой отрываюсь от холодной кладки.
— Идём. — Адреналин снова глушит изнеможение: я выберусь из этого. У меня просто нет другого выхода. — Они быстро сообразят, как спуститься сюда.
— Держи. — Твино протягивает мне фонарь. — Мы приготовились.
— Я и не сомневалась. — Я беру фонарь, и Твино зажигает его с помощью Туза Жезлов. Крошечное пламя едва разгоняет плотный, удушливый мрак, вечно дремлющий под каменными толщами Города Затмения.
Я выхожу вперёд, остальные идут следом.
Этой дорогой я ещё никогда не ходила. Тоннели под Городом Затмения огромны и древни. Некоторые из них естественного происхождения — как и этот, с гладким, отполированным водой дном под нашими подошвами. Другие прорублены в породе инструментами и магией; их стены скалятся неровными сколами человеческих рук. А третьи — самые глубокие и труднодоступные — вьются подобно улицам между руинами древних строений, служащих фундаментом современного Города Затмения. Забытый подземный мир из крошащегося камня и первозданной тьмы.
Я направляюсь в сторону городского центра, к самым древним и глубоким ярусам — тем, что знакомы мне лучше всего.
— Ты точно знаешь, куда идти? — шёпотом спрашивает Рен, держась ко мне вплотную.
— Более-менее. — Я стараюсь придать голосу уверенность, которой внутри нет и в помине. — Знаю, что, если идти в этом направлении, мы упрёмся в одну из главных магистралей. А дальше я сориентируюсь.
— Мы пытались составить карту, но здесь многоярусный лабиринт. — Беспокойство Юры буквально сочится сквозь слова. Она всегда терпеть не могла подземелья и избегала их любой ценой.
— Поэтому тоннели нас и спасут. — Надеюсь. Проход раздваивается, и, поворачивая, я бросаю взгляд на Арину. Глаза сестры закрыты, дыхание слабое, но ровное. — Как она?
— Без изменений, — мрачно отзывается Грегор. — Но, по крайней мере, теперь она с нами.
Я киваю. Ещё один поворот — и я выхожу на знакомый участок пути. Мать научила меня читать насечки на камнях и использовать их как указатели.
— Скоро мы…
Далёкий, раскатистый лязг доспехов заставляет нас замереть на месте. Затаив дыхание, мы обмениваемся напряжёнными взглядами и сбиваемся теснее.
— Уже? — паника истончает единственное слово, задирая голос Рена до фальцета.
Мой взгляд падает на Арину. Она будет нас тормозить. Решение созревает мгновенно.
— Твино, Рен, забирайте Арину.
— Что? — выдыхают Грегор и Рен почти одновременно. Молчание Твино красноречивее любых слов.
Я обращаюсь прямо к нему:
— Идите по этому коридору до самого конца, со всех ног. Направо. Налево. Прямо мимо четырёх ответвлений, затем снова направо… — Губы Твино беззвучно шевелятся, повторяя каждое слово. Его взгляд следит за моим пальцем, которым я черчу схему в воздухе. Я рассчитываю на его зрительную память: она должна довести их до последнего безопасного укрытия, о котором я знаю. — Там будет каменная плита, закрывающая крошечную нишу, в ней можно переждать. Она не похожа на дверь, но откроется от одного Туза Монет. У тебя остался ещё?
Твино кивает.
— Берите её и уходите.
— Нести её должен я. Я самый сильный, — возражает Грегор, пока Рен протягивает руки за ношей.
— В ней кожа да кости. Рен с Твино справятся. — Говорить это жестоко. Но это правда. Один лишь взгляд на её запавшие щёки и торчащие ключицы отзывается физической болью.
— Но…
— Ты нужен мне здесь, чтобы выиграть им время, — перебиваю я Грегора. Как бы мне ни было тошно подвергать друзей ещё большей опасности, я знаю: иначе они поступить не позволят. Мы все готовы сдохнуть друг за друга.
— И ты мне нужен, — добавляет Твино, выразительно похлопав себя по искалеченной ноге.
— Ладно, — Грегор передаёт Арину Рену, пока далёкий металлический звон приближается.
— А я? — спрашивает Юра.
— Со мной, — подтверждаю я её догадку.
Она кивает, её черты лица ожесточаются. Пусть Юра и предпочитает сушить цветочные лепестки для выпечки, когда нужно драться — она дерётся.
— Зачистить этот проход! — Ищейки уже настолько близко, что их крики отчётливо долетают до нас. Голос кажется смутно знакомым, заставляя меня насторожиться.
— Уходите, — подгоняю я Твино и Рена. Когда они срываются с места, я передаю фонарь Юре. На её растерянный взгляд я бросаю: — Мне он ни к чему. Теперь я знаю, где мы.
— Здесь темнее, чем в полночь, — шепчет она.
— Я справлюсь.
Голос звучит снова. На сей раз ближе. Он отскакивает от каменных стен, словно раздаваясь отовсюду разом.
— Загнать её! — властный окрик Эмилии звенит смертоносным авторитетом. Старшая дочь дома Венталл, наследница Клана Башни, ещё пару недель назад убивала, чтобы защитить меня… А теперь они послали её охотиться за моей головой. — Обыскать каждый закоулок! Клара Дайгар — дочь предводителя злейших врагов Орикалиса!