Нил
Тридцатое октября — единственный день в году, когда небо темнеет так, словно наступает настоящая ночь. Именно поэтому в этот день годовщину падения Луны чтут Отключением Эсперии. В знак памяти энергетический пульс города перезапускается с нуля: сеть продувают во избежание перегрузок, стабилизируют потоки и синхронизируют энергетические ядра, поддерживающие жизнь в городе. Гаснут абсолютно все огни, и люди выходят на улицы, чтобы завороженно смотреть на зелёное сияние. В городе воцаряется абсолютная тишина. В этот час вспоминают лишь тех, кого больше нет с нами. Тех, благодаря кому мы сегодня продолжаем идти вперёд.
Когда подача энергии восстанавливается, все аплодируют и поздравляют друг друга с тем, что мы всё ещё здесь и продолжаем строить лучший мир.
Фрагмент из книги «Селестара: мир после падения Луны»
Умбраль со своим напарником-охотником ждут утвердительного кивка от Венти. Первый подходит к терминалу в углу камеры и проводит над ним своим наручным компьютером. Лазерная решётка мгновенно гаснет, выпуская нас на свободу.
Алверон приближается к нам, держа в руках наши устройства, и протягивает их обратно:
— Пока вы находитесь в моих владениях, — с ядовитой иронией роняет он, — это не более чем обычные часики.
Друг пытается пожать мне руку, но я демонстративно отдёргиваю ладонь. Он поджимает губы и молчит, но во взгляде читается немая мольба. Нам предстоит очень тяжёлый разговор.
Нас выводят из камеры. Мы шагаем по коридору из голого бетона и металла, который выводит в просторный зал: диваны, кресла, низкие столики и питьевой фонтанчик, к которому я бросаюсь без лишних церемоний, лишь сейчас осознав, как зверски хочу пить. Изз идёт следом и робко делает несколько глотков. Повстанцы собираются вокруг высокого металлического стола с голографическим проектором, над которым мерцает карта Селестары. Вентия делает взмах рукой — проекция сменяется, выводя те самые закрытые отчёты, которые я видел на наручном компьютере Изз и не смог прочесть из-за паролей. Здесь шифров словно и не бывало — нетрудно догадаться, чья это работа. Я кошусь на Алверона: тот делает шаг в сторону, молча приглашая меня встать рядом. Наполнив стакан в третий раз, я подхожу к нему и бросаю взгляд на Изз, которая тихо пристраивается между Катариной и Флавией.
— Октавиус прочесал ежедневник Арно, — говорит командир, кивая на охотника рядом с Умбралем, пока листает документы до страницы, похожей на персональный планинг. — И наткнулся вот на этот код. Расшифровать его мы так и не смогли.
Напротив даты «30 октября» значится лишь короткая запись: «16.19-66». Больше ничего. Ни поясняющих букв, ни знаков. Я делаю шаг ближе.
— Координаты, может? — Хотя на координаты это ни черта не похоже, но… что ещё это может быть?
— Мы тоже так подумали, но таких координат в природе нет, — качает головой Октавиус. — Проверяли как памятную дату и даже как городской адрес — ничего не сходится.
— Мы с Алвероном прогнали шифр по протоколам безопасности и базам секретных отчётов, но тоже впустую, — добавляет Флавия.
— Есть мысли, Лизара?
Мне до сих пор дико называть Изз этим именем. Для меня она всё ещё Изз. Ну или громительница ледяных колоссов.
Вентия и остальные поворачиваются к Изз. Та гипнотизирует цифры рассеянным взглядом — верный знак того, что она ушла в глубокие вычисления.
— У вас найдётся на чём записать? — просит она.
Ей протягивают бумагу и ручку, и она быстро переносит строчку. Затем отходит к низкому столику и начинает что-то чертить, полностью отключившись от происходящего вокруг. Повстанцы решают не терять времени, и их лидер возвращается к закрытым файлам. Я впиваюсь глазами в голограмму, пытаясь высмотреть… сам не знаю что.
— Мы тратим время впустую, — влезает Алверон, нервно взъерошивая волосы. — Наверняка эти каракули ничего не значат. Это же День Отключения: обычные протокольные встречи или рутинные дела верховных комиссаров.
Вентия останавливает прокрутку документов и пристально смотрит на Изз, увлечённо чертящую на листке:
— Опять за своё, программистик? — раздражённо цедит Умбраль.
— Если Арно выделил эти цифры именно на этот день, дело серьёзное, — отрезает Вентия.
— Да брось. В личном блокноте ты можешь черкнуть хоть напоминалку о стрижке, — не унимается хакер.
— Алверон, заткнись, — осаждает его Флавия.
Пока они препираются, я успеваю зацепить глазами зависший в воздухе абзац:
«Стражи представляют собой элитный корпус, призванный обеспечить безопасность Ибериона. Они отбираются из числа добытчиков для включения в проект „Селена“ после всестороннего скрининга. Субъектам вводится контролируемая доза лунной сыворотки и имплантируется чип для поддержания полного повиновения. Родственникам направляется уведомление о гибели, вследствие чего никто не заявляет прав на бойцов, а сами они лишаются имён. Единственным маркером личности остаётся идентификационный номер, присваиваемый при пробуждении».
— Что за чип? — вырывается у меня.
— Арно разработал микрочипы, которые вживляются прямо в мозг стражей, чтобы держать их на коротком поводке. Чип выжигает память и способность мыслить критически. Они не различают добро и зло — лишь слепо исполняют приказы Арно, — объясняет Катарина.
— Значит, память им стирает Арно? Это не действие лунной сыворотки? — доносится голос Изз из глубины комнаты.
Я прекрасно понимаю, о чём она думает. Она была уверена, что из-за мутации неминуемо забудет себя. Если всё так, эта участь ей не грозит.
— Один из наших бойцов — бывший страж, которого мы взяли в плен ради разведданных. Он вообще ничего не помнил. Но Катарина обнаружила чип и сумела его извлечь: тогда мы и узнали массу деталей. А парень вернул воспоминания и встал в наши ряды, — сообщает Вентия.
Я вижу, как в глазах Изз загорается луч надежды, прежде чем она снова утыкается в записи. А я просто не могу сдержать рвущийся наружу вопрос:
— И как зовут этого… бойца?
— Перси.
Твою мать.
На какую-то безумную секунду мне показалось, что это…
Вик.
— Ради всех сияний!..
Изз спешит обратно к нам с перепуганным лицом. Мы тут же забываем о стражах и переключаемся на неё.
— Это аббревиатура.
— Аббревиатура? — щурится Октавиус.
— Мой дедушка научил меня заменять буквы номерами по алфавиту, если требуется зашифровать данные от посторонних глаз, но нужно оставить пометку на виду. Если подставить буквы вместо цифр, получается FFPS.
— И что это должно…
Глаза Венти расширяются от ужаса ровно в ту же секунду, когда до меня доходит смысл, и мы выдыхаем в один голос:
— Финальная фаза проекта «Селена».
— И что из себя представляет эта финальная фаза? — подаётся вперёд Катарина.
Изз сглатывает и опускает голову:
— Я не знаю… Но если вспомнить силы Арно… Сила, скорость, способность генерировать, поглощать и направлять свет, — бормочет она скорее себе под нос, чем нам, — усиленное восприятие…
Вентия вновь лихорадочно листает секретные отчёты, пока не натыкается на карточку с перечнем ровно тех же способностей; но имени Арно Рейвена там нет. Лишь код: «SXPS 253». Командир подчёркивает пальцем одну конкретную строчку и читает вслух:
— «Поглощение и перенаправление света».
— И он хочет провернуть это прямо в День Отключения? — До конца осознать масштаб угрозы у меня пока не получается, но по их лицам ясно: дело дрянь.
— Если он попытается, это приведёт к критической световой перегрузке его организма, — замечает учёная.
— Что сдетонирует световую бомбу чудовищной мощности над Эсперией и большей частью Ибериона, — подхватывает Флавия. — Это вызовет тотальный коллапс энергосистемы, моментально выведя из строя системы жизнеобеспечения, связь и вообще любую электронику в округе.
— Так, давайте остынем, — снова влезает Алверон. — Мы не слишком много на себя берём с этими догадками?
— И чем это грозит на практике? — спрашиваю я, пропуская слова Алверона мимо ушей.
Изз смотрит на свои ладони и отвечает раньше рыжей:
— Если он не удержит поток, последствия будут катастрофическими. Я сама пыталась применить нечто подобное: поглотила энергию и направила её, но не смогла совладать с отдачей. Если Арно замахнётся на такой масштаб…
Мы все уставляемся на неё; она не отрывает глаз от собственных рук, медленно поворачивая ладони перед лицом снова и снова.
— Именно так. Выброс энергии при подобном импульсе приведёт к непредсказуемым разрушениям, особенно если он потеряет контроль, — продолжает Флавия. — Одно ясно наверняка: ударная волна сметет любого на сотни метров вокруг, вызовет мгновенную остановку сердца у тех, кто окажется поблизости, порвёт барабанные перепонки и приведёт к смертельным внутренним кровоизлияниям от перепада давления.
— Проще говоря, город осколка превратится в город мертвецов, — подытоживает Умбраль.
— Твою мать, — только и срывается с моих губ.
— Вы реально думаете, что Арно столько лет рвался в верховные комиссары лишь затем, чтобы сравнять Эсперию с землёй? — гнёт своё Алверон.
— Возможно, уничтожение города и не входит в его планы, — Вентия вновь сдавливает пальцами переносицу, — но именно это и произойдёт, если он выпустит силу на волю.
— Само собой, цель в другом. Он намерен завершить проект «Селена», вот только я ума не приложу, как именно, — задумчиво бормочет Изз. Я прямо-таки слышу, как в её голове с бешеной скоростью крутятся шестерёнки. Она издаёт глухой стон бессилия: — Не представляю, в чём суть этой финальной фазы: наклепать ещё больше стражей или… — Она тяжело выдыхает и поднимает глаза на Вентию: — Но я точно знаю, как его остановить.