Изз
Осколки содержат вещества, вызывающие глубинную трансформацию органических тканей. В лабораторных условиях установлено, что органолептический и мутационный потенциал напрямую зависит от происхождения конкретного фрагмента. Особую ценность представляет лунная пыль с фракциями вольтраксита и тералюка. Первые подопытные демонстрируют высокую восприимчивость к лунной сыворотке, синтезированной на базе этих компонентов, однако смесь требует обязательной стабилизации во избежание необратимой утраты человеческого облика и когнитивных функций в процессе интеграции.
Секретный отчёт проекта «Селена» 98367H
По спине струится холодный пот, отсчитывая секунды: осталась ровно одна минута до окончания загрузки и девять — по таймеру обратного отсчёта, — чтобы вскрыть содержимое диска Арно, вернуть обстановку кабинета в исходный вид и уйти отсюда на предельной скорости.
Все эти бесконечные минуты меня терзало искушение забрать диск с собой, пойдя на открытый риск, но это безумие. Как и малодушный порыв задвинуть отсек, запереть ящик и дать дёру, довольствуясь массивом данных на ТПУ, разбираться с которым придётся позже.
Однако исследовательский азарт — кость, которую не так-то просто бросить, а холодный диск буквально жжёт пальцы. ТПУ отзывается тихим звуковым сигналом: пакет файлов зафиксирован во внутренней памяти. Загоняю диск в лоток голографического считывателя и замираю.
Я не закрываю глаз, когда объёмная проекция вспыхивает, поглощая очертания кабинета, но всё внутри сковывает первобытный ужас, едва мир вокруг обращается в непроглядный мрак. Горло сдавливает мерзкое ощущение дешёвой ловушки, в которую я так бездарно… Нет.
Это воспроизведение архивной записи.
Секретный лабораторный бокс.
Тяжесть, не имеющая ничего общего с обычной паникой, падает каменной плитой куда-то в солнечное сплетение, когда передо мной разворачивается факт, от которого перехватывает дыхание. Удар отдаётся в груди тупой болью, заставляя меня медленно мотать головой в немом отрицании.
Передо мной — Арно. Но это… Это не тот человек, которого я привыкла видеть перед собой день за днём. Вернее, в таком обличье его не видел вообще никто в мире.
Под его кожей ядовито пульсируют вздувшиеся чёрные вены. Сама плоть необратимо мутирует, затягиваясь блестящей чешуйчатой бронёй. А лицо… налитые кровью белки и глаза, в которых не осталось ни капли его прежнего интеллекта. В них нет ничего человеческого. Запись длится считаные секунды. Затем голограмма распадается на светящиеся пиксели, оставляя меня в гнетущей тишине опустевшего кабинета.
Я слишком хорошо понимаю, что это значит. Одним резким, почти грубым движением выдёргиваю носитель из слота. Таймер отбивает пять минут. В лихорадочной спешке возвращаю диск на дно тайника, защёлкиваю замок шпилькой, вырубаю проектор и отчаянно пытаюсь заглушить панический вой в собственной голове.
Арно ставит эксперименты на себе.
Верховный комиссар Ибериона лично…
С трудом сглатываю ком в горле.
Времени нет. Лимит исчерпан. Он вернётся с минуты на минуту.
И теперь, осознав, что масштабы его секретов превосходят любые худшие догадки, я не имею права медлить. Мне нужно двигаться. Нужно вырваться из этой удушливой гранитной ловушки на открытый воздух.
Выскальзываю наружу точно так же, как вошла, насильно натянув маску ледяного спокойствия. В стерильном коридоре всё по-прежнему тихо. Неподвижный, застывший воздух не предвещает беды, но волоски на затылке встают дыбом, а вдоль позвоночника волной прокатывается озноб. Сглатываю сухую слюну, выравнивая дыхание, и с выверенной непринуждённостью направляюсь к шахте лифта.
Таймер обнуляется. Я отчётливо представляю, как Арно переступает порог приёмной или, если удача на моей стороне, поднимается в личные апартаменты на верхнем ярусе башни. Картина встаёт перед глазами в мельчайших деталях: он стягивает перчатки, припорошённые едкой лунной пылью, и… Образ лица, исполосованного угольно-чёрными венами, вспыхивает перед глазами. Инъекция, пробивающая кровеносное русло, перекраивающая каждую клетку его тела.
Ныряю в слепую зону объективов и ухожу в боковой кабинет, погружённый в полумрак. По моим расчётам, эта комната пустует ещё пару часов. Опираюсь ладонями о спинку стула, силясь унять мелкую предательскую дрожь в пальцах. Воздуха катастрофически не хватает — лёгкие требуют объёма, который сжатое спазмом горло не может пропустить. Зажмуриваюсь и включаю привычный алгоритм: шахматная доска, расстановка фигур на позициях. Белые начинают партию. Первый ход пешкой. Чёрные отвечают. Расчёт комбинаций, оценка разменов, купирование угрозы. Цепочки вариантов сменяют друг друга в голове, пока пульс наконец не замедляет свой бешеный бег, позволяя мне открыть глаза.
За окнами лежат тени, отбрасываемые холодным свечением сияния. Свет не включаю — он ни к чему, зато активирую интерфейс ТПУ. Нужно лично убедиться, что похищенные архивы не повреждены при переносе. Что это не было бредовым наваждением и я действительно довела операцию до конца.
Голографические папки выстраиваются в воздухе ровным строем. Массивы закрытых лабораторий, данные по Полярной пустыне, по Огненной… Но первый же развёрнутый топографический сектор приковывает всё моё внимание: на карте полярной зоны мерцают три звёздочки координат. Две из них маркируют выработанные месторождения лунных осколков, но вот третья…
Лабораторный комплекс?
Моя гипотеза подтвердилась с математической точностью. Арно выстроил в экстремальных зонах сеть глубоко законспирированных баз. И после увиденного в его кабинете… Если он решился применить протоколы «Селены» к собственному организму, то какие бездны он скрывает от Совета? На что ещё он готов пойти ради абсолютного контроля?
Нужно уходить из здания. Эта информация на браслете — смертный приговор.
Вой сирен разрывает пространство с такой оглушительной силой, что я вздрагиваю всем телом и неловко задеваю терминал за спиной. Экран вспыхивает системным светом. Оборачиваюсь — и застываю: с проектора во всю стену на меня смотрит моё собственное лицо. Тёмные пряди волос обрамляют бледные скулы, а в серебряных глазах застыла уверенность, от которой у меня настоящей сейчас не осталось и следа. Делаю шаг назад, читая всплывающие поверх фотографии кроваво-красные символы служебной директивы.
Ордер на задержание высшего приоритета.
«Живой или мёртвой».