Обжигающий контакт
Её глаза задают мне новые вопросы. Я читаю в них недоверие, и внезапно понимаю, откуда мне знаком этот взгляд. Как будто пощёчина: это тот же взгляд, что у собак из приютов, с которыми я много лет работал.
Собаки меняются, их истории тоже, но этот взгляд остаётся неизменным.
Страх, из-за которого они отстраняются от твоей руки; желание довериться твоей заботе и одновременно ужас перед этим. Вечно настороженные.
Взгляд того, кто спрашивает: «А ты снова сделаешь мне больно?»
Клянусь всеми освящёнными колами!
Я притягиваю её ближе и нежно касаюсь её щеки. Оставляю руку на её лице, мягко поддерживая его, а большим пальцем поглаживаю линию челюсти.
Касаюсь своим лбом её, шепчу обещание:
— Я не причиню тебе боль.
Она смотрит на меня, словно хочет поверить. Её губы приоткрыты.
— Можно я тебя поцелую? — спрашиваю, почти умоляя, жаждая прикоснуться к каждому сантиметру её кожи.
Она насмешливо улыбается:
— Ты не выглядишь как человек, который просит разрешения.
— О, но я думал, тебе нравится, когда тебя просят. — Я тоже улыбаюсь, играя. — Хотя… ты права. Это действительно не в моём стиле.
И я наклоняюсь к её губам. Если хочет, она может отстраниться. У неё есть руки, чтобы дать мне пощёчину.
Но она этого не делает.
Сначала я едва касаюсь её губ, пробуя их вкус и текстуру. Касаюсь её нижней губы своими, дразня. Её губы мягкие, влажные, принимающие, и я возвращаюсь за новым прикосновением. За многими. Я целую её коротко, пока мой язык не касается её губ, встречая её.
Чёрт, её поцелуй — как расплавленный металл в моих венах. Вся кожа покрывается мурашками, внутри всё горит. Мне кажется, что у меня течёт член.
Я прижимаю её к себе сильнее, тихо рычу и забываю о деликатности, когда мои губы требуют большего. Требуют её полностью.
Если с постелью будет так же, как с поцелуями, это будет не ночь, а пламя.
Она делает шаг назад и оглядывается по сторонам.
— Меня здесь все знают.
Ну конечно. Элегантная прокурорша не может себе позволить страстно целоваться с первым попавшимся татуированным хулиганом.
Я улыбаюсь и веду её к боковой двери с табличкой «Вход воспрещён». Не задумываясь, толкаю её спиной, не отводя взгляда от неё. Она сомневается, кусая губу. Я подмигиваю, подавая знак, и тяну за её руку, которую так и не отпустил.
Наконец, она идёт за мной.
Мы оказываемся в помещении, которое, кажется, собираются превратить в зал для частных вечеринок. Пластик на полу, лестница у стены, банки с краской, стойкий запах лака, который сквозняк от открытых окон не может рассеять. Свет пробивается только издалека, от фонарей снаружи, помещение кажется холодным и пустым.
Я не обращаю внимания на детали. Как только дверь за нами закрывается, я снова притягиваю её к себе в темноте и целую.
Моё тело буквально пульсирует, её запах заполняет всё вокруг. Быть с ней — это как заряд электричества, пробегающий по позвоночнику.
Стоп.
Один момент.
Я замер.
Чёрт.
Потому что это чувство — не только возбуждение. Это холодок, знакомый мне до боли, тот, что приходит, когда ты оказываешься в ловушке с худшим врагом.
Её близость обжигает меня, пробуждая все мои инстинкты.
Потому что она назвала меня «охотником». И я уверен, что это слово не появлялось в бумагах, которые мы принесли ей.
Потому что я всегда чувствую её за секунду до того, как она появляется.
Точно так же, как сейчас.
За секунду до того, как моя рука касается её шеи, а серебряное кольцо на моём пальце начинает обжигать её кожу, словно огонь.
Она вздрагивает и отстраняется. Смотрит на меня, а потом — на кольцо, как будто ищет другое объяснение.
Я разжимаю руку, что только что держала её за талию, и она бессильно опускается вдоль тела.
Она протягивает пальцы, пытаясь коснуться меня, но что-то в моём лице останавливает её.
Она делает шаг назад.
— Я думала, ты должен был почувствовать меня.
Её голос звучит почти извиняющимся. Это то, что спрашивали её глаза: «Ты знаешь, кто я? Ты не сделаешь мне больно?»
Но я уже обещал. И всё равно тянусь к колу в кармане куртки.
Она отступает ещё дальше.
Вся комната пропитана её сущностью. Её запах буквально витает в воздухе между нами, напряжённом, как тетива лука. Всё становится так очевидно…
«Я думала, ты должен был почувствовать меня.»
Да. Я чувствовал. Когда она прошла мимо моей машины и я не мог отвести от неё взгляда. Когда появилась в коридоре своего офиса, и я понял, что это она. Когда ветер на кладбище донёс её аромат. Когда она вошла в бар.
Я чувствовал её каждый раз. Но её маска меня запутала.
Я достаю кол и смотрю на её лицо. Оно кажется таким человеческим. Прекрасным. Настоящим. Лицом мечты из теней и лунного света.
Должно быть, она моя половина. Но не светлая, а тёмная. Та тень, о которой говорила тётя Розита. Та, которую я должен уничтожить.
Гнев переполняет меня за то, что она украла у меня мечту, в которую я никогда не верил. Я поднимаю кол.
Она принимает боевую стойку. Не достаёт когтей, ядовитых жал или чего-то ещё, и на мгновение я сомневаюсь.
Но это не может быть ошибкой. Я чувствую её силу в воздухе. Она здесь, центр урагана.
Мы смотрим друг на друга, оцениваем. Двигаемся по кругу, осторожно выверяя каждый шаг.
И тогда серебряная цепь опускается ей на шею. Звенит и впивается в кожу, заставляя её дымиться. Она запрокидывает голову, издавая крик, похожий на вопль тысячи душ, вырвавшихся из склепа.
И, наконец, я вижу их. Её клыки.
Вампир.