Убей или умри
Подростки — это ходячая катастрофа. И если это говорю я, то вы понимаете, насколько всё плохо. Они настолько глупы, что удивительно, как человечество до сих пор не вымерло, не успев дорасти до совершеннолетия.
Доме занялся тем, что подписался на всех жителей нашего города в соцсетях, а заодно следит за официальными аккаунтами местных организаций и СМИ. Информация о найденном теле пока не просочилась в прессу, поэтому девочки из Мэйтауна только знают, что их подруга — имя которой я, конечно, забыл — не выходит на связь уже два дня. Но так как они считают себя взрослыми, ведь им целых пятнадцать-шестнадцать лет, то решили, что лучшим решением будет отправиться искать её в лесу.
Организовались они через Инстаграм, используя убогий хэштег. И под «организовались» я подразумеваю, что просто подбадривали друг друга, не имея ни плана, ни малейшего понимания, что делать. Единственное, что они смогли решить — это время встречи для ночного похода в чащу.
Они живут в месте, буквально притягивающем монстров, но умнее от этого не становятся. Хотя могли бы быть хотя бы трусливее. Но ладно, кто я такой, чтобы читать лекции о благоразумии?
Думаю, они просто не осознают. Для них это игра. Вечер развлечений, возможность попугать друг друга, доказать свою смелость.
И тем временем они облегчают её задачу.
Потому что кто-то снова пропадёт. Она вонзит свои клыки в шею, прикрепится, как паразит, и будет пить, пока от жертвы не останется ничего. А потом бросит её. Без сожалений, без оглядки. Перейдёт к следующему. Потому что так поступают монстры. А я занимаюсь тем, что их убиваю.
Они собираются на закате. Приветствуют друг друга, смеются, хоть и нервно. Конечно, кто-то притащил выпивку, ведь повод не так уж и важен. После этого они уходят в лес.
Мы следуем за ними, держась на расстоянии, чтобы не выдать своё присутствие раньше времени. Распределяемся так же, как и они, оставаясь на связи через локаторы и гарнитуры. Мы будем слышать друг друга.
План? Никто не должен умереть этой ночью. Для этого мы и существуем — чтобы защищать жизни.
Доме остаётся в машине, готовый в любой момент примчаться на помощь с тяжёлым вооружением. На самом деле, это должен быть я; я куда лучше вожу. Но мне нужно быть первым, кто её найдёт. Мне нужно убить её. Снять груз вины с плеч и наконец-то сделать всё правильно.
Перед тем как потеряться из виду, я обмениваюсь взглядом с отцом. Мы желаем друг другу удачи.
«Aut neca aut necare» — наши губы беззвучно произносят боевой клич. «Убей или умри». Эти слова я вытатуировал на правом трицепсе. А под ними, на локте, змея, которая при сгибании кажется готовой раскрыть пасть и вонзить свои ядовитые клыки.
Именно так я собираюсь поступить со своей добычей. Пусть и не я тот, у кого острые зубы.
Постре следует за мной, верная и сосредоточенная. Я проверяю, на месте ли оружие, выключаю фонарик и позволяю темноте поглотить меня. Закрываю глаза и вдыхаю холодный ночной воздух. Мои шаги приведут меня к ней. Две стороны одной монеты. Потеряться, чтобы найти друг друга. Растопленный металл, из которого нас отлили, ищет противоположность, словно магнетизм.
Стараюсь не шуметь на опавших листьях. Ветер свистит в верхушках деревьев, доносится шорох воды реки. Сколько ещё монстров таится под её поверхностью? Синхронизирую дыхание с биением своего сердца.
Не бояться, выходя на охоту, было бы глупо. Это щит, защищающий тебя, и острое оружие, если направить его на врага.
Холодок вдоль позвоночника, мурашки по коже. Закрываю глаза и вдыхаю её запах — вишня и смерть.
Прогалина между деревьями, освещённая лунным светом. Она появляется с другой стороны, за стволом берёзы. Осторожная; тоже знает, что я здесь.
Показываю себя. Рядом Постре издаёт предупреждающее рычание, давая понять: если её намерения недобры, она пожалеет. Мы оцениваем друг друга. Её спортивная одежда чёрного цвета плотно облегает тело. Волосы стянуты в хвост.
Я вспоминаю сон. Тот, что она у меня украла, как украла жизнь у невинной девушки. Потому что я это позволил. Я не допущу этой ошибки снова.
Отключаю гарнитуру, чтобы семья не услышала моё учащённое дыхание. Эта война только моя.
Достаю металлический цилиндр, который превращается в haladie — клинок с двумя острыми лезвиями. Его рукоять достаточно широка, чтобы схватить двумя руками, если понадобится.
Делаю шаг вперёд, отравляя свой взгляд решимостью и ненавистью. Её глаза блестят, заметив оружие. На мгновение. Прежде чем я успеваю понять это выражение, она скрывает его под строгим взглядом.
Я иду быстрее, не давая ей шанса увильнуть. Она обнажает клыки и когти, шипит, скалясь. Я рычу в ответ и наношу первый удар. Она уклоняется, оказывается у меня за спиной и терпеливо ждёт, пока я повернусь, чтобы снова увернуться.
Её движения быстры, и она явно забавляется, уклоняясь от моих атак. Несколько раз подряд. Одно из её движений заканчивается подножкой, сбивающей меня с ног.
Я ударяюсь о землю спиной, выбивая воздух из лёгких. Чёрт. Постре смотрит на нас, насторожённая, с напряжёнными ушами. Я поднимаюсь, ярость кипит во мне. Она играет. А я хочу, чтобы она приняла бой.
И на этот раз она это делает.
Сжимает трубку, и украденное у нас серебряное копьё раздвигается. Его древко из углепластика принимает удар моего халада, образуя крест, над которым встречаются наши взгляды. Знаю, что мой пылает.
— Ты убила девчонку шестнадцати лет.
Она скалится, обнажая клыки, и толкает меня в грудь ногой. Я отлетаю назад.
Копьё разрезает воздух, целясь в меня. Я уклоняюсь и атакую снова. Она отражает мои удары с мастерством, которому явно не учат в школах вампиров. Проверено, я сталкивался с парой таких: царапаются, кусают, но всё — на уровне инстинктов.
Поэтому, хотя мы и разделяем одинаковую ярость в каждом столкновении, уклоняясь и снова бросаясь друг на друга, я понимаю — она не выкладывается на полную, она играет со мной.
В ухе слышу голоса семьи через рацию: пока ничего. Если не подам знак, скоро придут за мной.
Я хватаю её, но она выбивает меня из равновесия приёмом, и я падаю на спину. Очень нелепо, надо признать, и прямо под её весом. Прежде чем она успевает вцепиться мне в горло, я, не имея возможности применить клинки, не рискуя при этом ранить себя, бью её в лицо. На моих костяшках серебряные пластины. Мы перекатываемся, и теперь я сверху. Снова наношу удар, прижимаю её своим весом, затем поднимаюсь. Мой халада направлен вертикально, остриё одного из лезвий — прямо на её грудь. Пора проверить, выживет ли она после двух ударов в сердце.
Я смотрю в её глаза. Чёрные.
И человеческие.
На миг я задумываюсь: какими она видит мои? Тоже человеческими? Или только глаза её убийцы?
Холод пробегает по спине, что-то хрустит неподалёку. Постре лает, словно обезумевшая. Из-за деревьев появляется существо, напоминающее волка, но на двух ногах, почти два метра ростом. Оно смотрит на нас с безумным голодом, высунув язык. Делает шаг вперёд. Мой клинок сверкает серебром в лунном свете. Он замирает. Узнал металл — и удирает.
— Команда! — Доме прерывает нас через рацию. — Я только что получил доступ к судебно-медицинскому отчёту. Девчонку не обескровили, а растерзали. Зверски. Сейчас смотрю фото, это похоже на…
— Оборотня, — перебиваю я, включая свой коммуникатор и вставая.
Я убираю оружие обратно в трубку и бросаюсь вдогонку.
Где-то вдали раздаётся крик подростка. Я замираю, не зная, куда бежать.
— Я его вижу! — Это моя мать.
Слышен первый выстрел. Затем ещё три. И крики ужаса.
— Убегает, — сообщает она.
— Уже бегу, — отвечает отец, наверняка уже проверяя её местоположение.
— Думаю, их двое, — добавляю я и решаю преследовать того, кого видел сам, пока они разбираются с другим.
Постре несётся за мной, не отставая ни на шаг. Мы вновь видим оборотня, но он уходит на четвереньках, и мы теряем его из виду.
Слышу вой. Слишком далеко. Это подтверждает мою догадку: это второй, зовёт первого. Когда я окончательно понимаю, что мой ушёл, возвращаюсь, чтобы встретиться с родителями. Надеюсь, с их добычей повезёт больше.
— Пытаемся вытеснить его к краю леса, — сообщает мама в рацию. Снова выстрелы. — На открытое пространство, подальше от детей.
— Вперёд! — ревёт двигатель Доме. — Попробуем загнать его.
Мне навстречу выбегает группа перепуганных подростков. Двое тащат третьего, плачущего и хромающего. Я преграждаю им путь, чтобы осмотреть раненого. У него серьёзная рана на икре, но ничего критичного — укуса нет. Я позволяю им продолжить путь.
Уверившись, что семья держит ситуацию под контролем, остаюсь прикрывать их отход. С Постре прочёсываем район, убеждаясь, что никто не остался. Когда подтверждаем, что все ушли, пора возвращаться к охоте.