— Как вы знаете, Мария, нынешнее состояние экономики требует от нашей компании гибкости, чтобы соответствовать быстро меняющимся реалиям рынка.
Менеджер по персоналу улыбнулась, положив руку на черную папку с золотым тиснением «ФАЙНЕРДЖИ». Ей было за сорок. Ее макияж был нанесен с ювелирной точностью. На ее акриловых ногтях, полупрозрачных, розовых и профессионально ухоженных, красовались нарисованные маленькие белые пасхальные яйца — отсылка к праздничному сезону. С ее шеи свисало ожерелье из розового кварца, каждая бусина которого была отполирована и сочеталась с ногтями и почти прозрачной розовой оправой ее очков.
Она казалась пластмассовой куклой, отлитой по корпоративной форме, застывшей, отполированной и помещенной в конференц-зал с натянутой улыбкой и прической по всем правилам. Этакий среднестатистический менеджер среднего звена.
Двое мужчин, сидевших по обе стороны от нее, были с одной и той же фабрики, и на их лицах читалась искренняя забота об офисном дроне, которого они собирались выпустить на волю. Они действовали сообща на случай возникновения проблем.
— В свете этих событий нам пришлось принять несколько непростых решений.
Корпоративное «мы». Забавная особенность полированного пластика — он, как правило, гладкий. К нему ничего не прилипает, в том числе и ответственность.
— Мария, мы решили двигаться в другом направлении.
Обращение по имени призвано создать иллюзию доверительных профессиональных отношений. Мы здесь все одна семья. Ты ведь понимаешь. Ничего личного, Мария.
— Вы были ценным сотрудником нашей команды, однако нам приходиться сократить расходы.
Вы не личность, Мария. С вами плохо обошлись. Это было мучительно затянуто, полно пустых банальностей. Просто ужасно.
— Мы решили отпустить вас.
Наконец-то.
— Постарайтесь воспринимать это не как неудачу, а скорее как новую возможность извлечь уроки и применить их в своих будущих начинаниях.
Нет, дело не просто плохо организовано. Оно организовано отвратительно, словно они специально перебрали все возможные варианты того, чего не следует делать при увольнении сотрудника. А теперь скажите, что вы проводите меня до двери…
— Кори проводит вас до двери.
Мы добрались до хоум-рана.
— Удачи, Мария. Мы болеем за вас.
Соблазн хлопнуть в ладоши был почти непреодолимым, но в сложившихся обстоятельствах это было бы безответственно. Договоренности подразумевают определенные ожидания, и их нужно соблюдать.
Коробка, которую принесли, была слишком большой для тех скудных вещей, что лежали на столе. Под пристальным взглядом Кори вещи перекочевали в коробку за считанные секунды. Затем они поднялись в лифте, и в зеркале отразился Кори с каменным лицом в костюме от «Брукс Бразе», возвышающийся над женщиной лет тридцати с небольшим, с оливковой кожей, темными волосами, подстриженными под каре, и блузкой на размер больше, чем нужно — следствие потери веса из-за стресса. Контраст был разительный.
Затем последовал переход через просторный вестибюль под сочувственными взглядами бывших коллег, в которых читались одновременно сочувствие и настороженность, будто вместо сломленной женщины в деловом костюме они увидели прокаженную в грязных лохмотьях и боялись, что болезнь может распространиться.
Стеклянные двери «Башни Каллас» распахнулись, впуская свободу и пасмурный дневной свет. Кори вышел и встал перед дверью, готовый отдать жизнь за то, чтобы защитить секреты фирмы, если бывший сотрудник решит напасть на здание.
Слишком мало, слишком поздно.
Пора было уныло брести по улице и скрыться из виду.
Город жил своей жизнью, не обращая внимания на мелкие трагедии, связанные с увольнениями во имя корпоративной гибкости. Небо затянули густые серые тучи, предвещавшие скорый дождь, который часто бывает в Хьюстоне в апреле.
Темно-серый внедорожник BMW подъехал к обочине, его электромотор работал почти бесшумно, и заднее пассажирское стекло опустилось, открыв лицо женщины. Она была по-своему прекрасна. Светло-карие глаза с золотистыми вкраплениями, обрамленные от природы длинными ресницами. Милое лицо. Каштановые волосы, собранные в пучок, были бы слишком мягкими и романтичными в отличие от троицы из отдела кадров в конференц-зале.
Диана Харрисон, Превосходная и глава Дома Харрисонов. Она подстриглась и сменила цвет волос. Так ей больше шло. Будучи привычной платиновой блондинкой, она всегда казалась какой-то бездушной. Слишком холодной.
Диана склонила голову набок.
— Могу я предложить подвезти вас?
— Мы знакомы?
Она улыбнулась, не размыкая губ.
— Не то чтобы близко, но скоро пойдет дождь, а до вашего офиса не меньше двадцати минут езды.
О. Она узнала. Как?
Не было смысла притворяться.
— В таком случае спасибо. Я к вам присоединюсь.
Появился водитель, взял коробку и открыл заднюю дверь с другой стороны. Посадка заняла всего мгновение. На переднем пассажирском сиденье сидел большой рыжий доберман, пристегнутый каким-то странным ремнем безопасности. Взгляд у него был настороженный и бдительный.
Собака могла учуять запах и поднять тревогу, но не через закрытое окно. Как Диана поняла?
Машина снова выехала на проезжую часть.
Отпустить было все равно, что слегка потянуться. Короткое усилие, за которым последовало небольшое снижение нагрузки.
Исчезли оливковая кожа, короткая стрижка, блузка и практичные черные брюки. Он снова стал высоким, и его привычный образ прочно закрепился в сознании, как старая перчатка. Его истинная сущность по-прежнему оставалась скрытой, но новая иллюзия была скорее доработкой, чем совершенно новой маскировкой. Будто ты снимаешь свитер, но оставляешь футболку.
На этот раз он по-настоящему потянулся, разминая затекшие плечи. Сгорбленная поза давала о себе знать.
Строго говоря, ему не нужно было сутулиться, но он всегда замечал, что его иллюзии лучше воплощаются в жизнь, когда он полностью вживается в роль. После такого натиска большинство на месте Марии либо демонстративно вышли бы из себя, либо напряглись бы, словно ожидая удара. Но выход из себя не помог бы ему достичь цели.
Диана смотрела на него с неподдельным восхищением. Он столько раз видел такую реакцию, что уже должен был к ней привыкнуть, но в ее исполнении это было приятно.
— Минутку?
Диана кивнула.
Он достал из кармана костюма «Зегна» мобильный телефон и выбрал в списке контактов своего заместителя.
Закари мгновенно ответил.
— Слушаю.
— Сливай «ФАЙНЕРДЖИ».
— Понял.
Он закончил разговор, закинул одну длинную ногу на другую и улыбнулся.
— Думаю, я тоже избавлюсь от «ФАЙНЕРДЖИ», — сказала Диана.
— С профессиональной точки зрения — без комментариев. Лично, не для протокола, я рекомендую. Они занимаются мошенничеством в сфере кибербезопасности. У последней партии дронов, которые они выпустили на рынок и продали нескольким правоохранительным органам, серьезные проблемы с программным обеспечением. По крайней мере, так утверждается.
— Насколько серьезные?
— Ребенок с планшетом LeapFrog может взломать его. Они только что уволили специалиста, который два месяца назад обратил их внимание на эту проблему.
— Вы наложили на себя ее личность?
Он кивнул. Мошенничество было настолько масштабным, что возникла угроза безопасности настоящей Марии. Всю прошлую неделю он исправно ходил в офис вместо нее. Обычно он отправлял кого-то из подчиненных, но его Дом вложил в «ФАЙНЕРДЖИ» значительные средства, и он хотел сам оценить ситуацию.
Диана постучала по своему телефону.
Завтра одна из крупнейших юридических фирм Хьюстона подаст коллективный иск против «ФАЙНЕРДЖИ», обвинив компанию в нарушении Закона с ложными заявлениями, и Мария станет одним из самых известных свидетелей в истории. Если правительство решит присоединиться к иску, она получит около 20 % от суммы возмещения ущерба. Учитывая масштабы нарушений со стороны «ФАЙНЕРДЖИ», ей какое-то время не придется беспокоиться о поиске новой работы.
Диана закончила разговор и отложила телефон.
— Теперь я у вас в долгу, Превосходный Монтгомери.
— Вовсе нет. Мы никогда об этом не говорили. — Он поправил очки, сдвинув их чуть выше. — Пожалуйста, зовите меня Августином. Итак, чем «Международные Расследования Монтгомери» могут помочь Дому Харрисонов?
Диана замешкалась. Это длилось совсем недолго, но его научили внимательно наблюдать за людьми, подмечая малейшие изменения в их выражении лица.
— Я хочу нанять вас.
— Меня конкретно или МРМ в целом?
— И то, и другое.
Интригует.
— В каком качестве?
Еще одно легкое колебание. В Диане было что-то обманчиво хрупкое. Она была миниатюрной, невысокой и изящной. Черты ее лица были мягкими, а лицо — классически привлекательным: большие красивые глаза, маленький, слегка вздернутый нос, пухлые губы с едва заметным намеком на помаду. Она выглядела так, будто балансировала на грани, разрываясь между желанием сохранить свою тайну и просьбой о помощи. Она могла бы сыграть принцессу в средневековой драме — такую, которая пострадала от несправедливости и нуждается в сильном союзнике. Такую, которая заставит зрителей переживать за нее.
Это была уловка. Августин был в этом абсолютно уверен. Если бы он стал ее врагом, Диана Харрисон без колебаний попыталась бы убить его. Она пыталась склонить его к тому, чтобы он помог ей и уделил ее просьбе первостепенное внимание, и делала это очень тонко.
Принято считать, что анимаги не понимают человеческих эмоций. Они устанавливают связь с животными с помощью своей магии, и этот процесс в корне меняет их мышление, препятствуя эмоциональному развитию и затрудняя взаимодействие с другими людьми. Общение с Корнелиусом, братом Дианы, убедило Августина в том, что из этого правила есть исключения. Судя по всему, Диана была из той же породы.
Он знал о ней очень много и в то же время очень мало. До сегодняшнего дня они встречались трижды, и дольше всего он общался с Дианой, когда они подписывали договор о дружбе между двумя Домами. Инициатором союза был Корнелиус, который пришел к выводу, что влиятельные связи — лучший способ обеспечить безопасность его дочери. Как глава Дома, Диана была единственной, кто имел право поставить подпись под договором, поэтому они встретились, чтобы обсудить условия.
Заключить договор о дружбе было проще простого. В то время как большинство Домов считали, что анимаги обладают ограниченной силой, которая практически не применима, для Дома иллюзий не было большей угрозы. Он был рад ее нейтрализовать. Его люди тщательно изучили Дом Харрисонов и не нашли ничего, что могло бы вызвать беспокойство. Все три раза, когда он общался с Дианой, она вела себя нейтрально, приветливо и сдержанно. Она вела переговоры добросовестно. Эта манипуляция была в новинку и доставила ему удовольствие.
— Независимо от того, придем мы к соглашению или нет, все, что вы мне скажете, останется конфиденциальным, — сказал он.
— У нас кое-что украли, — сказала она.
— И вам нужно, чтобы я нашел виновного и вернул это?
Диана кивнула.
— Почему МРМ? Простите, что говорю очевидное, но у вас есть доступ к Дому Бейлор через вашего брата.
Корнелиус работал с Бейлорами в качестве частного детектива. Эти две семьи подружились после того, как Бейлоры помогли ему выяснить, кто убил его жену.
— Бейлоры специализируются на нестандартных расследованиях, — продолжил Августин. — Учитывая, насколько близки ваши семьи, они бы уделили вашей проблеме первостепенное внимание.
— Бейлоры не должны быть замешаны в этом деле, — сказала она.
Все чудесатие и чудесатие.
Его собственные отношения с Домом Бейлор были непростыми. В какой-то момент, когда Бейлоры еще не стали Домом, а были лишь небольшим частным сыскным агентством, он владел закладной на их бизнес. До смерти его отец имел обыкновение предлагать финансирование небольшим частным сыскным агентствам, которым требовались деньги, но Августин прекратил эту практику. Бейлоры были одним из таких субподрядчиков, и он не обращал на них внимания, пока один проблемный клиент не вынудил его искать нестандартное решение. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было в лучшем случае опрометчивое решение, а в худшем — аморальное, и оно на какое-то время поставило его Дом и семью Бейлор в оппозицию.
Со временем Дом Монтгомери и Дом Бейлор стали считать друг друга союзниками, особенно после того, как Коннор Роган, его хороший друг, женился на Неваде Бейлор. Монтгомери и Бейлоры подписали договор о союзе, согласно которому они должны были оказывать друг другу поддержку в случае угрозы одному из Домов. До сих пор они держали слово, и пока он держал свое, их верность и поддержка были гарантированы.
Он всегда считал, что Харрисонов и Бейлоров связывают более глубокие узы. Бейлоры считали Корнелиуса и его дочь Матильду своей семьей, но теперь Диана намекала, что им нельзя доверять.
В любом случае ему нужно было поставить точку. Как бы он ни ценил Харрисонов, отношения его Дома с Роганами и Бейлорами были важнее. Он не собирался ставить под угрозу этот союз.
— Подозреваемые — семья Бейлор?
— Нет. Они тут ни при чем.
— И они ничего об этом не знают?
Диана покачала головой.
Теперь он понял. Она насаживала наживку на крючок, сообщая ровно столько, чтобы разжечь его любопытство, и ждала, когда он клюнет. Диана Харрисон — терпеливая и осторожная рыбачка.
Строго говоря, их договор о дружбе был союзом, исключающим агрессию, то есть оба Дома соглашались воздерживаться от действий, направленных против друг друга. Взаимные услуги не оговаривались, но были обычным делом в таких соглашениях. Разница в богатстве, связях и ресурсах была значительной, и все же Дом Харрисонов обратился к нему за помощью лишь однажды, когда им нужно было забрать Матильду и обеспечить ее безопасность до приезда Дианы.
Очень хорошо. Почему бы и нет? Он мог бы сыграть роль рыцаря в сияющих доспехах, если вознаграждение будет достаточно щедрым, а Диана предложила оплату в нужной валюте. Большинство расследований были прибыльными, но скучными. А это обещало быть интересным. Ему нравилось узнавать секреты, а любой секрет, сокрытый от Бейлоров, стоил того, чтобы его узнать.
— Может, обсудим детали в моем кабинете? — спросил он.
Она одарила его очаровательной улыбкой.
КАБИНЕТ АВГУСТИНА находился на семнадцатом этаже. Он выбрал это место именно потому, что оно соответствовало его требованиям к расположению — на возвышении, но без помпезности, присущей кабинетам на последнем этаже. Когда его отец был генеральным директором МРМ, он занимал пентхаус. Когда Августин официально возглавил МРМ, он решил больше никогда туда не заходить и не появлялся там много лет.
Двери лифта бесшумно открылись, и он жестом пригласил Диану войти. Они прошли по безупречно чистому темно-синему полу через его царство высоких белых стен и кобальтового света, льющегося из голубых окон, опоясывающих здание.
Он украдкой наблюдал за Дианой. Ее лицо было спокойным и расслабленным, взгляд — безмятежным. Превосходная Харрисон двигалась плавно и грациозно, почти скользя по полу, и доберман рядом с ней не отставал. Уши собаки были прижаты к голове, а пасть приоткрыта в собачьей улыбке. За время своей работы он повидал немало доберманов. Это осторожные собаки, бдительные и сдержанные в новой обстановке. Эта прекрасно изображала золотистого ретривера. Между женщиной и собакой был какой-то странный симбиоз: обе были ухоженными, уверенными в себе и притворялись безобидными.
Они вошли в его кабинет, где за идеально чистым столом сидела Лина, готовая к встрече с посетителями. Стол был сделан из полированного металла, а в простом горшке росла единственная белая орхидея. Сегодня его секретарша выбрала орхидею в тон. Белое платье облегало ее фигуру, было идеально скроено и подчеркивало все изгибы, но при этом выглядело элегантно. Ее темно-зеленые волосы, уложенные в модную прическу, переливались оттенками хризолита. Ее брови были выщипаны с ювелирной точностью, а для макияжа глаз она выбрала зеленые и черные тени, чтобы подчеркнуть взгляд, и лиловую помаду, чтобы придать губам оттенок. Как всегда, результат был потрясающим.
К сожалению, его новый стажер назвал именно этот оттенок лилового «поцелуем хот-дога», и теперь он не мог от этого избавиться. Наставничество над младшим сотрудником Бейлор тоже не обходилось без трудностей.
Он кивнул Лине и повел гостью направо, туда, где за полупрозрачной стеной из матового стекла скрывался его кабинет. Почти незаметная дверь распахнулась, и Августин посторонился, пропуская Диану. Она вошла и села в кресло, привычным жестом разглаживая юбку своего элегантного серого делового костюма. Доберман плюхнулся на пол справа от нее. Ничто не могло его смутить.
Августин сел за стол. Его кабинет располагался в углу, где под углом сходились две стены из синего стекла, и с этого места ему открывался прекрасный вид на центр Хьюстона. В отличие от большинства людей, он любил высоту.
Диана взглянула на табличку на правой стене с цитатой без указания авторства. «Не стоит слишком полагаться на внешний вид».
— Вергилий, — сказала она.
Судя по всему, Дом Харрисон был сторонником классического образования.
— Это напоминание, — сказал он.
— Вам или посетителям?
— Мне. Мы делаем все возможное, чтобы убедить наших посетителей в том, что нам можно доверять.
— Поэтому вы выбрали для здания современный дизайн?
Он кивнул.
— Большинство людей, которые хотят нанять мага иллюзий, приходят к нам, не зная, чего ожидать. Сознательно или подсознательно они рассчитывают на обман. Наш бизнес требует доверия, поэтому мы придерживаемся простого, почти аскетичного интерьера. Длинные ровные стены, бетонные полы и прозрачное стекло оставляют мало места для иллюзий. Людей это успокаивает.
— Ясно.
Она не давала ему особых поводов для беспокойства.
— Можно ли вам доверять, Превосходный Монтгомери?
Августин откинулся на спинку кресла.
— Это зависит от того, что вы вкладываете в понятие — доверие. Буду ли я хранить в тайне все, что вы мне расскажете, и сделаю ли все возможное, чтобы помочь вам, если мы придем к соглашению? Да.
— В таком случае не могли бы вы ответить на один вопрос, прежде чем мы начнем?
Его догадка оказалась верной. Этот визит не будет скучным.
— Зависит от вопроса.
Диана слегка улыбнулась ему, но ее взгляд оставался настороженным.
— Я знаю, что Арабелла Бейлор приходит в этот офис дважды в неделю, но она не говорит об этом ни матери, ни сестре Каталине.
Взгляд Дианы стал прямым и немигающим. Вероятно, она хотела защитить Бейлоров. Он не был обязан ничего объяснять, но хорошие деловые отношения строятся на доверии. И это был вполне резонный вопрос. Каталина, сестра Арабеллы, была главой Дома. Все, что скрывали от главы Дома, обычно не сулило ничего хорошего.
Августин потянулся к столу, достал папку и протянул ей.
Диана просмотрела содержимое.
— Договор о стажировке, подписанный Невадой Роган? Старшая сестра Арабеллы дала на это разрешение?
— Моя сестра окончила школу «Донован». — Обычно он инстинктивно избегал разговоров о своей семье, но почему-то в её присутствии это не сработало.
Диана удивленно подняла брови.
— «Донован»? Не «Херитидж»?
Из двух школ для магически одарённых детей «Херитидж» была гораздо более престижной. Если вы были отпрыском одного из Домов, то учились в «Херитидж», а в «Донован» учились все остальные.
— Да. Она училась под обликом.
Если бы бывшие одноклассники Верены встретили ее за пределами школы, они бы ее не узнали. Никто, кроме Арабеллы, не знает, как на самом деле выглядит его сестра.
— Директор и старшие преподаватели знали, кто она такая, — продолжил он. — Моя сестра хотела, чтобы так было, и я согласился.
— Арабелла тоже училась в «Донован», — сказала Диана.
— Да. Они подруги.
Самая странная дружба, возникшая из-за нелепого кризиса. В этом был смысл. Обе девочки отставали на год, обе были самыми старшими в выпускном классе в свои 19 лет, и теперь обе проходили переходную программу после окончания школы, чтобы повысить шансы на поступление в колледж, потому что без нее ни одна из них не смогла бы поступить в выбранный вуз.
Прежний он никогда бы не подумал, что его сестру будут сдерживать в развитии или что у нее будут проблемы с учебой. Он бы ожидал, что Верена станет лучшей ученицей и сможет выбирать школы по своему усмотрению, как это сделала Серафина.
Знакомое чувство сдавило ему горло. Потеря брата или сестры в корне изменила его отношение к оставшимся сестре, брату и двоюродному брату, которого он взял под свою опеку. Теперь он был не столько братом, сколько родителем, и вместо того, чтобы ожидать от них традиционных успехов и высоких оценок, радовался малейшим признакам того, что они медленно, но верно преодолевают ужас, который едва не разрушил их семью.
Диана ждала, что он пояснит.
— Они обе записались на программу «Путь в колледж». Это программа для тех, у кого был годичный перерыв, в рамках которой можно пройти курсы углубленного изучения предметов, что делает студентов более привлекательными для приемных комиссий колледжей. И Арабелла, и Верена изучают «Деловое администрирование предприятия», которое предполагает 160 часов стажировки в компании, принадлежащей другому Дому, а не вашей семье.
— Вы поменялись, — сказала Диана. — Роганы забрали вашу сестру, а вы приняли Арабеллу.
Он кивнул.
— Это решение, которое устроит обеих девочек. Я знаю, что Коннор и Невада не причинят вреда моей сестре, и они понимают, что я поступлю так же с Арабеллой. Прошел ли я проверку на доверие?
— Да.
— В таком случае, чем я могу вам помочь?
— То, что я собираюсь вам рассказать… секрет, — сказала Диана. — И я бы убила, чтобы сохранить его в тайне в прямом смысле этого слова.
— Понял.
— Вы знакомы с Зевсом?
— Греческим богом или тигром вашего брата?
— Тигр.
Она достала из сумочки тонкий планшет, провела по нему пальцами и показала ему. На экране растянулось массивное животное, отдаленно напоминающее кошку, дальний родственник тигра, если бы у тигров была голубая шерсть с более темными и светлыми пятнами и бахрома из щупалец длиной в 15 сантиметров вокруг шеи.
Все магические таланты в мире можно разделить на три большие категории: стихийные, ментальные и скрытые. Стихийные маги повелевали пресловутыми стихиями — огнем, водой, погодой и так далее. Ментальные маги обладали способностями разума, такими как телекинез, иллюзии и поиск истины. Все остальное, все странное и необычное относилось к категории тайных искусств.
Из всех скрытых дисциплин наименее изученной была магия призыва. Призыватели обращались к тайному миру, к магии за пределами обычной реальности, призывали чудовищных существ и обрушивали это биологическое оружие на своих противников. Никто точно не знал, как это работает, а сами призыватели не спешили делиться секретами.
Существа, призванные более слабыми магами, исчезали, когда их временные хозяева отвлекались. Монстры, которых призывали маги высокого уровня, оставались в мире навсегда, но большинство призванных существ жили недолго, даже при самом тщательном уходе. Они чахли, как пересаженные растения, которые не прижились. Иногда на это уходили дни, иногда недели, но, в конце концов, все магические существа погибали. За исключением организмов, внедренных в тело человека.
Зевса призвал Превосходный, который использовал его, чтобы напасть на Неваду Бейлор и брата Дианы, Корнелиуса. Каким-то образом во время схватки Корнелиус, несмотря ни на что, приручил Зевса, разорвав связь между существом и призывателем.
После того случая Августин изучил этот вопрос. Ни один маг, специализирующийся на животных, не смог установить связь с призванным зверем. Единственным исключением был Корнелиус, и связь между ними каким-то образом поддерживала жизнь и здоровье Зевса.
— Мы решили назвать этот вид тигрионекс, — сказала Диана.
Tigris — латинское слово, означающее — тигр, и nex — жестокая смерть.
— Убойный тигр?
— Да. — Диана провела пальцем по планшету. Появилось еще одно изображение — снова Зевс. Стоп, нет. Этот синий тигр немного отличался от других. Он был немного меньше, а его синяя шерсть имела легкий фиолетовый оттенок.
Августин взглянул на Диану.
— Вы завели второго тигра?
Она кивнула.
— Мы с Корнелиусом купили ее за большие деньги. Она была призвана одним Превосходным во время вражды с соперничающим Домом и была тяжело ранена в той схватке. Они согласились продать ее нам, потому что она умирала.
Должно быть, это обошлось в астрономическую сумму.
— Ее зовут Селеста. Мне удалось договориться с ней.
— Не Гера?
— Нет. Мы не хотели сглазить.
У Дома Харрисонов было два призванных зверя, и оба они были привязаны к своим хозяевам. Очевидно, что в этой семье было что-то особенное.
— Зевсу и Селесте разрешили спариться. Прежде чем вы спросите, скажу, что с их стороны это было добровольное решение. Мы никогда не используем свое влияние на животных, чтобы принудить их к спариванию. Беременность протекала тяжело.
— А как насчет клонирования или суррогатного материнства? — спросил он.
— Это означало бы лишить их права выбора.
То есть они готовы рискнуть огромными инвестициями ради сохранения самостоятельности животных. Интересно.
— Мы чуть не потеряли самку, но, в конце концов, родился один детеныш.
Еще одно движение пальцев — и новое изображение. Потрясающе милый голубой детеныш, весь в пуху, с большими глазами и огромными лапами. Он не был склонен к сентиментальности, но даже он не мог не признать, что это существо просто очаровательно.
Таинственное существо, рождённое в этом мире. Он мог бы назвать нескольких высокообразованных специалистов по магии, которые заявили бы, что этот маленький зверь не может существовать, и с радостью погибли бы на том холме.
Если бы кто-то узнал об этом, на Харрисонов обрушился бы шквал нападок. Кто-то захотел бы изучить детёныша, кто-то — купить его, а кто-то — убить, чтобы не дать Харрисонам возвыситься. Дом, способный разводить магических зверей и управлять ими. Не призывать их на время, а держать у себя постоянно. Потенциал был огромен.
— Как зовут детеныша?
— Мы зовем ее Китти.
Августин моргнул.
— Это временное имя. Мы надеялись, что, когда Китти немного подрастет, Матильда договорится с ней. Моя племянница очень талантлива и рассуждает по-взрослому, но ей всего девять лет. Она принимает необдуманные решения. Мы с Корнелиусом сделаем все, что в наших силах, чтобы защитить ее, но мы не можем быть везде одновременно.
А Китти вырастет и станет грозным защитником.
— Эти животные другие. Они умнее, более осознанные, и связь с ними глубже, — сказала Диана. — У каждого вида свой подход к установлению связи. Тигры — одиночки и самодостаточные животные. Их нужно уговаривать. Львы — общительные и контактные. Они тянутся к людям. Тигрионексы похожи на нас, Августин, — они любознательные и общительные. Им интересны люди. Кажется, мы им нравимся, они стремятся к сближению и настойчивы в этом.
— Как вы думаете, почему?
— Мы не знаем. Но сложно дать отпор животному, которое так сильно стремится к привязанности. Это кажется неестественным. Особенно в возрасте Матильды.
Судя по тому, как она это сформулировала, при контакте ребенка и детеныша процесс установления связи происходит почти непроизвольно.
Диана поерзала в кресле, закинув одну ногу на другую. Это было непроизвольное движение, но ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не засмотреться на изгибы ее тела. В их последнюю встречу все было точно так же. Тогда он списал это на мимолетное влечение, но сейчас, когда она сидела в клиентском кресле, все было еще хуже.
— Из-за тяжёлой беременности мы решили повременить с тем, чтобы знакомить Матильду с детёнышем. Мы хотим быть уверены, что Китти выживет. Если Матильда привяжется к ней, а детёныш погибнет, это станет для моей племянницы тяжёлой травмой. Вот почему Бейлоры не могут участвовать в этом деле. Матильда большую часть времени проводит в поместье Бейлоров. За те два месяца, что они там живут, Матильда подружилась со всеми мышами и птицами на их территории. Она постоянно шпионит за Бейлорами. В этом доме не происходит ничего, о чем не знала бы моя племянница.
— А она что, слышит мышиными ушками? — спросил он.
Диана на секунду задержала на нем взгляд.
— Записывающие устройства Vikilinta имеют длину один дюйм, ширину карандаша и весят девятнадцать граммов. Они активируются голосом и могут записывать до четырехсот часов аудио. Здоровая, взрослая мышь весит от сорока до сорока пяти граммов, может нести на себе груз, вдвое превышающий ее собственный вес, и ее можно приучить носить шлейку.
И теперь он почувствовал себя дураком. О чем он только думал? Этот ребенок — подающая надежды Превосходная, а не мифическая Повелительница зверей. Что-то в связи между технологиями и животными всегда вызывало у него ступор.
— Конечно. Однако я не думаю, что Бейлоры благосклонно отнесутся к подобному нарушению безопасности.
— Я много раз говорила ей о необходимости соблюдать конфиденциальность, — сказала Диана. — Я не считаю, что ее навязчивая мания записывать все подряд — это злонамеренно.
— Тогда зачем она это делает?
Диана вздохнула. Ее лицо приобрело слегка усталое выражение.
— Насколько я понимаю, ребенок, переживший психологическую травму в раннем возрасте, например, потерявший маму при ужасных обстоятельствах, часто стремится контролировать свое окружение.
— Матильда боится, что упустит что-то важное и люди, которые ей дороги, умрут.
— Да. Теперь вы понимаете, почему мы спрятали детёныша.
Он прекрасно всё понял.
— Матильда хранит в тайне услышанное, если только ее что-то не встревожит.
А. Вот как Диана узнала о стажировке Арабеллы. Должно быть, Матильда узнала об этом и рассказала тёте.
Диана еще мгновение изучала его, а затем развернула планшет к нему. На экране Китти неуверенно переступала короткими лапками. Она, спотыкаясь, подошла к своей пугливой матери и замахнулась на потустороннее чудовище маленькой лапкой. Селеста опустила голову. Детеныш попытался наброситься на нее, упал и издал разочарованный звук — тихое рычание котенка.
— Вы сказали, что у вас что-то украли. Они украли детеныша, — догадался он.
— Именно.
На мгновение в глазах Дианы вспыхнуло что-то злобное и холодное. Это было так не похоже на ее обычное поведение, что он засомневался, не показалось ли ему.
— Когда?
— Вчера.
— Вам поступали требования о выкупе?
— Нет.
— Чтобы найти и вернуть Китти, вам понадобится помощь МРМ, — сказал он.
— Да.
— Вы приложили немало усилий, чтобы сохранить существование Китти в тайне. Кто-то, несмотря ни на что, узнал о ней, проник в вашу службу безопасности и похитил детёныша. Если бы похититель хотел получить деньги, он бы уже вышел на связь. Это говорит о двух вещах: похититель хотел получить детёныша для какой-то конкретной цели, и, скорее всего, это дело рук другого Дома.
Она кивнула.
— Да.
Они оба знали, о чем умолчали: подобный конфликт означал войну между Домами. Когда Дома вступали в противостояние, они платили не только деньгами, но и жизнями, и цена могла быть ошеломляющей. По лицу Дианы было видно, что она все это понимает.
— У вас есть подозреваемые?
— Нет.
— Если бы вам пришлось угадывать?
— Любой анимаг убил бы за обладание тигрионексом, — сказала она. — Все знают, что у нас есть Зевс. Нам поступало множество предложений от многих Домов, которые хотели его купить. Мы все их отклонили. Один из Домов попытался разорвать связь между Зевсом и Корнелиусом.
— Чем это закончилось?
— Они больше не Дом.
Чтобы стать Домом, семья должна была произвести на свет трех Превосходных за два поколения. Чтобы оставаться Домом, семья должна была иметь хотя бы одного живого Превосходного. Харрисоны убили, по меньшей мере, одного Превосходного из конкурирующего Дома. Возможно, и больше.
— Китти все еще кормится грудью, — сказала Диана. — Чтобы выжить, ей нужно материнское молоко. Замены ему нет. Никаких смесей. Без молока Селесты она очень быстро заболеет. Мы не можем ждать.
— Такое возвращение будет дорогостоящим во всех смыслах этого слова. Несмотря на то, что наши Дома связаны дружескими узами, даже с учетом скидки сумма будет значительной. Хотите узнать предварительную смету?
— Нет. Чего бы это ни стоило. Мы заплатим.
— Вы уверены? — Харрисоны были Домом, но их таланты не приносили большой прибыли. Он бы оценил их совокупный капитал менее чем в сорок миллионов.
— Безусловно. Это не собственность, Превосходный Монтгомери. Это жизнь.
Диана провела пальцами по записи. Ее глаза засияли зеленым — признак того, что ее магия активировалась.
— Мы приняли Китти в этот мир, взяли на себя ответственность за нее, а теперь она напугана и одинока. Селеста знает, что ее дочери больше нет. Я даже сейчас чувствую ее горе через нашу связь. Она надеется, что я верну ее домой. Чего бы это ни стоило. Китти должна покормиться в ближайшие 24 часа, иначе мы можем потерять и ее, и Селесту.
Она подняла на него глаза, и он увидел в ее взгляде отчаяние.
— Вы поможете мне, Августин?
Он посмотрел в ее зелено-карие глаза, и слова вырвались у него прежде, чем он успел их обдумать. — Конечно, я помогу.