СИ-ДЖЕЙ
Моё отражение в зеркале в полный рост дробится и множится по мере того, как я теряю контроль. Тени вокруг меня удлиняются, реагируя на смятение, бушующее во мне, как лесной пожар. Драконья часть меня неспокойна, чешуя колышется под моей кожей волнами, которые я едва могу подавить.
События в тайной комнате Блэкриджа выбили меня из колеи больше, чем я хотел бы признать. Коллекционеры. Живые гримуары. Ужас Изольды, когда она поняла, что они хотели с ней сделать. На неё охотятся. Я понимаю эту часть больше, чем кто-либо другой.
Мой взгляд снова возвращается к зеркалу. Приложив минимум усилий, я мог бы изменить фокус и повернуть его так, чтобы оно показало мне комнату Изольды. Я мог бы проверить, в безопасности ли она, и убедиться, что призрачный ублюдок не воспользовался её уязвимостью.
Мои пальцы скользят по богато украшенной серебряной оправе, и от соприкосновения с ней исходит сила. Всего лишь шёпот воли, и я смогу увидеть её. Присматривать за ней. Защищать её.
Но я не могу. Пока что она закрыла на это глаза, но мы поговорим об этом, когда она будет готова противостоять моему вторжению в её личную жизнь.
Я падаю на кровать, уставившись в потолок. Дракон уже так близко к поверхности, что хочет всплыть, расправить крылья в этом царстве, где драконы — скорее миф, чем реальность. Давление за грудиной нарастает, боль, которая никогда полностью не утихает.
Какого чёрта я вообще здесь делаю?
Не здесь, в Серебряных вратах, а конкретно. Я знаю, почему я в этой странной академии монстров. Мои родители дали мне это совершенно ясно понять, когда протолкнули меня через межпространственный портал, едва успев собрать вещи.
Грёбаные Охотники. Я ненавижу их всеми фибрами души. Они схватили и пытали мою мать некоторое время назад, ещё до моего рождения. Убили её подопечную у неё на глазах, заставили её страдать так, что меня тошнит, и всё это время смеялись и шутили.
Иногда я ненавижу свою сестру за то, что она заставляет меня читать о жизни нашей матери.
За тысячу с лишним лет в мире было слишком много боли, слишком много мучений. Слишком много всего. Худший страх моих родителей воплотился в жизнь, они возродились. Наполовину вампиры, наполовину драконы. Я не первый в своём роде, вернувшийся в своё королевство, моя мать, в конце концов, одна из них, но они явно не усвоили урок, что никогда больше не прикасаться к Аквиле. Мой отец разорвал их на части, отправил в подполье на десятилетия.
И всё же.
Вот они, и мои родители не хотели рисковать. И вот я здесь. В мире, где никогда не бывает солнца, холодно, промозгло, не так роскошно, как я привык, и где полно существ, которые только и хотят, что драться.
Я сажусь прямо, разминаю плечи, чтобы снять напряжение от попыток не двигаться и не выдать себя. Это было бы в первый раз, и я слышал, что это неприятно, пока не привыкнешь. Кости ломаются, кожа трескается, мышцы растягиваются и восстанавливаются.
Одно удовольствие.
Или, во всяком случае, наоборот.
Но я раскрываю свои карты Изольде. Она, вероятно, не подозревает, кто я такой. У неё не было бы оснований думать, что я дракон, когда для неё это существо из книги.
Но она слишком проницательна, чтобы не заметить несоответствий. Телепортация. Манипуляции с зеркалом. Моменты, когда мои глаза становятся янтарём, когда дракон появляется на поверхности. Она систематизирует эти аномалии, выстраивая картину, которая не совсем соответствует представлениям о вампирах.
И что произойдёт, когда она соберет всё это воедино? Когда она поймёт, что я не просто ещё один высокомерный вампир, а нечто совершенно из другого измерения?
Где-то на этом пути Изольда Морворен стала важна для меня, и это всё усложняет. Я буду вынужден рассказать ей, и что тогда?
Охотники, которые выгнали меня из моего дома, тоже нашли бы её очаровательной. Вампирша-близнец, обладающая уникальной защитной магией. Они препарировали бы её, чтобы понять её силу, с таким же рвением, с каким Коллекционеры сдирали бы с неё кожу ради своих гримуаров.
Меня окружают коллекционеры редких существ.
Моё отражение в зеркале покрывается рябью, реагируя на моё волнение. Мне нужно взять себя в руки, прежде чем я разобью вдребезги все отражающие поверхности в комнате.
Спать. Мне нужно поспать. Завтра я смогу решить, что делать с Изольдой, с Коллекционерами и с моим собственным всё более шатким положением в Серебряных Вратах.
Я снимаю рубашку, обнажая замысловатые татуировки, которые покрывают мой торс, грудь, руки и шею. Большинству наблюдателей они кажутся декоративными, но на самом деле это отметки королевского дракона. Я не родился с ними, но они появились, когда я стал старше, показывая мою драконью природу.
Отметки слегка шевелятся, реагируя на моё беспокойство.
Я закрываю глаза и заставляю своё дыхание замедлиться, выполняя движения тела в технике тайцзи. Моя мама научила меня этому много лет назад, и я нахожу это полезным в такие моменты.
Как только напряжение начинает покидать моё тело, меня пронзает острый приступ страха. Что-то внешнее, чуждое, но в то же время очень знакомое.
Изольда.
Мои глаза резко открываются, все чувства внезапно обостряются. Страх усиливается, словно маяк, зовущий меня через всю академию. Неосознанно я сосредотачиваюсь на этом ощущении и телепортируюсь, мир вокруг меня расплывается и меняется.
Я материализуюсь в ванной Изольды, и на меня тут же обрушивается ошеломляющий запах крови. Не её, а чего-то испорченного, развращённого.
Металлический привкус несёт в себе нотки незнакомой магии и злобы.
Изольда стоит обнажённая в ванной, а из душевой лейки струится кровь. Тёмно-красная жидкость кажется живой, она шипит и испаряется там, где покрывает её кожу, оставляя на ней глубокие рубцы. Её глаза расширены от ужаса, рот открыт в беззвучном крике.
Я двигаюсь, не задумываясь, и тянусь к ней. Она прижимается ко мне, её кожа скользкая и обжигающе горячая. Кровь, приливающая к моим рукам, обжигает, как кислота, но я не обращаю внимания на боль, сосредотачиваясь только на ней, поворачивая её в своих объятиях и поглаживая затылок. Она прижимается щекой к моей обнажённой груди, и от её прикосновения оживают драконьи отметки.
— Уильям, — выдыхает она хриплым голосом.
— Где он? — требую я ответа, осматривая комнату в поисках призрака.
— Ушёл, — выдыхает она. — Он потерял контроль, когда понял, что произошло. Символ… — она слабо указывает на свою грудь. Под ключицами у неё светится сложный символ.
— Что это?
— Я не знаю, — она качает головой. — Мы с Уильямом были в душе, и внезапно он снова смог прикоснуться ко мне. Вода была пропитана водной магией, которая разрушала барьеры между жизнью и смертью. Но это была ловушка. Она истощала его, каким-то образом используя нашу связь.
Я изучаю символ более внимательно. Узор замысловатый, он определённо не из тех, что появляются естественным образом. Кто-то нанёс его на неё, и совсем недавно.
— Это не случайно, — бормочу я, обводя воздух над светящейся меткой, не прикасаясь к ней. — Кто-то отметил тебя.
— Когда? — шепчет она, прижимаясь ко мне всем телом.
— Это могло произойти в любое время с тех пор, как ты приехала. Прикосновение, лёгкое касание твоей кожи, даже прикосновение к заколдованному предмету, — я сжимаю челюсти, обдумывая возможные варианты. — Вопрос в том, кто имел к тебе доступ.
Кровь продолжает литься из душа, растекаясь лужицами по полу вокруг нас. Этот запах будоражит мою вампирскую натуру.
— Нам нужно увести тебя отсюда, — говорю я, легко поднимая её. Её влажная кожа скользит по моей груди, и я чувствую, как мои отметки реагируют на её близость, согреваясь под её прикосновениями.
Я несу её в спальню, хватаю полотенце, чтобы обернуть вокруг неё. Как только мы выходим из ванной, кровь перестаёт течь. Внезапная тишина звучит едва ли не хуже, чем шум потока.
— Это должно было сработать, когда Уильям станет материальным, — говорит она, теперь её голос звучит увереннее. — Кто-то хотел осушить его через меня.
— Или осушить тебя через него, — мрачно возражаю я. — Символ может работать в обоих направлениях.
Она опускает взгляд на отметину на своей груди, которая выцвела до тускло-серого цвета.
— Я об этом не подумала, — её взгляд встречается с моим. — Чёрт.
— Да. Где он сейчас?
— Он был в ярости. Он ушёл.
— Я должен найти его.
— Нет, останься со мной, — шепчет она, опуская меня на кровать. — Останься со мной, пожалуйста.
Нет ни одного события или существа, которое могло бы помешать мне заползти к ней в постель и заключить её в свои объятия.
Она прижимается ко мне, кладёт голову мне на грудь. Драконьи отметки реагируют на её присутствие так, как я никогда раньше не замечал, как будто они что-то в ней распознают.
— Твои татуировки двигаются, — шепчет она, выводя кончиком пальца один из замысловатых узоров на моих рёбрах.
Я напрягаюсь.
— Изольда…
— Это не просто татуировки, не так ли? — её голос мягкий, скорее любопытный, чем обвиняющий. — Они как-то образом живы. Связаны с той стороной тебя, которую ты держишь в секрете.
Я смотрю ей в глаза.
— Сейчас это не важно.
Отметки под её пальцем вспыхивает золотым светом, и она, задыхаясь, отдёргивает руку. Но вместо страха я вижу в её глазах удивление. Её губы приоткрываются, и она проводит рукой по моей груди, по рельефным мышцам пресса и быстро расстегивает пуговицу на моих брюках.
— Изольда.
— Сейчас, Си-Джей. Я хочу этого сейчас.
— Почему?
Она моргает.
— Почему?
— Почему сейчас? Почему со мной? — мне нужно знать, даже если ответы убьют меня.
— Я хочу тебя. Это неизбежно. Судьба каким-то образом неразрывно связывает нас. Жаль, что у меня нет ответов на все твои вопросы, но пока этого достаточно.
— Как только я лишу тебя девственности, Изольда, я не смогу вернуть её обратно. Ты уверена, что хочешь, чтобы это был я, а не кто-то из них? — я неопределённо указываю на окно.
Её рука застывает на моей груди, и она смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами.
— Я хочу, чтобы это был ты, потому что, когда я с тобой, я чувствую себя живой, как никогда раньше. Потому что с тобой я чувствую себя сильной и защищённой одновременно. Потому что, даже когда ты ведёшь себя как высокомерный засранец, ты видишь во мне нечто большее, чем просто редкое создание, которое нужно коллекционировать.
Её слова задели меня за живое. Драконьи отметки пульсируют под её прикосновениями, отзываясь на искренность в её голосе.
— И потому, — продолжает она, понизив голос до шёпота, — когда я думала о том, что умру сегодня, о том, что стану одной из тех живых гримуаров, то больше всего меня пугала не боль и не сознание, навеки запертое в ловушке. Это была мысль о том, что я никогда не испытаю ничего подобного. Никогда не смогу выбрать, кому я отдамся. Никогда не смогу получить такой опыт с тобой.
Я беру её лицо в ладони, большими пальцами провожу по её скулам.
— Изольда…
— Не смей меня отговаривать, — перебивает она. — За меня уже достаточно людей принимали решения. Это моё дело.
Яростная решимость в её голосе пробуждает во мне что-то первобытное, что-то глубокое, что-то, что признаёт её моей на всех важных уровнях.
Я не жду, пока она снова даст своё согласие. С тихим рычанием я накрываю её тело своим и срываю с неё полотенце. Она всё ещё вся в крови, но от этого всё становится ещё слаще.
— Моя, — говорю я, прежде чем поцеловать её с такой страстью, что она отвечает, проводя руками по моей спине.
Она впивается ногтями в мою кожу, вызывая рычание из глубины моей груди. Её ноги обвиваются вокруг моей талии, притягивая меня ближе. Стоит мне только подумать, и я оказываюсь голым. Ещё больше магии моей матери перешло ко мне.
Она задыхается, и я покрываю поцелуями её шею, ощущая на коже вкус запёкшейся крови. Мои клыки жаждут вонзиться в неё, заявить на неё права самым первобытным образом, но я сдерживаюсь. Этот момент посвящён ей, я хочу дать ей то, что она выбрала. Отметки на моём теле вспыхивают золотистым светом, отбрасывая мерцающие тени по комнате, когда я опускаюсь ниже, обводя языком изгиб её груди.
Изольда прижимается ко мне, с её губ срывается гортанный стон, когда я завладеваю одним соском, терзая его зубами. Её руки дёргают меня за волосы, требуя большего, пока я терзаю её. Воздух наполняется запахом её возбуждения и медным привкусом крови, от которого у меня кружится голова.
Опускаясь, я прокладываю дорожку вниз по её животу ртом и языком, пока не достигаю её киски. Я широко раздвигаю её, желая увидеть это невинное влагалище, которое скоро будет разорвано моим. Я останавливаюсь, наслаждаясь этим необузданным, первобытным зрелищем, прежде чем погрузиться в неё и поглотить.
Крик вырывается из её горла, когда мой язык ласкает её клитор, грубо кружа, прежде чем опуститься ниже. Её бёдра прижимаются к моему лицу, но я прижимаю её к себе, наслаждаясь ею, как изголодавшийся мужчина. Её вкус опьяняет, сводя меня с ума. Я мог бы поглощать её вечно, слушая её крики и чувствуя, как содрогается её тело, когда её настигает кульминационный момент.
— Си-Джей, — шепчет она. — Пожалуйста…
— Прежде чем я сделаю это, прежде чем лишу тебя девственности, знай, Изольда. Это навсегда. Я происхожу из очень короткого рода собственнических и одержимых мужчин, которые готовы сжечь мир дотла ради своей женщины и любого другого мира, который угрожает ей. Я буду защищать тебя до последнего вздоха, если до этого дойдёт. Тебе никогда не придётся беспокоиться о моих чувствах, потому что я для тебя открытая книга. Если захочешь что-нибудь узнать, просто спроси. Я сделаю тебя своей, сделаю своей женой, когда ты будешь готова сказать «да». Я назову тебе свою фамилию, зная, что ты будешь кричать от моего имени целую вечность, когда я буду доставлять тебе удовольствие, любить тебя, трахать и требовать тебя всеми возможными способами. Ты будешь моей душой и телом, пока мы оба существуем, — её глаза расширяются от глубины моих слов, от откровенности, которой я никогда не делился ни с кем. Но я ещё не закончил. — Я буду на твоей стороне против Коллекционеров, против любого, кто угрожает тебе. Я позволю тебе поддерживать твои отношения с ангелком, но как только я это сделаю, пути назад не будет. Ты моя, а я твой. Навсегда. Ты понимаешь, на что соглашаешься?
— Да, — выдыхает она ровным голосом, несмотря на всю серьёзность того, что я только что рассказал. — Я понимаю. И я хочу этого. Я хочу тебя, Си-Джей. Всего тебя, кем бы ты ни был.
Последняя нить моей сдержанности лопается.
Я направляю свой член к её киске, скользя головкой по её скользкому клитору, чувствуя, как она разгорячена.
— Посмотри на меня, Изольда. Я хочу видеть твои глаза, когда сделаю тебя своей.
Она встречается со мной взглядом, в этих сверкающих голубых глубинах борются доверие и желание. Я медленно вхожу в неё, чувствуя, как её тело сопротивляется, а затем уступает.
Она задыхается, её когти впиваются мне в спину, когда я врываюсь в неё, и её вампирша выходит поиграть.
— Дыши, — шепчу я ей на ухо, оставаясь совершенно неподвижным, пока её тело приспосабливается. — Просто дыши, моя сладкая.
Когда она кивает, я двигаюсь, проникая глубже в неё, пока она хнычет от моего вторжения.
Я мягко толкаюсь, и она вскрикивает, её тело напрягается, когда боль смешивается с удовольствием. Я стою совершенно неподвижно, позволяя ей привыкнуть к вторжению, борясь с первобытным желанием грубо заявить на неё права.
— Ты идеальна, — шепчу я ей в шею, проводя клыками по её разгоряченной коже. — Ты чертовски идеальна, Изольда.
Её дыхание постепенно замедляется, и она в порядке эксперимента двигается подо мной. Это лёгкое движение выводит меня из-под контроля.
— Ещё, — выдыхает она хриплым от желания голосом.
Я слегка отстраняюсь, затем снова вхожу, на этот раз глубже. Она стонет и выгибает спину.
— Моя, — рычу я ей в горло. — Скажи это, Изольда. Скажи мне, что ты моя.
— Твоя, — выдыхает она, когда я задаю ритм, медленный и глубокий. — Я твоя, Си-Джей.
Эти слова разрушают остатки моей сдержанности. Я погружаюсь глубже, быстрее, заявляя на неё права с каждым толчком, когда она отвечает мне ударом за ударом. Её когти впиваются в мою спину, причиняя восхитительную боль. Я кусаю её, погружая клыки в её плоть с низким стоном абсолютного экстаза.
Её кровь наполняет мой рот, густая и пьянящая, неся с собой ароматы, которых я никогда раньше не пробовал.
Изольда кричит, её тело бьётся в конвульсиях вокруг меня, когда её охватывает ещё один оргазм, на этот раз дикий от ощущения, что её трахают и насыщают одновременно. Ощущение того, как она сжимается вокруг моего члена, когда её кровь течёт по моему горлу, доводит меня до безумия.
— Чёрт, Изольда, — рычу я ей в горло, вгоняясь в неё бёдрами с нарастающим отчаянием. Каркас кровати стонет под нами, древнее дерево протестует против нашего дикого соития.
Её руки сжимаются в моих волосах, она запрокидывает мою голову назад, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Я тоже хочу попробовать тебя на вкус, — выдыхает она, полностью обнажая клыки.
Не колеблясь, я подставляю ей горло. В тот момент, когда её клыки пронзают мою кожу, мир вокруг нас взрывается. Драконьи отметки на моём теле вспыхивают, как огонь, и я чувствую, что между нами что-то меняется. Это не просто секс, это не просто кормление. Это формирование кровных уз, древняя магия распознаёт свою пару.
Моя кульминация поражает, как удар молнии, разрывая каждый нерв, когда я напрягаюсь и с яростным рычанием изливаюсь в неё. Изольда вскрикивает мне в горло, её тело высасывает из меня всё до капли, когда на неё обрушивается очередной оргазм.
За мою короткую жизнь у меня было несколько незабываемых ночей, ночей, которые я никогда не забуду, но эта… она прямо здесь будет воспоминанием, которое я буду хранить вечно, когда она будет рядом со мной.