ИЗОЛЬДА
— Блэкридж пригрозил, что отправит меня на обследование.
Уильям приподнимает бровь.
— о? Почему на этот раз?
— Потому что я потенциально представляю опасность для других студентов.
Он закатывает глаза.
— Он такой придурок.
— Ты мог бы сказать это ещё раз. Наверное, мне лучше уйти.
— Не думаю, что это хорошая идея, — осторожно говорит он.
— Может быть, я смогу получить больше ответов?
— Или, может быть, тебе удастся воткнуть в позвоночник ещё несколько рун.
Я содрогаюсь при мысли об этом, вспоминая ту агонию.
— Замечание принято, — я устраиваюсь поудобнее у него на груди, ощущая щекой ровный ритм его сердцебиения. — Но я не могу продолжать испытывать подобные приступы на глазах у других студентов. В конце концов, кто-то всё равно пострадает.
Он вздыхает.
— Что бы ты ни решила, мы согласимся, но мы пойдём с тобой, если ты это сделаешь.
— Не знаю, — отвечаю я, прикусывая губу. — Часть меня думает, что это может быть хорошей идеей, другая часть…
— Руны?
— Да.
— По сути, эти руны были созданы специально для меня. Теперь они на мне.
— Значит, ты не думаешь, что он попытается добиться от меня большего?
— Не могу сказать наверняка.
— Итак, мы официально ни к чему не пришли?
— Не пришли к чему? — спрашивает Касс, входя в комнату и замечая нас на полу.
Я поднимаю взгляд на приближающегося Кассиэля, его серебристые глаза мгновенно оценивают ситуацию.
— Скачки силы, — объясняю я. — Они становятся всё сильнее. Сегодня на уроке Магии крови я чуть не проткнула Блэкриджа созданной из крови конструкцией.
— Почти? — спрашивает Уильям с явным разочарованием
Кассиэль опускается на колени рядом с нами.
— Насколько тяжёлым был эпизод?
— Довольно тяжёлым, поскольку Уильяму пришлось откачать избыточную силу, — признаю я. — Я билась в конвульсиях на полу, когда он нашёл меня.
Выражение лица Кассиэля мрачнеет.
— Трансформация ускоряется. Возможно, Святилище вызвало то, к чему мы не были готовы.
— Блэкридж хочет провести обследование.
— Нет, — заявляет он, вставая. — Только не после прошлого раза.
— Это может помочь, — начинаю я, но он яростно смотрит на меня.
— Нет. И точка. Я запрещаю.
Я моргаю, а Уильям откашливается.
— Ты запрещаешь? — спрашиваю я, шокированная тем, что он может быть таким властным после всего случившегося. — Запрещаешь? — я быстро встаю, и Уильям отступает, пока не упирается спиной в стену, держась подальше от этого. Тоже хорошо. Если бы он навалился на меня, я бы оказалась с одним парнем вместо троих. — Ты ходишь по тонкой грани, Кассиэль.
Он расправляет крылья, чёрные перья встрепенулись от волнения.
— Я видел, к чему приводят обследования Блэкриджа. Я не буду смотреть, как он расчленяет тебя во имя исследований.
— Это не тебе решать, — огрызаюсь я в ответ, и серебристый свет снова начинает мерцать у меня под кожей. — Я не какая-то хрупкая вещь, которую нужно защищать.
— Ты самый важный человек в этой комнате, — возражает он, подходя ближе, несмотря на мой очевидный гнев. — Для всех нас. Если Блэкридж доберётся до тебя для обследования, нет никакой гарантии, что ты вернёшься целой и невредимой.
— А если я потеряю контроль и убью ни в чем не повинных студентов? — я повышаю голос так, что в нём дребезжат стекла. — Что тогда? Как это может кого-то защитить?
Выражение лица Кассиэля слегка смягчается, но его позиция остается твёрдой.
— Мы найдём другой способ. Техника Уильяма сработала. Мы можем справиться с эпизодами, не отдавая тебя на растерзание варварским методам Блэкриджа.
— Но сможем ли мы? — я показываю на серебристые блики, танцующие на моих руках. — Это становится всё сильнее. Что произойдёт, если Уильям не сможет всё это переварить? Что, если я причиню ему боль? Что происходит, когда я посреди лекции случайно высасываю из кого-то все соки?
В комнате воцаряется тишина. Ни у кого из них нет ответа на это, потому что они знают, что я права. Голод растёт, а скачки силы становятся всё более частыми и интенсивными. Это только вопрос времени, когда кто-то пострадает.
— Ты не пойдёшь, и это окончательно, — говорит Кассиэль, скрестив руки на груди.
— Да неужели? — я растягиваю слова. — Это мы ещё посмотрим.
— Изольда, нет! -Уильям мгновенно вскакивает на ноги и преграждает мне путь, когда я устремляюсь к двери. — Не будь опрометчивой.
— Уйди с дороги!
— Касс ведёт себя как сука. Не обращай на него внимания. Он ничего тебе не запрещает, он просто обеспокоен. Тебе не нужно ничего доказывать.
— Я и не собираюсь. Я действительно начинаю думать, что мне пора идти.
— Зачем?
— Ради моего собственного здравомыслия.
Уильям изучает моё лицо, словно что-то ищет. Что бы он там ни увидел, это заставляет его неохотно отойти в сторону.
— Тогда мы идём с тобой.
— Идём куда? — из дверного проёма доносится голос Си-Джея. Он входит, ощущая напряжение, повисшее в комнате. — Что я пропустил?
— Изольда хочет пройти обследование Блэкриджа, — говорит Кассиэль сквозь стиснутые зубы.
Выражение лица Си-Джея мгновенно становится суровым.
— Чёрта с два.
— Видишь? — я раздражённо вскидываю руки. — Именно поэтому мне нужно идти одной. Вы трое превращаетесь в чрезмерно заботливых засранцев, как только кто-нибудь предполагает, что я могу быть в опасности.
— Потому что ты в опасности! — огрызается Си-Джей, и на его лице вспыхивают желваки. — Блэкридж — не какой-нибудь доброжелательный директор, заботящийся о твоём благополучии.
— Именно поэтому мне и нужны ответы, — возражаю я. — Я устала быть пешкой в чужой игре. Если он хочет оценить меня, прекрасно. Но я хочу кое-что взамен.
— Что он может предложить такого, ради чего стоит рискнуть? — спрашивает Уильям.
— Информацию. О сделке моих родителей. О том, чего он на самом деле хочет от меня. О том, как остановить то, что со мной происходит, прежде чем я превращусь в монстра.
Шёпот крови усиливается в ответ на мои слова, хор отрицания и ободрения.
Не в монстра. В королеву. Прими это. Стань этим.
Я прижимаю ладони к вискам, пытаясь утихомирить голоса.
— Шёпот становится всё громче. Они хотят, чтобы я приняла это преображение, стала тем, кем стала Дамадер. Возможно, у Блэкриджа есть ответы на вопросы, как этому противостоять.
— Или, может быть, он захочет ускорить это, — утверждает Си-Джей, вставая рядом с Кассиэлем единым фронтом. — Ты не можешь доверять ему, Изольда.
— Я ему не доверяю, — огрызаюсь я. — Но я верю, что он не одурачит меня дважды.
Уильям пристально смотрит на меня, на его лице ясно читается противоречие.
— Если мы это сделаем, мы сделаем это на наших условиях. Мы потребуем присутствовать при всём обследовании.
— Он на это не согласится, — категорически заявляет Кассиэль.
— Тогда мы заставим его согласиться, — отвечаю я. — Я не собираюсь действовать вслепую и беспомощно. Если Блэкридж хочет сделать это обследование, он получит его при свидетелях.
Си-Джей сжимает челюсти, но я вижу, что он колеблется.
— А если он откажется?
— Тогда мы знаем, что ему есть что скрывать, помимо того, что мы уже подозреваем.
В комнате снова воцаряется тишина, пока они обдумывают это. Я практически вижу, как в их головах крутятся шестерёнки, взвешивая риски и потенциальную выгоду.
— После тебя, — говорит Уильям.
Я знала, что он сдастся первым. Он хочет получить ответы так же сильно, как и я. Я знаю, Си-Джей и Кассиэль всего лишь пытаются защитить меня, но они не представляют, каково это. Проходя мимо них, я не останавливаюсь, чтобы подождать, пока они догонят меня, но слышу, как они следуют за мной на расстоянии, давая мне возможность отойти. Жутковатые коридоры теперь кажутся более зловещими. Почему-то более угрожающими. Я вздёргиваю подбородок и направляюсь к кабинету Блэкриджа, останавливаясь, чтобы постучать, пока парни стоят у меня за спиной.
— Мисс Морворен, — говорит Блэкридж, когда дверь распахивается, впуская меня внутрь. — Ты привела компанию?
— Они остаются.
— На что именно остаются? — его чёрные глаза впиваются в мои, когда я прохожу дальше в комнату.
— Вы прекрасно знаете, чёрт возьми, почему я здесь, — выплёвываю я.
— Так ли это? — он откидывается на спинку стула, оценивая меня взглядом, который, как лёд, впивается мне в душу.
— Обследование, — отвечаю я, не сводя с него пристального взгляда. — Вы сказали, что нам, возможно, потребуется пройти его. Я здесь в качестве волонтёра.
Его брови слегка приподнимаются, и на его лице появляется первое искреннее выражение удивления, которое я когда-либо видела.
— Как приятно. Студент, который проявляет инициативу, — он сцепляет пальцы, изучая нас четверых оценивающим взглядом.
— Мы здесь в качестве свидетелей, — категорично заявляет Уильям, обходя меня с фланга. — Это не подлежит обсуждению.
— Свидетелей, — повторяет Блэкридж, и в его голосе слышится мрачное веселье. — Как восхитительно драматично. Очень хорошо. Я полагаю, что для того, что я задумал, нет ничего плохого в присутствии публики.
Си-Джей и Кассиэль обмениваются угрожающими взглядами, но ни один из них не пытается остановить меня, когда Блэкридж поднимается из-за своего стола.
— Следуйте за мной, — говорит он, направляясь позади нас к двери, скрытой за гобеленом с изображением… Я моргаю и сглатываю набежавшую слюну… сцена охоты, точь-в-точь такая же, как дома. Как я могла не заметить этого раньше? — Камера для обследования специально спроектирована для интенсивной оценки.
Дверь ведёт на винтовую лестницу, которая спускается в темноту. Я спускаюсь за Блэкриджем, температура заметно падает, а воздух наполняется запахом старой магии и чего-то ещё. От чего у меня мурашки бегут по коже.
Ругань позади меня заставляет меня оглянуться через плечо. В дверях стоят трое парней.
— Вы идёте?
— Мы не можем, — выдавливает Уильям. — Вернись, Изольда. Он нас разделяет.
В следующее мгновение они исчезают.
— Эй! — я окликаю Блэкриджа. — Что происходит?
— Только определённые существа могут проходить через эти чары. Никто никогда не знает, кто или что пройдёт через них.
— Вы шутите? — зашипела я.
— Я никогда не шучу, мисс Морворен.
— Так где же они?
— Скорее всего, обереги удалили их как угрозу.
— Куда вы их удалили?
— В безопасное место, уверен.
— Вы даже не знаете? — кричу я.
— Меня никогда не волновало, куда деваются угрозы, — отвечает Блэкридж с раздражающим спокойствием, продолжая спускаться по лестнице. — Они просто находятся в другом месте. Как я уже сказал, в безопасности.
У меня кровь стынет в жилах.
— Верните их. Сейчас же.
— Боюсь, это невозможно, пока не будет завершено обследование, — он даже не оглядывается на меня. — Обереги довольно тщательно соблюдают свои защитные меры.
Ярость захлёстывает меня, когда я мчусь за ним вниз по лестнице.
— Я хочу, чтобы они были здесь!
Он спускается по лестнице.
— Ты действительно верила, что я позволю трём изменчивым сверхъестественным существам стать свидетелями того, что произойдёт дальше?
Помещение, в которое мы входим, круглое, вырезанное из чёрного камня, который, кажется, поглощает свет. Символы покрывают каждую поверхность. Что-то более древнее, примитивное. Что-то, от одного взгляда на что у меня сводит зубы.
В центре стоит кресло, которое явно не рассчитано на комфорт. Металлические ограждения поблескивают в тусклом свете, а вырезанные в каменном полу каналы отходят от него, как спицы колеса.
— Сядь, — приказывает Блэкридж, и в его голосе слышится принуждение, которое заставляет мои ноги двигаться без моего разрешения.
— Нет! — я борюсь с невидимой силой, толкающей меня к стулу, но моё тело предаёт меня, шаг за шагом, неохотно. — Я передумала! Я хочу уйти!
— Слишком поздно для этого, мисс Морворен. Мы собираемся провести тест. Сядь.
Я сажусь, ни о чём не думая. Но путы не сковывают меня. Пока.
Принуждение проходит, и я свирепо смотрю на него.
— Какой тест?
— Мне нужно кое-что знать, — он встаёт передо мной и серебряным ножом, который он достает из воздуха, широко разрезает себе запястье.
Я зашипела, когда до меня дошёл запах его крови. Мои клыки удлиняются, а язык высовывается, как у змеи, и я чувствую запах крови в воздухе.
— Хочешь пить, мисс Морворен? — спрашивает он.
Он не похож ни на что, с чем я когда-либо сталкивалась раньше, насыщенный, тёмный и невероятно могущественный. Он древний и чуждый, несущий в себе шёпот силы, который заставляет всё моё тело трепетать от желания.
— Да, — выдыхаю я. Голод, который Уильям временно утолил, возвращается к жизни со злобной силой. — Боги, да.
Блэкридж подходит ближе, протягивая мне окровавленное запястье.
— Тогда пей.
Я нетерпеливо наклоняюсь вперёд, но он отстраняется, чтобы не дотянуться. Это движение заставляет меня всхлипнуть, и звук чистого отчаяния эхом отражается от каменных стен.
— Пока нет, — бормочет он. — Сначала скажи мне, что ты чувствуешь в воздухе.
Я закрываю глаза, позволяя аромату окутать меня.
— Силу, — выдыхаю я. — Древнюю силу. Древнее, чем всё, что я могу себе представить. На вкус как… как начало всего сущего. Первый вздох. Первая пролитая кровь.
— Очень хорошо, — в его голосе звучит одобрение, от которого что-то тёмное внутри меня начинает прихорашиваться. — И к чему же призывает эта сила?
— Ко всему, — шепчу я. — Она взывает ко всему, что внутри меня. К голоду, голосам, серебристому огню. Она хочет слиться, стать единым целым.
— Именно так, — он снова придвигает своё запястье ближе. Из пореза сочится кровь, тёмная, как расплавленный обсидиан. — Я видел, как другие влияют на тебя. Я хочу увидеть, как я влияю на тебя.
— Фууу, — застонала я, хотя от его крови мой желудок болезненно сжимается от приступов голода.
— Не в этом смысле, — говорит он, сам слегка раздражённый, что меня успокаивает. Вроде того.
— Тогда каким образом? — спрашиваю я, хотя какая-то часть меня не хочет знать ответа. Его кровь вызывает во мне что-то пугающее.
— Я хочу посмотреть, сможешь ли ты устоять перед искушением, когда это действительно важно, — говорит он, опуская запястье так, что оно оказывается всего в нескольких дюймах от моих губ. — Здесь нет трёх твоих защитников, которые могли бы поддержать тебя. Голод непреодолим. И всё же ты не вцепилась мне в горло.
— Потому что я не животное, — выплёвываю я, хотя мои клыки ноют от желания кусать, пить, поглощать всё, что он предлагает.
— А разве нет? — его улыбка холодная, понимающая.
Я смотрю на кровь, текущую из его запястья. Оно ещё не исцелилось, но я ни на секунду не сомневаюсь, что это потому, что у него нет мгновенного исцеления. Это потому, что он хочет, чтобы рана оставалась открытой. Это сила, превосходящая моё самое смелое воображение. Я облизываю губы. Я хочу сопротивляться. Укусить его было бы своего рода предательством по отношению к моим парням, но не только. Я не хочу быть обязанной той силе, что течёт по его венам.
Но от него так вкусно пахнет, что я не уверена, что смогу устоять.
Я впиваюсь ногтями в подлокотники кресла, цепляясь за что-нибудь твёрдое, поскольку голод угрожает подавить все рациональные мысли.
— Нет, — выдавливаю я из себя, хотя мой голос дрожит от напряжения. — Я не буду пить из вас.
— Почему? — он наклоняет голову, изучая меня, как образец под стеклом. — Твоё тело жаждет этого. Голод разрывает тебя на части изнутри. Один вкус облегчил бы эти страдания.
— Нет.
Я безуспешно пытаюсь разжать клыки, но они не поддаются.
В животе у меня громко урчит, но мне всё равно. Я не прикоснусь к нему.
— Ты сойдёшь с ума, — бормочет он.
— А кто сказал, что я уже не сошла с ума?
— Я могу подождать, мисс Морворен.
— Тогда вам лучше взять стул, потому что мы пробудем здесь ещё некоторое время.
Он ухмыляется и вызывает стул, неизвестно откуда взявшийся. Он сидит и смотрит на меня таким пугающим взглядом. Его кровь шипит, когда попадает на землю у наших ног.
— У меня есть всё время мира.
— Как и у меня.
— Ты не хочешь вернуться к своим мужчинам?
— Нет, если это означает, что пить из вас — единственный выход.
Я не знаю, какой у него тест, и мне на самом деле всё равно. Я буду ждать до конца своих дней, если понадобится.