УИЛЬЯМ
СОЗНАНИЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ ФРАГМЕНТАРНО. Боль. Темнота. Холодный камень под моей спиной. Запах древней пыли и моей крови.
Я пытаюсь пошевелиться, но мои конечности словно отключены от сознания и реагируют вяло, если вообще реагируют. Открыть глаза требует огромных усилий, как будто веки налились свинцом.
Когда мне, наконец, это удаётся, я жалею, что сделал это.
Я нахожусь в круглом зале с высокими сводчатыми потолками. Стены из чёрного камня изгибаются вверх, исписанные рунами, которые светятся красным светом. Прямо надо мной купол из хрустальных панелей улавливает скудный свет, преломляя его в призматические узоры, которые танцуют на полу.
— А, ты проснулся. Как неудобно.
Дамадер появляется в поле моего зрения, восстановленная после повреждений, которые она получила в царстве Си-Джея. Её серебристо-красные глаза изучают меня с клинической отстранённостью.
— Конечно, не в полном сознании, — продолжает она, обходя каменную плиту, на которой я лежу неподвижно. — Достаточно осознанности, чтобы прочувствовать процесс. К сожалению, это особенность ритуала. Я бы предпочла, чтобы ты оставался в полном бессознательном состоянии.
Кажется, ей не особенно не жаль, что причиняет мне страдания.
Мой голос звучит как хриплый шёпот:
— Что… ты… со мной сделала?
— Первая фаза завершена, — отвечает она, указывая на ряд хрустальных сосудов, расставленных на ближайшем алтаре. В каждом из них находится кружащийся серебристый туман с малиновыми нитями.
Моя сущность. Кусочки самого моего существа, извлеченные и хранящиеся как образцы в лаборатории.
— Красиво, не правда ли? — Дамадер поднимает один из сосудов, рассматривая его в преломленном свете. — Сущность Сангвинарха, которую я создала лично. Такой большой потенциал.
Ужас охватывает меня, когда я осознаю, что она сделала. Пустота, которую я ощущаю, — это не просто слабость от потери крови или магического ослабления. Она буквально лишила меня части того, что делает меня мной.
— У тебя… ничего не получится, — выдавливаю я, хотя в моих словах нет уверенности.
Дамадер смеётся, и звук эхом отражается от каменных стен.
— Я уже сделала это, сын мой. Первый этап завершён. Я могу формировать, искажать и использовать твою сущность так, как считаю нужным.
Она ставит сосуд обратно на алтарь и подходит к чаше, вырезанной в полу. Я не заметил её раньше. Это круглое углубление, заполненное ртутью, поверхность которого совершенно неподвижна, несмотря на лёгкую дрожь, пробегающую по комнате.
— Ты знаешь, где находишься? — спрашивает она, проводя пальцами прямо над поверхностью жидкости. Ртуть реагирует, расходясь в стороны от того места, где проходит её рука.
— Мне наплевать, — хриплю я.
Её глаза слегка сужаются.
— Семья твоей малышки-подражателя построила этот замок с определённой целью, точно так же как я вырастила тебя с определённой целью.
Она делает жест, и ртуть в чаше поднимается, образуя трёхмерную модель замка и окружающего ландшафта. Внутри этого миниатюрного замка под фундаментом сияют нити света, сходящиеся в одном месте.
— Приток, — объясняет Дамадер, заметив моё внимание. — Канал чистой магии, вытекающий из ядра Серебряных Врат. Семья Морворен охраняла его на протяжении многих поколений, сохраняя его силу сбалансированной и сдержанной, — она скривила губы в отвращении. — Такое расточительство. Такое неправильное использование потенциала. Мне понравилось их есть.
Я сглатываю. Она убила родителей Изольды. На самом деле, я не должен удивляться. Эта сука убьёт любого, кто встанет на её пути к высшей власти.
— Для обновления Кровавой короны требуется сила, превосходящая ту, которую может обеспечить любой Сангвинарх вне ядра. Даже такой совершенный, как ты. Но приток, напрямую связанный с ядром? — она улыбается, обнажая клыки. — Он открывает новые возможности.
Я борюсь с какой-то силой, удерживающей меня в неподвижности, и ухитряюсь лишь слегка пошевелить пальцами.
— Изольда остановит тебя.
— Изольда, — повторяет Дамадер, словно пробуя это имя на вкус. — Да, я рассчитываю на её попытку. Я раздавлю её на твоих глазах, лопну, как виноград.
Холодный ужас скапливается у меня в животе.
— Тебе нужны все они, но они не облегчат тебе задачу. Мы потерпели неудачу ранее, но мы не потерпим неудачу снова.
Модель «ртуть» падает обратно в чашу, когда Дамадер обращает своё внимание на книгу, которая, как я знаю, является живым гримуаром.
Она перелистывает страницы, покрытые такими древними письменами, что я не могу их расшифровать.
Она возвращается к алтарю и выбирает другой хрустальный сосуд, содержащий мою извлеченную эссенцию. Этот сосуд излучает более темную энергию, серебристый туман теперь пронизан чёрными, а не малиновыми нитями.
— Разложение продолжается, — бормочет она, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. — К завтрашнему полнолунию твоя сущность будет полностью готова ко второму этапу.
Я чувствую приступ тошноты, наблюдая, как тьма проникает в то, что когда-то было частью меня. Каждый сосуд содержит воспоминания, переживания и частички моей личности. Когда они темнеют, я чувствую, как эти аспекты меня ускользают, заменяясь чем-то чуждым и холодным.
— Что происходит на втором этапе? — спрашиваю я, надеясь поддержать её разговор.
Чем больше у меня будет информации, тем больше шансов выпутаться из этой ситуации.
— Порча и связывание, — объясняет Дамадер на удивление откровенно. Она, должно быть, верит, что я не представляю угрозы, что я никогда не выйду из этого зала живым. — Твоя испорченная сущность будет привязана к притоку, нарушая его течение. Порча распространится по притоку и, в конечном счёте, достигнет самого ядра Серебряных Врат.
— Ты уничтожишь ядро.
— Трансформирую, — она кладёт сосуд обратно к остальным. — Но это всего лишь побочный эффект Кровавой короны.
Она подходит к столу, на котором я лежу, и кладёт холодную руку мне на лоб.
— Третья фаза завершит восстановление.
Я пытаюсь отстраниться от её прикосновения, но остаюсь парализованным.
— Это не сработает, — настаиваю я. — Изольда сильнее, чем ты думаешь.
— Возможно, — соглашается Дамадер. — Но сила без знания бесполезна. Она не понимает, кто она такая, на что способна её кровь. К тому времени, когда она поймёт, будет слишком поздно.
Острая боль пронзает мою грудь, когда Дамадер прижимает ладонь к моей грудине.
— Хватит разговоров. Сосудам нужно больше эссенции.
Агония усиливается, когда я чувствую, как её рука проникает сквозь плоть и кости, добираясь до чего-то неосязаемого в моей сердцевине. Это не физическое вторжение, а нечто гораздо худшее. Это насилие над самим собой.
Я издаю стон, и звук эхом отражается от стен камеры. Когда темнота застилает мне глаза, я отчаянно пытаюсь нащупать связь между мной и Изольдой.
Дамадер рычит, чувствуя мои усилия. Её рука сжимается у меня на груди, разрывая кратковременную связь.
— Даже если она получит твое сообщение, это только ускорит её прибытие.
Новая волна боли захлестывает меня, когда она извлекает очередную порцию моей эссенции. Я беспомощно наблюдаю, как она переносит клубящийся серебристый туман в новый сосуд, где он присоединяется к остальным на алтаре.
— А теперь отдохни, — говорит она почти нежно. — Береги оставшиеся силы. Завтра вечером мы завершим второй этап, и твоя долгая служба Кровавой Короне достигнет своей кульминации.
Когда она выходит из комнаты, руны на стенах пульсируют ярче, их свет волнами омывает меня. Каждый удар забирает всё больше энергии из моего истощённого тела, подпитывая разложение, распространяющееся по подземному притоку.
Я борюсь за то, чтобы оставаться в сознании, сохранять хоть какое-то самоощущение, несмотря на насилие, которому я подвергся. Частички меня теперь находятся в этих прозрачных сосудах. И всё же я цепляюсь за то, что осталось. За своё имя, свои воспоминания, свою связь с Изольдой, Си-Джеем и Кассиэлем.
Они придут за мной. Изольда придёт. Я знаю это с абсолютной уверенностью. Вопрос в том, останется ли что-нибудь от Уильяма Харрингтона, когда она придёт.