ПРЕДВЕСТИЯ
Первое убийство Женевьевы Гримм произошло в самом сердце Рима.
Сначала вороны появлялись по одному. Каркали где-то вдалеке во время её утренних прогулок к пастичерии, что стала её любимым местом для завтраков. Она будет скучать по этим джемовым тарталеткам больше, чем готова признать — когда придётся покинуть Рим и шагнуть в неизвестность.
Последнюю неделю она каждый день собирала и разбирала свои чемоданы, переживая, что выбрала не те платья или забыла любимый парфюм — или ещё что-нибудь важное, что должно произвести наилучшее первое впечатление. По вечерам она бродила по городу, пытаясь за несколько дней обойти все значимые достопримечательности — чтобы её сестра Офелия ни за что не заподозрила, что она отклонилась от намеченного маршрута.
Хотя, по правде говоря, это была лишь удобная отговорка.
На самом деле она тянула время. Думала, не слишком ли наивно возлагать столько надежд на человека, который даже не знает о её существовании. Может, стоило подождать — дождаться ясного знака, прежде чем рушить все тщательно выстроенные планы сестры.
И вот, за завтраком в пастичерии несколько дней назад, она впервые заметила, что вороны ведут себя странно. Один из этих мелких гадёнышей наблюдал за ней из цветущего розового олеандра, пока она пила горячий шоколад и листала книгу — гримуар из коллекции Офелии, который она тайком спрятала в чемодан. Она взглянула на птицу — и в её взгляде было что-то… слишком разумное. Нечто неестественное. Хотя мысль, что это может быть сверхъестественным, тогда даже не пришла ей в голову.
Как и то, что эти пернатые твари в итоге станут настоящими предвестиями.
На следующий день к первому ворону присоединился второй. Они перекрикивались, пока она шла на блошиный рынок Порта Портезе, а потом — обратно в таунхаус, снятый Офелией на время поездки. Именно в ту ночь к парочке добавился третий, и вся троица всю ночь долбилась клювами в окно её спальни.
Но, несмотря на очевидную странность происходящего, Женевьева всё ещё не хотела признавать, почему вороны её преследуют. Только после визита в Колизей, где она должна была затеряться в толпе таких же банальных туристов, игнорировать этих птиц стало невозможно.
В тот день она оделась так неприметно, как только могла себе позволить, надеясь, что это избавит её от нежелательного внимания. Платье из нежно-розового шифона, с рюшами по краю и на рукавах. Волосы — золотисто-каштановые локоны — собраны в простой пучок. Ни перчаток, ни украшений: как и сама Женевьева, вороны слишком уж любили всё блестящее.
Её старания окупились — прогулка к древнему амфитеатру прошла спокойно. Она размеренно шла всё дальше от таунхауса — и не увидела ни одной чёрной твари. Даже во время экскурсии с гидом ничто не омрачало её восхищения величием Колизея.
Но стоило солнцу спрятаться за горизонтом, и золотое тепло сменилось холодным серебром… как только она вышла на улицу вместе с остальной группой, раздалось оглушительное карканье. Вороны сидели на каждом карнизе, на каждом фонаре. Сотни чёрных глаз уставились прямо на неё — и это зрелище навсегда врезалось в её память. Как и жжение в лёгких, когда она бежала по мощёным улочкам Рима, а стая мчалась за ней, вздымая вихрь крыльев и визга.
Они её не тронули. Ни одного царапины. Ни единого вырванного волоска. Только навязчивое ощущение, будто тебя загоняют.
Она просила знак — и, чёрт побери, получила его.
– Я пойду! – закричала она воронам. – Мне нужно всего чуть-чуть времени!
Но вороны не отступили — наоборот, подлетели ещё ближе. Их крылья касались её волос, спины, подола — торопя, подталкивая.
Она со всех ног взбежала по дорожке к двери, лихорадочно шаря пальцами по карману накидки в поисках ключа. Птицы заполнили весь балкон и подоконники, продолжая кружить в воздухе. Она втиснула ключ в замок, толкнула дверь, влетела внутрь и рванула к лестнице.
Ну вот и попросила знамение… – мысленно выругалась она. Теперь уж точно не отвертеться.
Распахнув двери в спальню, она с грохотом закинула чемодан на кровать. В окно неслось бешеное клевание, когти скребли по стеклу, а чёрные перья метались по оконным рамам.
Вываливая на постель платья, юбки и бельё, она пробормотала:
– Где-то же оно здесь…
Наконец, на самом дне чемодана, она нащупала то, что искала.
Карканье стихло.
Чёрный конверт с замысловатым серебристым орнаментом. Печать из тёмного воска: ветка с шипами, дикие розы, ягоды и в центре — большая буква S.
Внутри — лист плотного, бархатистого пергамента, более роскошного, чем любая бумага, которую она когда-либо держала в руках. Слова, написанные тёмно-сапфировыми чернилами, всё ещё хранили ощущение тяжести.
Женевьева вытащила письмо из уже надорванного конверта. Прочитав его вновь, ощутила, как кровь внутри закипает.
Из офиса поместья Энчантра
Дорогая Тесси,
Прости, что я так долго не отвечал. Ситуация с семьёй за последние годы усложнилась, и, боюсь, время ускользнуло от меня. Не буду утомлять тебя подробностями.
Я знаю, нам многое нужно обсудить — и не только то, о чём ты писала в своих письмах. Поэтому я настаиваю, чтобы мы поговорили лично.
Мне искренне жаль, что всё закончилось так, как закончилось, и что я не связался с тобой раньше. Но я очень хочу это исправить.
Вложил небольшой подарок — на дорожные расходы. Пожалуйста, не считай это подачкой, я знаю, какая ты. Просто у меня и моей семьи больше, чем нам нужно, и это самое малое, что я могу сделать, чтобы возобновить нашу дружбу.
Знаю, весеннее равноденствие уже близко, но настаиваю, чтобы ты приехала до его наступления. Я как раз буду в коротком отпуске от дел в Кнокс. Я настаиваю, чтобы ты приехала. К тому же, демоновые ягоды будут в самом соку.
До скорой встречи.
Твой старый друг,
Баррингтон Сильвер
Когда она впервые открыла это письмо дома, то заметила, что в некоторых местах чернила слегка расплылись, делая отдельные буквы толще.
И среди этих линий проступила знакомая фигура.
Ворон.
– Чёртовы птицы, – выругалась она.
Теперь предвестие было очевидным. Как и ощущение, исходящее от пергамента — лёгкое тепло, которое она училась распознавать последние месяцы.
Магия.
Я настаиваю, чтобы ты приехала до наступления равноденствия…
Изначально Женевьева собиралась покинуть Рим с запасом времени. Но из-за своих нервов и всех соблазнов города…
Лучше поздно, чем никогда, верно?
Она сунула приглашение между страниц дневника и захлопнула чемоданы. Пора.
За её спиной воронья стая разразилась какофонией — клювы долбили стёкла с такой силой, что она удивилась, как те ещё не треснули. Их карканье было оглушительным, крылья били в такт её сердцу.
– Я уже иду, – пробормотала она, с трудом стаскивая чемодан с кровати. Он казался неподъёмным.
Но когда она наконец повернулась, готовая выйти…
Птицы исчезли.