АД
25 марта
Сегодня я иду в Ад. Ха.
И да, предыдущую запись я зачеркнула. Я не ненавижу Ровингтона Сильвера.
Я ненавижу, как легко он проникает под мою кожу. Как трудно ему, похоже, даётся искренность. Как — к сожалению — у нас с ним это общее.
И больше всего я ненавижу, что мысль отправиться в Ад вместе с ним кажется мне… забавной. Год назад я бы никогда не написала такой нелепости.
Кажется, я больше не узнаю себя. Может, Ад — хорошее место, чтобы начать поиски новой версии меня.
X, Женевьева
Женевьева не была уверена, как вообще полагается одеваться в Ад, но розовый, по её мнению, был подходящим цветом на все случаи жизни. Она уложила волосы наполовину вверх, заколов их золотой шпилькой, и припудрила лицо, надеясь, что это скроет яркий, злящий её шрам. Увы — не скрыло.
Платье она выбрала в идеальном оттенке сиренево-розового, с вырезом в форме сердца и вышитыми по сверкающей ткани бабочками.
Она легко повернулась на месте.
— Как я выгляжу?
Роуин скользнул по ней взглядом — медленно, изучающе.
— Как будто тебе не место в Аду.
— Превосходно, — сказала она. — Именно этого стиля я и добивалась — ангел, который заблудился.
— Я бы не сказал, что ты выглядишь как ангел.
Она оскалилась в улыбке:
— Юмбра идёт с нами?
— Юмбре не слишком нравится Ад, — ответил он. — Она стала избалованной.
Женевьева склонила голову:
— А куда она вообще девается? Когда её рядом нет?
— Она всегда рядом, в тенях, ты просто её не видишь. Я не держу её на поводке, как это делают некоторые. Фамильяры — это часть души их носителя. Мы можем возвращать их в себя, когда захотим.
Когда пробил полночный час, они вместе направились в бальный зал. Женевьева — с пружинкой в шаге, Роуин — с лёгкой ухмылкой на губах.
Когда появился Нокс, жетон был у Роуина наготове.
— Мы хотим получить доступ к Адскому зеву, — сказал он.
Дьявол кивнул:
— Хорошо. Встретимся в кабинете.
Роуин сразу же повёл Женевьеву прочь, оставив остальных четверых заканчивать церемонию выбора. Обернувшись через плечо, Женевьева успела заметить, как Севин подмигнул ей.
— Когда мы туда придём, ни с кем не встречайся взглядом, поняла? — предупредил Роуин, ведя её к кабинету. — Существа, которые ошиваются возле Адских зевов — не те, с кем стоит заводить знакомства.
— Трудно в это поверить, Ровингтон Сильвер, — проворковала она, протискиваясь в комнату, — но вообще-то ни с одним существом в Аду я знакомиться не хочу. Я иду с тобой исключительно от скуки… и из лёгкого любопытства.
— Оставь своё любопытство до особняка Нокса.
— Мы туда и направляемся?
— Да. Именно там живёт моя семья, когда мы в Аду, — пояснил он. — Особняк Нокса находится в Третьем Круге — Жадность.
Салем и Офелия бы никогда не поверили, что она вот-вот сделает это.
— Привет, голубки, — раздался голос Нокса ещё до того, как он полностью материализовался в комнате. — Решили прогуляться по Аду?
— Можешь обойтись без светской болтовни, — сказал Роуин.
— Какие мы раздражительные, — усмехнулся Нокс. — Ждёшь слёзного воссоединения с мамочкой? Ну и, конечно, братья…
— О, — Женевьева резко осознала. — Уэллс и Реми будут там?
— Да, — подтвердил Нокс. — Уэллингтон как раз вернулся сегодня утром с одного моего поручения. Намного быстрее, чем я ожидал. Но не буду утомлять вас делами. Готова увидеть, как живёт Другая Сторона?
— Я готова просто выбраться из этого грёбаного дома, — весело ответила она.
Нокс подошёл к завихрённому чёрному порталу в глубине комнаты, и Женевьева с замиранием сердца наблюдала, как он протянул руку в тёмную бездну, прошептал что-то под нос — и цвет портала сменился на призрачный синий.
— Прошу, — сказал Нокс, его тон стал твёрдым.
Роуин опустил руку и переплёл пальцы с её, сжав их ободряюще, прежде чем потянуть её к самому входу в Ад.
— Глубокий вдох и закрой глаза, — велел он.
Она подчинилась, зажмурившись как можно крепче, пока он бережно вёл её вперёд. Портал ощущался как густой желеобразный барьер, и Женевьева лишь надеялась, что он не испортит ей причёску или платье. Магия вокруг была ощутимой — и на миг страх вонзился ей в кости, её инстинкты «бей или беги» встрепенулись, почуяв опасность. Роуин только сильнее сжал её руку.
А потом всё закончилось.
— Открывай глаза.
Она послушалась, дожидаясь, пока её зрение адаптируется к темноте вокруг. Первое, что она увидела — Роуин. И тут же ахнула, заметив, как он изменился. Татуировки, покрывавшие его кожу, теперь ожили. Она всегда думала, что эти завитки похожи на тени или дым, и теперь они действительно извивались по его оголённым предплечьям, словно были живыми.
— Ух ты, — прошептала она, проводя пальцами по линиям, клубящимся у него на шее. — Как…?
— Инфернальные чернила, — пояснил он. — В Аду они оживают.
— Удивительно, — пробормотала она.
Нокс вышел из портала вслед за ними.
— У вас есть время до полудня, — сказал он, взмахнув рукой в их сторону.
Женевьева с ужасом наблюдала, как на её запястьях появились светящиеся фиолетовые браслеты.
— Если даже подумаете остаться дольше — эти штуки затащат вас обратно. И это будет совсем не весело, — пригрозил им Нокс, а затем посмотрел прямо на Женевьеву. — Ты с огромным отрывом лидируешь в голосовании за звание Избранной, миссис Сильвер. Ваши шалости в моём заколдованном лесу произвели фурор. — Его тон явно одобрял происходящее.
— Когда ты объявишь победителя? — спросила она.
— Перед финальным раундом, — ответил Нокс. — Когда прибудете в мой особняк, напомни мне показать тебе одну вещь.
Прежде чем Женевьева успела спросить, что он имел в виду, он исчез.
— Пойдём, — сказал Роуин. — Нам нужно успеть на паром.
Женевьева начала осматриваться по сторонам, пока он вёл её вперёд. Они вышли в переулок, который открывался на нечто вроде уличного рынка или деревни. Постройки были в основном серые, под ногами — мощёная брусчатка. Над головой простиралось небо без единой звезды. Всё выглядело именно так, как она представляла себе Ад: серо и уныло. Кроме людей. Существа, снующие мимо, были неожиданно яркими — в драпировках драгоценных тонов, украшенные самоцветами.
— Apulchra adomin, epulchra icapill, — раздался сиплый голос из глубины переулка.
Женевьева вздрогнула, когда Роуин развернулся к ней боком, вставая в защитную стойку. Она и не заметила маленького демона — ростом не более метра, с серой кожей, сливающейся со стеной. Но стоило ему пошевелиться — цвет кожи сразу потеплел, став более человеческим, волосы вытянулись и в секунду стали скучного коричневого оттенка. Она знала, что Роуин велел не смотреть в глаза существам, которых они встретят, но не смогла отвести взгляд — лицо демона стремительно изменилось, черты стали мягче, а чёрные глаза — светло-голубыми. Настоящий демонический хамелеон.
— Что он сказал? — спросила она у Роуина.
— О, смертная, — демон вдруг перешёл на английский, сделав шаг вперёд. Его заострённые зубы блестели от слюны, пока он облизывался. — Красивая леди. Красивая шевелюра. Красивые глазки.
Отвратительно.
Роуин оскалился:
— Ещё один шаг — и я оторву тебе голову.
— Я хочу её глаза, — заскулило существо, пожирая Женевьеву взглядом. — У меня ещё нет такого цвета.
После этих слов радужка демона начала переливаться всеми цветами радуги, и Женевьеве стало нехорошо при мысли, что все его черты могли быть… украдены у других.
— Дотронься до неё. Попробуй, — прорычал Роуин.
Демон перевёл взгляд на него, словно оценивая, насколько серьёзны его намерения. Если бы взгляды убивали — существо рухнуло бы замертво на месте. Похоже, опасность была распознана: демон отполз в сторону, освобождая им путь.
Роуин обнял Женевьеву за талию и переместил на другую сторону от себя, отгородив от существа как можно дальше. Он уверенно повёл их к выходу из переулка. Ни на секунду не отводя взгляда от демона, он шагал вперёд. Женевьева чуть не выдохнула с облегчением, когда до выхода оставалось всего пара шагов.
И именно в этот миг демон ударил.
Женевьева вскрикнула, когда когтистая рука схватила её за волосы сзади.
В следующую секунду Роуин прижал существо к стене, сжав его горло. Женевьева не понимала, как он успел среагировать так быстро, но тут заметила, что его руки и предплечья полностью стали тенями, которые постепенно возвращались к обычному состоянию, пока он с усмешкой смотрел на извивающегося демона.
— Если тебе так уж хотелось расстаться с жизнью, достаточно было просто попросить, — прорычал он.
— Нет! — взвыл демон, цепляясь за его хватку. — Я просто хотел её глаза! Один глаз! Мне бы хватило одного! Пожалуйста, не…
Женевьева поморщилась, услышав хруст костей и сухожилий, когда Роуин, как и обещал, оторвал демону голову. Она отвела взгляд, когда он с глухим стуком швырнул тело и голову на землю.
Роуин обернулся к ней, взглянул на свои руки и скривился при виде чёрной жижи, покрывающей кожу.
— Пойдём. Мне нужно где-то отмыться.
Женевьева уставилась на него.
— Это было действительно необходимо? Тебя совсем не волнует, что будут последствия?
Он усмехнулся, заметно развеселившись:
— Мы в Аду. Это просто обычный вечер. И да, это было необходимо. Если здесь не выполнять угрозы, хищники становятся слишком наглыми. Запомни это.
— Уф, — выдохнула она, но спорить не стала, когда он повёл её прочь из переулка.
Оказавшись на улице, Женевьева удивилась её масштабам. По обе стороны тянулись самые разные лавки, а впереди виднелась площадь, напоминавшая ей французский квартал. Куда ни глянь — повсюду были удивительные картины. Вот заведение с вывеской «Свежая кровь», вот другое — предлагало отполировать черепа ваших любимых. В одном переулке она заметила парочку, трахающуюся прямо у стены, в другом — кого-то, кто мыл… страуса?
— Что за… — выдохнула она, увидев демона, намыливающего огромную птицу.
— Прекрасно, — пробормотал Роуин, будто ничего странного не происходило.
Он подвёл её к демону и нелепому животному. Женевьева с изумлением наблюдала, как Роуин занял у него шланг, чтобы отмыть с рук демоническую кровь. Ей всё сильнее начинало казаться, что она опять отключилась в Энчантре и видит всё это в бреду.
Страус склонил голову набок и уставился на неё. Женевьева прищурилась.
— Зачем кому-то страус в Аду?
Похоже, она произнесла это вслух, потому что демон похлопал птицу по лысой башке и ответил:
— Маус ест крыс у моего магазина.
Женевьева удивлённо подняла брови:
— Ты назвал свою птицу Маус?
— Всё просто, — пожал плечами тот.
— Ага, — буркнула она. Страус смерил её угрюмым взглядом.
Пока Роуин отмывался, Женевьева заглянула в магазин по соседству. По фасаду текла странная голубая жижа, пахнущая приторно сладко, а над вывеской Poison and Potion клубился дым с синими и фиолетовыми оттенками. Она перевела взгляд на Роуина — он всё ещё тёр руки, — и медленно направилась внутрь.
Колокольчик звякнул над дверью, оповещая о её приходе. Внутри никого не было — только полки, уставленные разноцветными пузырьками с жидкостями. Все с этикетками на непонятных языках, которые, без магии Нокса, она прочитать не могла.
— Женевьева? — раздался незнакомый голос, за которым последовало что-то на чужом языке.
Она обернулась — перед ней стояла женщина с винно-красными волосами и чокером из зубов.
— Это и правда ты! — воскликнула она и перешла на английский, поспешно рванув к двери. — Матильда! Астория!
Женевьева попыталась сделать себя невидимой, но поняла, что магия не работает — браслеты от Нокса мешали. Да и было уже поздно: две другие женщины — очевидно, Матильда и Астория — тут же окружили её.
— Я Глэдис, — представилась рыжая. — Это Матильда и Астория.
Женевьева почти уверена, что Матильда — вампир, судя по внушительным клыкам. А вот Глэдис и Астория, по всей видимости, демоны — но точно не скажешь.
— Мы просто обожаем вас с Роуином, — захлопала ресницами Глэдис. — Я с самого начала ставила на вас. Роуин не стал бы жениться на смертной, если бы она была бесполезна.
— Я была уверена, что ты не выживешь после первого раунда, — добавила Матильда.
— Я передумала, когда ты бросилась спасать Умбру, — возразила Астория. — Сначала ты мне не понравилась, но… мы обожаем Умбру. Она и Сапфир — наши любимые фамильяры.
— Секс с Роуином потрясающий? — с любопытством спросила Матильда.
— На вид — потрясающий, — вставила Глэдис.
— Я всегда была неравнодушна к нему, — мечтательно вздохнула Матильда.
— А мне больше нравится Грейв, — хищно улыбнулась Астория. — Хочу, чтобы он ненавидел меня так же, как всех остальных. И всю ночь — на матрасе.
Когда девушки увлеклись обсуждением всех деталей Игр — и прошедших, и нынешних, — они снова перешли на свой язык, а Женевьева начала незаметно отступать к двери.
Пробравшись наружу, она застала Роуина как раз в тот момент, когда он заканчивал отмываться.
— Спасибо за помощь, — поблагодарил он мужчину со страусом.
— Ты знал, что у нас есть фанаты? — спросила она. — Потому что на меня только что напала их группа.
Уголки губ Роуина приподнялись:
— Конечно, у нас есть фанаты. Посмотри на нас.
— Ну да, — кивнула она, откидывая прядь волос через плечо. — Но странно, что они вели себя так, будто мы знакомы. Это у всех так здесь? Даже до того, как ты перестал появляться?
— Когда ты становишься источником развлечения, на тебя начинают смотреть как на товар. Люди судят о тебе по тому, насколько ты их развлекаешь. Именно поэтому я и перестал сюда возвращаться.
Женевьева сжала его ладонь. Он поднял её руку и поцеловал костяшки пальцев.
— Мы прямо сейчас едем в особняк Нокса? — поинтересовалась она.
Он покачал головой:
— Перед этим мне нужно заехать в одно место.
Магазин, куда он её привёл, был настоящей мечтой. Снаружи — ничем не примечательное здание, а внутри всё искрилось: витрины, полные редких камней и диковинок.
Женщина за стойкой что-то спросила Роуина на том же языке, что и девушки в лавке зелий, при этом бросив на них оценивающий взгляд и одарив обаятельной улыбкой. Роуин махнул Женевьеве, предлагая осмотреться, и наклонился к женщине, что-то прошептав.
Женевьева следила за ним, но её внимание вскоре привлекла витрина. Минут через десять продавщица вынесла коробку из задней комнаты, и Роуин незаметно передал ей что-то похожее на золотые монеты, а затем повернулся к двери.
— Готова? — спросил он.
Женевьева покосилась на коробочку, затем кивнула:
— Теперь точно идем к Ноксу?
Роуин утвердительно кивнул:
— Время навестить мою мать.