ЛИС
– Добро пожаловать в финальный раунд, – произнёс Нокс, появившись в бальном зале ровно в полночь, и кольцо на пальце Женевьевы тут же вспыхнуло огнём.
Роуин почти весь день молчал, но при этом не отказывал ей ни в чём. Они играли в карты за обедом, прошлись напоследок по лабиринту и заснеженным дорожкам, посмеялись над парадными портретами его семьи. Женевьева вдруг поняла, что до этого ни разу не взглянула на них по-настоящему. «Умбра выглядит лучше,» — сказала она тогда. Роуин согласился.
Теперь они стояли рядом, лицом к лицу с Ноксом и Грейвом, готовые к смертельной схватке.
– Для начала хочу поздравить вас, миссис Силвер, – сказал Нокс, глядя на Женевьеву. – По итогам голосования вы официально признаны Избранной в этом году. Самое время получить ваш приз. Надеюсь, вы помните, что это?
– Помню, – ответила она.
– Тогда просто представьте его в мыслях — и он должен появиться при вас, – велел Нокс.
Она сделала всё, как он сказал, и спустя мгновение почувствовала тяжесть в кармане платья.
– Этот финал у нас особенный, – продолжил Нокс. – Обычно этот раунд Игр — дуэль. Каждый получает шанс добраться до клинка, и побеждает тот, кто останется в живых. Но раз уж никто из членов этой славной семейки так и не справился с элементарной задачей – убить смертную девчонку, я решил немного изменить правила. И награду.
Женевьева замерла. Лицо Роуина оставалось непроницаемым. А вот Грейв улыбался.
– Если я умру, Салем придёт за тобой, – сказала Женевьева, глядя на Нокса.
Тот оскалился:
– Только если я не заберу твою душу и не пообещаю мучить её вечно, если он хоть взглянет в мою сторону.
Она взглянула на Роуина, но он по-прежнему смотрел вперёд, ни единым мускулом не выдавая эмоций.
– Итак, моё предложение, мальчики: если она умрёт в течение часа, я немедленно освобожу вас и всех ваших братьев и сестёр от контрактов со мной. Навсегда.
У Женевьевы перехватило дыхание. Дьявол выкладывал на стол все козыри.
– И я сделаю это для вас проще простого, – продолжил он. – Охотничий клинок доставит её душу мне. Ровингтон, я снял заклятье, связывавшее твою жизнь с её. Можете даже снова пользоваться магией. Раз уж она у нас такая скользкая.
Женевьева попятилась, а Грейв резко рванул вперёд – нет, не к ней. К Роуину. А тот всё так же не отреагировал ни на одно из слов Нокса.
– Ну что, хочешь сам или мне расправиться с ней? – спросил Грейв.
– Как благородно, – хмыкнул Нокс, прижимая руку к сердцу с насмешливым видом. – Не заставлять брата убивать собственную жену.
Женевьева мотнула головой и начала пятиться прочь от круга.
– Нет, – выдохнула она.
Улыбка Нокса расползлась ещё шире. В ушах у неё застучала кровь.
И тут Роуин повернулся к ней. Маска безразличия исчезла с его лица.
Он улыбался, как лис, наконец загнавший зайца в угол.
– Я хочу, чтобы ты знала: несмотря ни на что, мне искренне жаль то, что я сейчас сделаю, – сказал он.