Марлоу тащила Сильвана сквозь хаос, пригибаясь под летящими проклятиями и перебираясь через лодки, плоты и шаткие настилы, из которых состоял Рынок Болот. У неё не было чёткого плана, кроме как уйти подальше от сражения — вот только она понятия не имела, в какую сторону это самое «подальше» находилось.
Рынок стремительно превращался в хаотичный клубок лодок, которые впопыхах отвязывались от причалов, тщетно пытаясь скрыться от надвигающегося бедствия, в то время как толпа штурмовала те немногие суда, что ещё могли отгрести от берега. Марлоу с замиранием сердца наблюдала, как десятки людей с криками падали в бурлящую грязную жижу, в которую превратился центр рынка.
— Что нам делать? — требовательно спросил Сильван.
Мозг Марлоу лихорадочно работал. Водные пути были безнадёжно забиты. Станция канатной дороги на Павильон была бы забита людьми, стремящимися сбежать.
И тут она заметила заброшенную речную баржу, наполовину утонувшую в грязи на краю Рынка Болот. Ржавый остов, который, вероятно, не сдвигался с места уже много лет.
— Сюда.
Схватив верёвочную лестницу, она начала карабкаться вверх по борту, Сильван последовал за ней. Перебравшись на основную палубу, накренившуюся под таким острым углом, что пришлось сползать вниз, согнув колени и опираясь ногами перед собой, чтобы не покатиться слишком быстро.
С этого места ей открылся куда более полный вид на хаос, творившийся вокруг. На платформах для Болотных Драк между собой яростно сражались Жнецы и Медноголовые, не жалея проклятий и заклинаний. Тем временем толпа судорожно пыталась покинуть арену, застревая на узких переходах, пересекающих рынок. Многие лодки в центре уже были брошены — вода настолько забита судами, что двигаться стало невозможно.
Марлоу отчаянно искала глазами выход.
Вот он.
Небольшая лодка покачивалась у северной границы рынка, привязанная к покосившемуся гнилому причалу. Чтобы добраться до неё, пришлось бы идти против людского потока и снова приблизиться к месту сражения, но выбора у них не было. Быстро, про себя, Марлоу наметила путь сквозь этот лабиринт.
— Видишь ту лодку? — сказала она, показывая Сильвану. — Это наш выход. Держись рядом и двигайся быстро.
Не дав ему ответить, она уже перебиралась за борт баржи и спрыгивала на приподнятый причал внизу. Оттуда они пересекли подвесной мостик к вороньему гнезду другой лодки, спустились по лестнице и оказались на нижнем причале. Здесь толпа уже немного поредела, но всё равно приходилось пробиваться сквозь людей.
И вот, когда лодка уже была совсем близко, воздух пронзил громкий треск, и чей-то крик оборвался на высокой ноте. Под тяжестью людского потока деревянный настил начал ломаться. Позади Марлоу и Сильвана доски с треском ушли вниз, унося с собой десятки людей в мутные воды.
Марлоу схватила Сильвана за руку и потащила вперёд. Она чувствовала, как под ногами продолжает трещать дерево, но лодка была уже почти у цели. Почти…
И тогда она увидела ещё кого-то, кто направлялся к лодке. Крепкого мужчину с растрёпанной бородой и тёмными волосами, падавшими спутанными прядями на плечи. Он бросился к канату, привязывавшему лодку к причалу, и начал развязывать его. На обнажённом плече Марлоу заметила серебристую татуировку в виде косы.
Жнец.
Она не раздумывала. Рука сама потянулась за обездвиживающим заклинанием, которое дала ей Виатриз, и Марлоу прицелилась.
— Конгелиа!
Мужчина застыл на месте и с глухим стуком рухнул на настил.
Под ногами Марлоу треснул настил. Она вскрикнула, цепляясь за гнилые доски, ногтями впиваясь в древесину, чтобы не рухнуть вниз, в мутные воды.
— Сильван!
Он был в двух шагах впереди. Услышав её крик, обернулся в замешательстве, а затем заметил её. Резко остановившись, он протянул руку и вытащил её на безопасное место.
Не теряя ни секунды, Марлоу бросилась к лодке и прыгнула внутрь, Сильван следом за ней.
Жнец всё ещё лежал неподвижно на причале. Марлоу на мгновение замерла — а затем перерезала канат, отпуская лодку по течению.
— Спасибо, что спас меня, — сказала она Сильвану. Подняла весло и протянула ему второе. — Похоже, теперь мы квиты.
Сильван усмехнулся и отмахнулся, но через секунду всё же сказал:
— Это было довольно жестоко, знаешь ли.
— Ну, таковы Болота, — ответила Марлоу.
Он прищурился.
— Я про тебя. Ты заколдовала того человека.
Марлоу уставилась на него. Он звучал почти… осуждающе. Словно она сделала что-то неправильное. И, учитывая, что это говорил Сильван… ну, это было почти смешно.
— Это был Жнец. Он бы убил нас. Или хуже.
Сильван пожал плечами.
— Всё равно.
Они гребли молча, и хаос Рынка Болот постепенно исчезал вдали.
Ситуация оказалась ещё хуже, чем Марлоу представляла. Конфликт между Жнецами и Медноголовыми тлел столько, сколько она себя помнила, но никогда раньше не приводил к таким разрушениям. Люди уже пострадали — и ещё пострадают. Марлоу не могла отделаться от волны вины. Она, конечно, была не единственной причиной войны между бандами, но разве всё бы дошло до такого… так быстро, если бы не она?
Если бы она тогда не разозлила Медноголовых так сильно, они бы не объявили на неё охоту и не нарушили бы договор о разделении территорий с Жнецами.
А теперь Жнецы держали у себя Свифта. Она не знала, что это означало и что они собираются с ним делать, но ничего хорошего от этого ждать не приходилось.
— Если мы не вернёмся в Эвергарден до заката, — предостерёг Сильван, — отец отправит за нами поисковый отряд.
Он был прав. И совсем скоро их маскирующие заклинания начнут рассеиваться.
Как бы Марлоу ни хотелось ворваться на остров Жнецов и спасти Свифта, она понимала — пробиться через причал без плана ей не удастся.
Держись, Свифт. Я иду за тобой, — пообещала она мысленно. Затем развернула лодку в сторону Эвергардена.
В следующие три дня Марлоу тщательно планировала спасение Свифта, ускользая из башни Вейл при каждом удобном случае и используя почти все долги, что ей были должны, чтобы собрать хоть какие-то сведения о Жнецах. Она изо всех сил старалась не думать о том, что могло с ним сейчас происходить.
А пока она ждала подходящего момента, чтобы пробраться на остров Жнецов, её ждало ещё одно испытание — маскарад.
Когда она вернулась в башню Вейл, то обнаружила Джемму, уже стоявшую у неё в квартире. Рядом с ней к стене был прислонён большой ящик.
— Где тебя носило? — требовательно спросила Джемма, как только Марлоу открыла дверь.
— Я по делам ходила, — озадаченно ответила Марлоу. — Мы что-то планировали?
Джемма уставилась на неё с открытым ртом.
— Только не говори мне, что ты забыла про Полуночный Маскарад.
Марлоу моргнула.
— Я не забыла. Но разве он… ну, знаешь… не позже вечером? То есть, через несколько часов?
— Именно, — отрезала Джемма. — Мы уже опаздываем. — Она подтолкнула Марлоу в сторону умывальни. — Твоё платье и маску доставили в поместье Старлинг сегодня утром. Я уже набрала тебе ванну — иди и не забудь помыть голову. Жду тебя здесь, когда закончишь.
Марлоу разделась и осторожно погрузилась в ванну. Вода пахла нежным цветочным ароматом, покрытая густой пеной розовых и лавандовых оттенков, сверкающей в свете ламп. Температура воды, разумеется, была идеальной — заклинание поддерживало её неизменно комфортной, сколько бы Марлоу там ни просидела. Она хотела было спросить, зачем в воде блёстки, но решила, что не хочет знать ответ.
Несмотря на утверждение Джеммы, что они и так уже опаздывают — как именно это возможно, Марлоу не понимала, — она не спешила. В комнате стояли всевозможные кремы, мыла и сыворотки, которых точно не было здесь утром, но никаких инструкций по их применению, конечно, не прилагалось. Марлоу решила попробовать всё понемногу — намазывала кожу, втирала в волосы. Ещё никогда принятие ванны не казалось ей настолько сложным. В Болотах она мылась у водопроводного крана и умывальника, стоявших снаружи её квартиры — и то с радостью, если удавалось найти заклинательную карту с нагревом воды.
Когда она более-менее убедилась, что чиста, накинула висевший у двери шёлковый халат и вернулась в гостиную, где Джемма уже ждала её у письменного стола её матери. Стул был отодвинут.
— Садись.
Марлоу подчинилась.
— Обычно, — сказала Джемма, перебирая её мокрые волосы пальцами, — я бы привела сюда своих личных стилистов, чтобы помочь с преображением. Но понимаю, чем меньше людей будет знать, что ты идёшь на маскарад, тем лучше. Так что придётся довольствоваться мной.
Она усмехнулась Марлоу в зеркало.
— Поскольку лицо будет почти полностью скрыто маской, излишествами с Иллюзиями увлекаться не будем, — добавила Джемма. — Но цвет глаз точно нужно сменить — твои слишком узнаваемые. Серые с фиолетовым отливом. Как насчёт зелёных? Карих? Янтарных?
— Как скажешь, — пожала плечами Марлоу.
Джемма выбрала заклинательную карту с позолоченным изображением глаза.
— Камбьяре.
В воздухе закружились васильковые глифы, образовав вокруг головы Марлоу бледное сияние. Когда свет рассеялся, Марлоу всё ещё смотрела на себя теми же бурными серыми глазами.
— Хм, — задумчиво протянула Джемма, разглядывая её отражение. — Странно. Должно быть, карта бракованная. — Она принялась перебирать другие. — Может, попробуем карие?
Марлоу остановила её, схватив за запястье.
— Подожди. Посмотри ещё раз.
Брови Джеммы взметнулись вверх.
— Они голубые. Ярко-голубые.
— Это зеркало, — пояснила Марлоу. — Оно было моей матери. Зеркало Истины. Показывает не иллюзии, а правду. Как есть на самом деле.
— Ну, сегодня это нам не слишком поможет, — заметила Джемма.
— В спальне есть другое зеркало, — сказала Марлоу. — Поменяю их.
Она осторожно сняла зеркало со стены и понесла в спальню, заменив его на обычное, не зачарованное, которое висело над её комодом.
Когда она вернулась, держа в руках другое зеркало, Джемма стояла у стены с каким-то странным выражением лица.
— Что случилось? — насторожилась Марлоу.
Джемма просто указала пальцем.
Там, где висело Зеркало Истины, в стене оказался небольшой вырез, формировавший тайный отсек. Тайник.
Сердце Марлоу забилось чаще. Внутри лежал всего один предмет. Небольшой кожаный блокнот.
Марлоу, не раздумывая, потянулась к нему. Руки дрожали.
— Это, должно быть, принадлежало моей матери, — едва слышно прошептала она.
— Это дневник? — спросила Джемма.
Если это действительно был дневник, Марлоу, возможно, наконец поняла бы, какие решения привели её мать к гибели. Поняла бы, кем была её мать за маской лжи и мошеннических трюков.
Но когда она раскрыла блокнот, то увидела страницы какой-то таблицы. В первом столбце стояли даты, уходящие на несколько лет назад. Во втором — имена. Третий был заполнен числами, аккуратными круглыми суммами, исчисляемыми десятками тысяч. В последнем столбце тоже были суммы, но уже значительно меньшие. Марлоу пролистала весь блокнот — и больше ничего.
Ей стало стыдно за свою наивную надежду, будто она нашла тайный дневник Кассандры, который объяснит всё. Все её секреты, изложенные чёрным по белому, чтобы Марлоу могла разгадать их по строчкам.
Но такая развязка была не более реальна, чем её мечта однажды найти мать живой. Эта иллюзия рассыпалась в прах в тот самый момент, когда Марлоу заглянула в воспоминания Кайто и увидела трагическое падение Кассандры в каналы.
Но если это не дневник, то что тогда? Марлоу снова принялась листать страницы, на этот раз внимательнее. Некоторые имена показались ей знакомыми. Лайам Заркони. Джиневра Торн. Олдрик Харгрэйв. Все они — заклинатели из Вейла. Два столбца с цифрами выглядели как денежные суммы. Какие-то выплаты?
— Это просто записи, — сказала Марлоу Джемме.
— Записи о чём?
И тут её словно осенило: она вспомнила, как Бэйн рассказывал, что Кассандра брала долю с заклинателей Вейла, продававших проклятия на чёрном рынке, в обмен на молчание. Желудок Марлоу скрутило. Неужели она только что нашла доказательство вымогательства своей матери?
Она снова посмотрела на таблицу, сердце сжалось. Две колонки цифр смотрели на неё, как обвинение. Тысячи жемчужин, выжатые из бунтарских заклинателей. Прибыль, полученная на торговле проклятиями. А второй столбец что? Доля кому-то ещё? Может, тому, кто помогал Кассандре держать всю схему в секрете?
Бессмысленно. Что толку знать, что мать шантажировала заклинателей Вейла? Что даст ей ещё одна разгадка, которая не изменит самого главного — мать мертва.
Ничего. Это не принесёт ей ни покоя, ни пользы.
Она с резким хлопком закрыла блокнот и засунула его обратно в тайник.
— Что бы это ни было, это не важно, — резко сказала Марлоу. — Это её не вернёт. — Она повесила зеркало обратно, закрывая нишу, и опустилась обратно на стул. — Давай просто закончим подготовку.
Джемма чуть удивлённо посмотрела на неё, уловив в голосе холодную отстранённость, но всё же молча кивнула и взялась за расчёску.
Следующие несколько часов Джемма превращала Марлоу в другую женщину: натирала, полировала, расчёсывала и украшала её чуть ли не до полной потери личности.
Когда всё было закончено, Марлоу с трудом узнала себя — что, конечно, и было целью.
Её платье было сшито из мерцающей, переливчатой ткани, которую Джемма назвала «перламутром». Маска — из тончайшего чёрного кружева, украшенного жемчугом и прозрачными кристаллами над глазами и в центре лба. Волосы Джемма окрасила в цвет ночного неба — почти чёрные, но с серебристыми бликами, которые играли на свету. Губы покрыла тёмной помадой с лёгким перламутровым блеском. Надев маску и посмотрев на себя в зеркало, Марлоу ощутила полное преображение: теперь она была уже не Марлоу Бриггс, а загадочная, элегантная девушка, способная вскружить голову кому угодно.
— Ну как? — с довольной улыбкой спросила Джемма.
— Я едва себя узнаю, — ответила Марлоу, хотя сама ещё не поняла, нравится ей это или нет.
— Ах, чуть не забыла, — сказала Джемма и надела на её шею нитку жемчуга. — Последний штрих.
Марлоу посмотрела на своё отражение. Она выглядела как представительница новой знати. Как дочь одной из Пяти Семей.
Что, впрочем, так и было.
— Готова? — спросила Джемма, протягивая руку.
Марлоу встала и взяла её.
— Готова.
Коридор, ведущий в Большой бальный зал Фалкрест-Холла, уже заполнили толпы гостей, когда Марлоу подошла, сердце бешено колотилось в груди. Сотни представителей новой знати двигались по коридору в роскошных нарядах и сверкающих масках.
Марлоу знала: сегодня Адриус будет в центре внимания, и её первый шаг — подобраться к нему поближе. Второй — остаться с ним наедине, не выдав, кто она такая. Если Адриусу действительно приказали держаться от неё подальше, как только он поймёт, кто стоит перед ним, всё будет кончено.
Как именно она собиралась это провернуть — она пока не знала.
Медленно, следуя за потоком гостей, Марлоу вошла в бальный зал. По обе стороны от входа расходились две лестницы, которые соединялись на широкой площадке, обрамлённой великолепной позолоченной аркой. За аркой открывался огромный витраж, через который виднелся сияющий ночной Караза.
И там, на этой площадке, она увидела Адриуса. В руке он держал бокал охлаждённого вина, окружённый целой свитой поклонников. Даже в золотой маске его невозможно было перепутать.
Прошло больше недели с тех пор, как Марлоу видела его вживую. Даже сейчас, стоя более чем в ста шагах от него, дыхание её невольно перехватило. На Адриусе был жакет из переливчатого шёлка, который менял оттенки в свете люстр — то бледно-золотистый, то бирюзовый, то ярко-карминовый. Прядь отполированных каштановых волос выбивалась из-под края его маски.
По лестнице одна за другой стекались девушки, выстраиваясь в очередь, чтобы получить шанс поговорить с ним. Не видя другого выхода, Марлоу встала в этот строй, стараясь слиться с окружающими. Она не могла не задаться вопросом: кто из них первой привлечёт его внимание? Или, возможно, кто-то уже привлёк.
Справа от Адриуса стоял Сильван — такой же скучающий, как всегда, в мерцающем изумрудном костюме. Вместо маски он просто нарисовал на лице узор серебряной краской. Конечно, это не скрывало его черты, но Марлоу решила, что так и задумано. Сильван никогда не был любителем притворства.
Впервые за долгое время, увидев Сильвана, Марлоу почувствовала не раздражение, а облегчение. По крайней мере, рядом с Адриусом находился кто-то, кто мог бы вмешаться, если одна из этих девушек случайно отдаст приказ, которому Адриус будет вынужден подчиниться.
Но фигура, стоявшая с другой стороны от Адриуса, внушала Марлоу лишь тревогу. Это была Амара, облачённая в насыщенные красные и чёрные тона, лицо её наполовину скрывала рубиновая маска. Она, казалось, исполняла роль стража, пропуская к Адриусу лишь тех девушек, которые соответствовали её загадочным критериям. Остальных, не удостоившихся её одобрения, Амара бесцеремонно отправляла обратно вниз по лестнице.
А это означало, что Марлоу предстоит пройти мимо неё, не дав себя раскрыть.
И если Амара всё же узнает её под этим образом… Лучше Марлоу даже не думать о том, что та может с ней сделать.