Где-то на улицах Оксфорда, Наши дни
Я снова в Оксфорде, в одиночку брожу по улицам. Всё как в тумане, я не в силах забыть слова Шахматиста. Какой секрет о моей семье он унес с собой в могилу?
Оксфорд, даже не смотря на холод, всё равно лучше стылой России. В конце концов, я ощущаю себя как дома. Слово, значение которого я не до конца понимаю. Ближайшее к слову «дом» в моем сердце, по — прежнему — психушка. Мне стыдно в этом признаться, но я скучаю по своей темной камере-одиночке с Тигровой Лилией и надписями на стене.
Я сажусь на скамейку и пытаюсь собраться под моросящим полуденным дождиком. Небо серое, как и вся моя жизнь, и прочие загадки, которые я не в силах разрешить. Я оглядываюсь и вижу, как остальные прячутся под надёжными зонтами. Когда-то и у меня такой был. Он стрелял Брандоснитчами вместо пуль и помог мне спрыгнуть с верхушки башни, однажды. С его помощью я убила Пекаря. Не уверена где он теперь, но уверена, что от дождя он вряд ли бы меня защитил.. или же от безумия.
Поднимаю голову и капли дождя щекочут моё лицо. Приятное чувство. Помогает понять, что я не выдумка…Льюиса Кэрролла. Молчаливо я молю дождь помочь мне очиститься от зла, что я совершила в прошлом, когда работала на Чёрные Шахматы. Это настоящая загадка, как те, что всегда ищут в жизни нечто доброе, просят прощения, в то время как людям, что творят сущее зло, даже не приходит это в голову. Что сбивает с толку, так это почему я вообще вступила в Чёрные Шахматы. Как это произошло? После Цирка? О чём я вообще думала тогда?
Опустив голову, я понимаю, что в руке сжимаю телефон — кажется, он принадлежит Шахматисту, но я не помню точно. Как я уже говорила, всё до сих пор как в тумане, после того, как он упомянул мою семью. В телефоне гудки. Я продолжаю набирать номер Пиллара, но он не отвечает.
Где он? Мне нужно спросить его о моей семье.
Чуть ранее, мне пришло в голову порасспрашивать остальных. Я могла спросить у Фабиолы, но она по-прежнему лежит раненая в больнице в России. А Мартовский Заяц был бы абсолютно бесполезен, он пребывает в детском забвении, из которого так и не смог вырасти. Я вспомнила про Джека, но я даже не знаю где он сейчас.
Как так вышло, что я настолько одинока? Я ведь Алиса Уандер, черт подери.
В телефоне гудки. Нет ответа. Это загадка всех загадок — почему Пиллар до сих пор остался моим единственным другом. По словам Шахматиста — сущее зло и манипулятор, который научил меня всему тому злу, что я сотворила в Стране Чудес. Мне и вправду так хочется расспросить Пиллара о своей семье? Сомневаюсь, что он скажет мне хоть что-нибудь. А если и скажет, то сплошными загадками. Я по горло сыта загадками. Довольно с меня убийств Монстров-Чудесников и поисков утерянных ключей, по большей части я даже не знаю, зачем они. Я хочу обычной жизни, как любой обычный, гормонально-неуравновешенный, впадающий в истерику, чокнутый, девятнадцатилетний подросток.
Телефон умолкает. Никто не берёт трубку. Я набираю снова.
Почему он не берёт трубку?
Иногда я считаю его кукольником. Пиллар знает обо всём. Он рассказывает достаточно, чтобы его загадочный план продолжал работать. Он играет всеми, как марионетками. Играет со всеми. Он знает всё, возможно, даже больше самого Льюиса Кэролла.
Но зачем он дрался за меня?
Быть может, в этом нет ничего восхитительного и благородного. Что если я всего лишь его жалкий последователь из Страны Чудес, и он хочет поставить меня на ноги, чтобы я больше помогала ему в убийствах и войнах? Но я нутром чую, что это не так. В тот момент, когда Шахматист сказал мне о семье, в голове вспыхнула идея. Довольно пугающая идея, но всё же прекрасная, по — своему.
Давай, Алиса, выскажись. Не держи всё в себе.
Мысль глупая, но она многое бы объяснила. Мне не следовало даже думать об этом. Ужасающее открытие, которое требует подтверждения: Что если Пиллар мой отец?
Любительские переводы книг всего мира